Её сыну как раз нужна такая невеста!
Госпоже У было по душе всё в Сун Цайтан — даже её лёгкая язвительность и мелкие уловки вызывали лишь снисходительную улыбку.
Жена с характером — это хорошо. Без него как управлять домом, как вести хозяйство?
— Госпожа Сун, вы, верно, только что очнулись и ничего не знаете о нашем роде У.
Голос госпожи У стал мягче. Она поправила складки на одежде и неторопливо опустилась на стул, принесённый Инсинь:
— Всего лишь десять тысяч лянов серебра — разве это много? Достаточно немного подвигать деньгами — и всё готово.
— О, — Сун Цайтан положила платок, который держала в руках, и повторила: — Если можете выложить десять тысяч лянов в качестве свадебного выкупа, то уж точно можете позволить себе взять в жёны императорскую деву.
Госпожа У улыбнулась:
— Разумеется.
Она смотрела на Сун Цайтан и всё больше ею восхищалась. «Пусть даже эта девушка захочет поднять свою цену, — подумала она, — лишь бы не перегибала палку — я дам!»
Сун Цайтан приподняла изящные брови, и в её чёрных, глубоких глазах блеснул озорной огонёк:
— Если вы можете позволить себе выкуп за императорскую деву, почему же не идёте свататься к ней? Зачем тогда унижаться и искать такую глупышку, как я? Разве это не слишком убыточно?
— Ты…
Только теперь госпожа У поняла: эта нахалка всё это время поджидала момент, чтобы уколоть её!
Императорская дева! Да разве такая, как она, из скромного рода, может даже мечтать о подобном? Она ведь просто так сказала!
Но раз уж слова сорвались с языка, как их теперь проглотишь обратно?
— Маленькая девочка, и всё твердит о деньгах! Где твоё воспитание?
Сун Цайтан невозмутимо ответила:
— Если у вас нет денег, так и скажите прямо. Не нужно приплетать сюда посторонние вещи.
— Кто сказал, что у меня нет денег!
Госпожа У резко вдохнула. Если продолжать в том же духе, эта нахалка снова начнёт твердить об императорской деве!
Действительно умна… и дерзка.
Она дважды взглянула на Сун Цайтан, глубоко вдохнула, чтобы унять гнев, и покрутила браслет на запястье:
— Есть у меня деньги или нет — это не твоё дело. Свадьбу мы обсуждаем с твоей тёткой, и она уже дала согласие. Если твоя служанка не знает правил — ладно, но если и ты не знаешь, неужели мне придётся тебя учить?
На этот раз Сун Цайтан молча развернулась и не стала возражать.
Госпожа У уже начала довольствоваться, как вдруг Сун Цайтан снова заговорила:
— Говорят, вы, госпожа У, родом из Кайфэна?
— Да.
При этом госпожа У почувствовала гордость. В Чучжоу и Луаньцзе, хоть и богато, но в основном живут купцы, и мало кто обладает высоким положением. А она вышла замуж из столицы — настоящая благородная девица, и везде ей оказывают уважение.
Она поправила прядь у виска:
— Вы, молодые девушки, всегда так любопытны. Но это не беда. Как только ты выйдешь замуж за моего сына, я расскажу тебе обо всём, что связано с Кайфэном, научу правилам знатных домов и даже смогу сводить тебя…
— Тогда вы, верно, отлично знаете указы императорского двора.
Сун Цайтан вовсе не слушала её и резко прервала на полуслове.
Лицо госпожи У стало мрачным:
— Разумеется!
— Пятнадцать лет назад, в десятом году правления Цзяньань, императорский двор издал указ, разосланный через все уездные станции. В нём чётко сказано: любое судебное дело, связанное со смертью, должно проходить строго по правилам. Тело обязательно подлежит осмотру судмедэкспертом, заносится в специальный реестр, и лишь после официального одобрения властей его можно предать земле.
Зрачки госпожи У резко сузились. Она насторожилась: зачем Сун Цайтан говорит об этом?
— А ваш род У, у которого десять тысяч лянов серебра — пустяк, разбогател именно за последние пятнадцать лет, верно?
Госпожа У резко сжала платок в руке.
— Я никогда не слышала, чтобы кто-то разбогател, занимаясь исключительно похоронным делом. Ваш род У поистине удивил меня, Сун Цайтан… — Сун Цайтан приподняла брови, опустив уголки глаз. — Благодаря похоронному делу вы разбогатели, ваши дома становятся всё просторнее, сыновья один за другим получают должности, родственники по браку тоже в выигрыше, и десять тысяч лянов для вас — уже мелочь.
— Госпожа У, мне за вас искренне тревожно!
Последняя фраза прозвучала как удар молота, эхом отдавшись в ушах госпожи У и заставив её сердце дрожать.
Она смотрела на Сун Цайтан — на её изящное лицо, чистые черты.
Эти глаза — чёрные и белые, спокойные и прозрачные, будто отражают всю мерзость мира.
Нет.
Не может быть.
Она не может знать!
Такой секрет… как она могла узнать? Она просто блефует!
Сун Цайтан, видя растерянность госпожи У, не собиралась останавливаться и шаг за шагом приближалась:
— Легко ли зарабатывать на мёртвых?
— Нет… ты не можешь знать…
Сун Цайтан улыбнулась, прищурив глаза и изогнув губы:
— Легко ли угодить тем знатным дамам?
Госпожа У широко раскрыла глаза, её дыхание стало прерывистым, и она не могла вымолвить ни слова от ужаса.
— Плата за молчание.
Тонкий палец Сун Цайтан постучал по столу:
— Плата за хлопоты.
— Плата за гроб.
— Плата за посыльных.
С каждым словом она всё ближе наклонялась к госпоже У, пока та не откинулась назад, глядя на неё, как на демона:
— Я не понимаю, о чём ты говоришь!
— Хорошо, — Сун Цайтан хлопнула в ладоши. — Тогда поговорим о том, что тебе понятно.
— В указе императора чётко сказано: независимо от того, кто ты, где находишься и каков твой статус, как только обнаружено тело, его обязаны осмотреть по всем правилам. Если найдены признаки насильственной смерти — дело немедленно передаётся в суд. Это касается и слуг в знатных домах.
Теперь госпожа У окончательно поняла: Сун Цайтан не просто умна — она обладает немалыми связями. Всего за одну ночь после пробуждения она сумела добыть информацию о том секрете.
Сегодняшняя встреча — не согласие на брак и не требование денег. Это шантаж!
Госпожа У медленно опустила веки, впиваясь ногтями в ладонь до боли. Пройдя первый шок, она начала искать выход.
— Слуга — это слуга. Как только подписан контракт о продаже в услужение, его жизнь навсегда в руках хозяина. Хозяин захочет — и убьёт, а по закону за это лишь небольшой штраф. Зачем ты мне всё это говоришь?
Она спокойно подняла глаза на Сун Цайтан:
— К тому же это не имеет ко мне ни малейшего отношения.
— Вы правы, — Сун Цайтан слегка наклонилась, заглядывая в глаза госпоже У и улыбаясь. — За убийство слуги не сажают в тюрьму и не казнят. Но ведь это позор!
— Сейчас всё зависит от репутации. Управлять домом, карьера сыновей, замужество дочерей, будущее всего рода — разве не всё это требует безупречного имени?
Госпожа У смотрела на Сун Цайтан, и в её глазах будто проступала кровь.
Она действительно недооценила эту девчонку! Это не та, кого можно взять в жёны и сделать хозяйкой дома. Это маленький волк, который, попав в дом, сожрёт его изнутри!
— Некоторые внешне добры и милосердны, а дома жестоки и безжалостны. Они мучают слуг до смерти, но боятся позора. Поэтому обращаются к вам, госпожа У, чтобы создать видимость естественной смерти и тайно отправить тело в морг.
— Вы, госпожа У, хоть и носите золото и жемчуг, но славитесь своей благотворительностью. Годами вы помогаете моргу — жертвуете деньги, гроба, похоронные принадлежности, даже хороните бездомных. Морг получает выгоду — разве не будет он вам услужлив?
— Вы щедро расплачиваетесь, и дело замято. Власти не проверяют, слухи не расходятся, чужие семьи сохраняют доброе имя, а вы, госпожа У, получаете серебро.
Пальцы Сун Цайтан слегка покрутились в воздухе:
— И со временем связи становятся всё крепче, а дела — всё более тёмными и неприглядными…
Именно так вы и разжирели, как крыса в амбаре.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже иголка, упавшая на пол, была бы слышна.
Теперь обе понимали друг друга без слов. Сун Цайтан перешла к условиям:
— За вашего глупого сына я замуж не пойду. Вы уладите это дело, извинитесь передо мной и моей служанкой за то, что нас здесь заперли, и заплатите компенсацию. Несколько сотен лянов — не откажусь, тысячу или десять — тоже не откажусь.
— И я не стану с вами церемониться и никому не расскажу. Как вам такое предложение?
Она улыбалась, искренне и с достоинством.
Но госпожа У мрачно встала.
Пустые слова! Она не позволит, чтобы её запугала какая-то девчонка!
— Сун Цайтан, не смей наговаривать на меня!
Улыбка Сун Цайтан медленно исчезла:
— Вы говорите, я наговариваю?
— Без доказательств, наслушавшись сплетен, ты распускаешь слухи и шантажируешь меня! Сун Цайтан, знаешь ли ты, что за такое поведение я могу подать на тебя в суд?
Госпожа У чувствовала себя уверенно, надеясь напугать Сун Цайтан.
Но та вдруг двинулась.
— Ты хочешь доказательства?
Она резко повернулась и подошла к столу с телом. Её тонкие пальцы сжали покрывало.
Госпожа У вспомнила, как увидела эту сцену, войдя в комнату, и сердце её заколотилось, как барабан:
— Ты… что ты собираешься делать?
— Разумеется…
Сун Цайтан склонила голову, улыбнулась и резко сдернула покрывало. Оно взметнулось в воздухе, описав дугу в лучах солнца.
— Дать тебе доказательства!
Тело — вот доказательство
Морг стоял у подножия горы. Дорога здесь делала пологий поворот, и в самом низком месте склона находился морг.
Здесь не было ни улиц, ни кварталов, ни даже чайной. Место было пустынное, и никто из проезжающих никогда не думал останавливаться в таком глухом месте. Большинство даже не знали, что длинное низкое здание неподалёку — морг.
Но сегодня всё было иначе.
Редкий для весны мороз ударил по земле. Даже в самые суровые зимы земля редко покрывалась льдом, а теперь на ней лежал тонкий слой. Молодёжь, возможно, находила это забавным и гнала повозки вниз по склону, но пожилые люди не рисковали.
Четырёхколёсная повозка с высокими бортами и узлами удачи на углах остановилась. Занавеска приподнялась, деревянная дверца открылась, и из экипажа вышла женщина лет сорока с аккуратной причёской и деловитым видом.
Она не ушла, а протянула руку обратно в повозку, помогая выйти пожилой госпоже лет пятидесяти с седыми висками. Лицо старшей женщины было бледным, но одежда и причёска безупречны, а осанка прямая, взгляд твёрдый.
Она взглянула на дорогу и, улыбнувшись, похлопала свою служанку по руке:
— Неужели тебя испугал такой пустяковый лёд? Разве я не прошла в жизни куда худшие дороги? Это же ерунда.
— Да не лёд меня пугает, госпожа. Вы ведь и правда прошли через всё! Просто мы так долго сидели в повозке, что ноги одеревенели. Я хочу, чтобы вы немного размялись!
Служанка улыбнулась и указала на морг:
— Там ветра нет, и дорога пологая. Пройдёмся туда? Я велю вознице ждать вас впереди. Как только вы устанете — сядем обратно и поедем дальше!
Госпожа, тронутая заботой своей верной служанки, улыбнулась и кивнула:
— Ну что ж, пойдём?
— Пойдём!
Служанка поддерживала госпожу, весело болтая и развлекая её, пока вдруг…
Из морга донёсся отчётливый разговор.
Две женщины — одна молодая, другая пожилая — явно спорили.
Подслушивать нехорошо, но дорога уже пройдена, а назад — в гору. Служанка сделала вид, что ничего не слышит, и продолжила идти, лишь замедлив шаги и перестав говорить.
Госпожа бросила на неё понимающий взгляд, но не стала упрекать. Обе молча двинулись дальше.
Сун Цайтан сняла покрывало, и тело предстало взору.
Серое лицо, синие губы, странное выражение, отвратительный запах — всё это обрушилось на госпожу У, вызвав головокружение.
— Если тебе что-то нужно, говори прямо! Зачем ты цепляешься к мёртвому?
Она решила, что Сун Цайтан в ярости и собирается осквернить тело.
Сун Цайтан улыбнулась:
— Разве вы не просили доказательств?
— И это доказательство?!
— Вы не понимаете, госпожа У. Позвольте объяснить.
— Покойница — женщина лет двадцати. Кожа нежная, брови изящные, фигура стройная. На пальцах мозоли, на коже головы под волосами — тоже мозоли. На плечах и руках множество мелких следов от игл. На внутренней стороне локтей и ног — синяки. Язык не прижат к зубам, твёрдый. При осмотре горла обнаруживается инородное тело — тонкая игла. Губы синие, ногти тёмно-фиолетовые…
http://bllate.org/book/6645/633115
Готово:
