Перед резиденцией принцессы Дуаньи выстроилась бесконечная вереница карет, но ни малейшей суматохи не было слышно. Слуги и служанки, явно прошедшие строгую выучку, безошибочно направляли экипажи на отведённые места, а прислугу гостей угощали обедом и чаем — всё это свидетельствовало о безупречной предусмотрительности и гостеприимстве принцессиного дома. Сады резиденции были недавно отреставрированы, и на всём пути взору открывались пышные цветочные композиции, отчего Линь Циюэ просто разбегались глаза — госпоже Чжан пришлось несколько раз дёрнуть её за рукав.
Как только гости сошли с повозок, их разделили на две группы: мужчин вели слуги к павильону Чжэньлань на западном берегу озера, а женщин — к павильону Ийфан на восточном. Позже, когда начнётся пир, молодёжь соберётся вместе в павильоне Ланьюньшэ, где их разделят лишь прозрачной ширмой.
Лу Сюэньун приехала рано. Вместе с матерью, госпожой Лу, она уже успела поприветствовать нескольких гостей и теперь с нетерпением ждала в павильоне Ийфан. Увидев Шуи, она сразу оживилась и замахала ей платочком.
Шуи шла на полшага позади госпожи Чжан и Линь Циюэ. Заметив знак подруги, она незаметно кивнула в ответ, давая понять, что подойдёт чуть позже.
Она как раз слушала, как госпожа Чжан представляла другим дамам свою дочь Линь Циюэ и «несчастную племянницу» Линь Шуи.
Госпожа Чжан обожала светские рауты и умела льстиво говорить, поэтому бывала на множестве званых обедов. Хотя Шуи почти не выходила в свет с тех пор, как её отец попал в беду, о ней всё равно кое-что слышали.
Со всех сторон на неё посыпались сочувственные и жалостливые взгляды. Шуи делала вид, будто ничего не замечает, и скромно опустила глаза. В то же время многие дамы подумали, что госпожа Чжан — весьма благородная женщина, раз так заботится о племяннице. Ведь мать Шуи, госпожа Сюй, после опалы родни была вынуждена вернуться на родину и вряд ли сможет устроить дочь удачно. А эта тётушка берёт на себя заботу и даже приводит девочку на такие мероприятия — разве не проявление доброты?
Однако не все дамы были так простодушны. Те, кто происходил из герцогских семей или имел родителей-принцев и принцесс, с детства привыкли к подобным интригам. Увидев, что Шуи гораздо изящнее своей сестры, они сразу поняли: прежде её просто заглушали семейные обстоятельства. А взглянув на одежду сестёр, они убедились, что госпожа Чжан вовсе не так щедра и заботлива, как притворяется.
Каждая из них мысленно взвешивала всё на своих весах, но внешне никто этого не показывал.
Даже те, кто поверил словам госпожи Чжан, всё равно не стали бы сватать Шуи в жёны своим сыновьям.
Пусть даже внешность и осанка у неё безупречны, но отца нет в живых, родня матери сослана, а приданого, судя по одежде, тоже не жди. Какая польза от такой невесты для семьи?
Пройдя через извилистые аллеи, усыпанные цветами, госпожа Чжан устала болтать и уже чувствовала сухость во рту. Шуи заметила это и сказала, что увидела внучку министра Лу и хочет поговорить с ней — они давно не виделись.
Она произнесла это при всех, и госпоже Чжан было неудобно отказывать — ведь она ещё не закончила свою «благотворительную» миссию. Поэтому она любезно кивнула и велела Шуи вернуться пораньше к началу пира.
Шуи почтительно поклонилась собравшимся дамам и, взяв с собой Ляньчжу и Жу Шуань, отправилась к Лу Сюэньун.
Таосу уже ждала их у стены, увитой цветами. Увидев приближающихся, она поспешила проводить их за цветочную ограду — место было достаточно близко к павильону Ийфан, но при этом уединённое и тихое.
— Где же Сюэньун? — тихо спросила Шуи, оглядываясь.
Таосу лишь улыбнулась и кивнула в сторону чайных роз, что росли в десяти шагах от них.
Шуи последовала за её взглядом и увидела за пышным кустом «Восемнадцать учёных» — роскошным цветком, выращенным, вероятно, годами — торчащий уголок мужского халата.
Она всё поняла. Хотя отсюда не было слышно разговора, она всё же выбрала качели чуть подальше.
Лу Сюэньун была на год старше Шуи и ещё в прошлом году обручилась со старшим сыном главы Двора наказаний. Между ними давняя привязанность, так что встреча на Пиру цветов — вполне уместна.
Таосу извинилась перед Шуи:
— Наша госпожа ждала вас здесь, но не ожидала, что сегодня придёт господин Цуй. Он хотел повидаться с ней.
— Да что в этом такого? — улыбнулась Шуи. — Невесте и жениху полагается нежничать.
Она убедилась, что вокруг никого нет, и сама, упираясь вышитыми туфельками в землю, раскачала качели.
— Ступай, присмотри за своей госпожой. А я тут немного отдохну.
Таосу, смеясь, поклонилась и вернулась на пост.
Ляньчжу и Жу Шуань переглянулись и хотели подтолкнуть качели.
— Не надо, я сама покачаюсь. Вон там ещё одни качели — идите, развлекайтесь.
С прошлой осени, почти полгода, она впервые вышла на светский раут. Всё это время ей приходилось вести хозяйство дома, управлять лавками, заботиться о матери и воспитывать младшего брата. Для пятнадцатилетней девушки это было непосильной ношей, и теперь она наконец поняла, через что пришлось пройти её матери.
Но теперь всё налаживалось: здоровье матери улучшилось, дела шли в гору. После всех испытаний, возможно, боги наконец смилостивятся и одарят её удачей.
Шуи опустила ресницы. Весенний свет пробивался сквозь цветущие ветви, наполняя воздух тонким ароматом цветов. Лента цвета морской волны, перевязывающая её причёску, касалась земли и поднималась вместе с качелями. Лёгкое весеннее платье развевалось на ветру, и сама она казалась цветком, колыхающимся на ветру. В ушах звенел шелест листьев, доносился приглушённый смех дам, а ещё — радостные, но сдержанные возгласы Ляньчжу и Жу Шуань, которые раскачивали свои качели всё выше.
— Прошу всех госпож к павильону Ланьюньшэ! Пир начинается!
Служанка объявила, что пора собираться к столу. Ляньчжу и Жу Шуань тут же остановили качели и подбежали к своей госпоже.
Столы для дам остались в павильоне Ийфан, расположенном на возвышенности, откуда хорошо видно, как сидит молодёжь в Ланьюньшэ, но при этом матери не мешают детям чувствовать себя свободно.
Таосу прикрыла рот ладонью и кашлянула. Тут же из-за куста чайных роз вышли двое — с явным неудовольствием расставаясь. Щёки Сюэньун пылали, а улыбка никак не сходила с лица. Увидев Шуи, которая ждала её у цветочной стены, она ещё больше смутилась.
— Что же тебе наговорил господин Цуй? — поддразнила Шуи, беря подругу под руку. — Теперь и на румяна не потратишься!
Лу Сюэньун кокетливо пригрозила ей кулачком:
— И ты над этим подтруниваешь! Он сказал… что в ближайший месяц не сможет меня видеть — дел много в канцелярии. Хотел сегодня как следует поговорить.
Их свадьба назначена на девятое число пятого месяца — ждать оставалось ещё больше двух месяцев.
Шуи прикрыла рот ладонью, смеясь, и вынула из рукава узкую шкатулку, которую сунула подруге:
— Вот, новое украшение. Ещё даже в лавке не выставляли.
— Правда? Сюйсюй, ты просто чудо! — Сюэньун загорелась и тут же открыла шкатулку.
Внутри лежала золотая подвеска с белым нефритом и красным агатом. Сама подвеска изображала золотую рыбку с выпученными глазами: белый нефрит служил телом, агат — акцентами, а из пасти свисали три нити с прозрачными бусинами из серебряной фольги и стекляруса цвета весенней воды. Всё изделие было невероятно изящным и живым — сразу видно, что мастер вложил в него душу.
Сюэньун в восторге затараторила и попросила Шуи немедленно вставить украшение в причёску.
Служанки, следовавшие за ними, тихо смеялись и поднесли зеркальце, чтобы госпожа могла полюбоваться собой. Стеклярусные бусины покачивались у виска, идеально отражая её живой и весёлый нрав.
— Пойдём скорее! Надо показать маме! — Сюэньун снова покраснела и потянула Шуи за руку.
— Точнее, будущему мужу, — пробормотала Таосу себе под нос.
— Таосу! — Сюэньун, уличённая в своих чувствах, покраснела даже ушей и обернулась, чтобы ущипнуть дерзкую служанку.
Её другая служанка, Синьфу, тем временем поймала Таосу, и обе тихонько хихикали.
Шуи, сдерживая смех, обняла подругу:
— Ладно-ладно, пойдём быстрее, а то опоздаем.
— Злая Таосу! В этом месяце не получишь ни одного моего пирожка с ароматом цветов сливы!
Девушки, смеясь, направились к павильону Ланьюньшэ. Вдруг Ляньчжу спросила:
— Госпожа, а где ваша лента?
Шуи нащупала пальцами затылок — ленты не было. Жу Шуань уже собралась бежать искать, но Шуи остановила её:
— Не надо. На ленте ведь нет ни вышивки, ни знаков — не жалко. Не будем опаздывать.
Она не придала этому значения — вероятно, лента зацепилась за ветку, когда она качалась.
Они двинулись дальше.
Сюэньун стала серьёзной:
— Меня, наверное, на месяц запрут дома — надо вышивать приданое. Не смогу часто навещать тебя. Но я приготовила тебе подарок. Через несколько дней Таосу отвезёт его в твой дом.
Хотя в тот раз Таосу и пожаловалась своей госпоже, Сюэньун понимала: нельзя устраивать подлости Линь Циюэ прямо на пиру — это нечестно и может навредить Шуи. Если же госпожа Чжан, будучи женой графа Аньпин, решит устроить скандал и начать домашние расправы, Шуи окажется совсем беззащитной.
Поэтому Сюэньун решила: её подарок будет в самый раз.
Шуи не успела расспросить подробнее — впереди, среди пышно одетых аристократок, стояла вторая сестра Линь Циюэ. На ней сияли драгоценности, лицо было спокойным и величественным, словно она и вправду была наследницей знатного рода.
Циюэ обернулась:
— Четвёртая сестра, пойдём вместе в Ланьюньшэ.
Девушки, окружавшие Линь Циюэ, разом обернулись к Шуи. Лу Сюэньун крепче сжала её руку.
Конечно, когда на тебя смотрит целая толпа, чувствуешь себя неловко. Шуи внутренне вздохнула, подошла и поклонилась всем дамам, а затем сказала:
— Как пожелает вторая сестра.
Гостицы воспользовались моментом, чтобы получше рассмотреть Шуи. Обычно её не видно на раутах, а сегодня она оказалась настоящей красавицей, словно выросшей в самом сердце цветка. Однако…
По словам Линь Циюэ, похоже, помолвка с маркизом Динъюанем касается не её, а именно этой четвёртой сестры Шуи.
Отец умер, родня матери сослана, а жених лежит без сознания — неизвестно, жив ли. Такие страдания девушки из Байюйцина, выросшие в роскоши и неге, знали разве что по романам.
Хорошо хоть, что есть добрая тётушка и заботливая сестра. С таким окружением хоть немного радости в жизни.
Гости вошли в павильон Ланьюньшэ. Там были спущены полупрозрачные занавесы, смягчающие яркий весенний свет.
Госпожа Чжан и Линь Циюэ ожидали, что принцесса устроит пир прямо в саду среди цветов, и поэтому специально выбрали наряды с серебряными, а не золотыми нитями, чтобы не выглядеть слишком вызывающе. Но, оказавшись в водном павильоне, они поняли, что их одежда теперь кажется блеклой. Циюэ стиснула зубы и решила, что на конкурсе талантов должна выступить особенно ярко.
— Какая изящная задумка у принцессы! — воскликнула одна из гостей. — Этот павильон стоит на воде, и кажется, будто сидишь среди облаков!
— Посмотрите на воду! Откуда плывут лепестки? Как красиво!
— А я думала, почему днём зажгли фонарики на воде. Оказывается, они ароматизированы! «Весенний аромат Восточного павильона»? Принцесса — настоящая поэтесса!
Все восторженно перешёптывались — казалось, собрались сами феи цветов.
А на столах стояли напитки и вина, настоянные на цветах. Даже не пробуя, можно было уловить их тонкий аромат.
Принцесса Дуаньи и её супруг восседали на главном месте. Мужчины и женщины сидели по разные стороны зала, разделённые прозрачной ширмой: можно было различить цвета одежды, но не черты лица — что придавало особую интригу.
Принцесса была в расцвете лет, и хотя прошло уже пять лет с их свадьбы, она всё так же сияла, как влюблённая невеста — видимо, супруги и вправду жили в полной гармонии. Её изящная рука подняла бокал в знак приветствия:
— Весна дарит нам драгоценные мгновения. Не упускайте их! Сначала сыграем в «угадай предмет под чашей», потом устроим состязание в стихах и музыке на весеннюю тему.
Едва она замолчала, как зазвучала музыка, приглашая к веселью.
Все встали и, поблагодарив принцессу, выпили вино до дна.
Шуи досталось «Вино из зимней сливы» — прохладное и сладкое, с оттенком снега с цветущей сливы.
Линь Циюэ сидела слева от неё, а справа — не желавшая отпускать руку Лу Сюэньун. Шуи знала, что сегодня ей отведена роль «украшения» для второй сестры, поэтому лишь промокнула губы платком и спокойно принялась угощаться вместе с Сюэньун.
На Пиру цветов все блюда готовили из цветов или в виде цветов, так что обе девушки ели с удовольствием. Сюэньун даже не замечала жарких взглядов своего жениха Цуй, который сидел напротив — бедняга чуть не сгорел от тоски.
Шуи не специально смотрела в ту сторону, но взгляд Цуй был настолько пристальным, что, казалось, вот-вот прожжёт ширму. Она прикрыла рот и шепнула подруге:
— Твой «неверный» жених смотрит так, будто хочет тебя съесть!
Сюэньун лишь фыркнула в ответ.
Шуи, сдерживая улыбку, больше не вмешивалась в их переглядки. За столом уже прошло несколько раундов игры, и некоторые угадали правильно. Она заметила, как Линь Циюэ шепчется с кузиной из семьи Чжан — похоже, они готовятся выступать вместе?
«Если уж так хотите, чтобы мы, третья ветвь рода, отделились и жили отдельно, — подумала Шуи, — почему бы просто не сказать об этом прямо? Что задумала вторая госпожа?»
Надо будет поискать подходящий дом — вдруг придётся переезжать, не стоит оказаться без крыши над головой.
Шуи немного отвлеклась. Она вообще не любила такие рауты — всё казалось ей шумным и скучным. Лучше бы дома почитать книгу. Но окружающие, конечно, думали, что она просто застенчива и робка.
А особо чуткие души и вовсе сочли её несчастной.
http://bllate.org/book/6649/633718
Готово:
