Чжао Сянжун улыбнулась:
— От злости на меня? Вряд ли. Мне скорее показалось, что он в восторге. Бедняга — всего день прошёл с выписки, а он уже нашёл пустой коричневый бумажный пакет, чтобы поиздеваться надо мной.
Мать Чжао онемела. Иногда ей казалось, что дочь чересчур наивна, а иногда — что зрелая до жути.
Чжао Сянжун снова уставилась на дверь, тихая и неподвижная.
В детстве, после той самой высокой температуры, она долго лежала в больнице и, скучая, часто прижималась лбом к окну, глядя наружу. У частной клиники был маленький фонтанчик с несколькими рыбками. Многие пациенты, проходя мимо, бросали в него монетки — видимо, загадывали желания.
Однажды ночью Сюй Хань ворвалась в палату. Девочка подкралась к краю фонтана, собираясь стащить монетки со дна.
Как раз в тот момент, когда Сюй Хань начала залезать в воду, Чжао Сянжун неожиданно крикнула. Та так испугалась, что споткнулась и рухнула в фонтан — «плюх!» — и долго не подавала признаков жизни. Чжао Сянжун в панике бросилась проверить.
Подбежав к краю, она увидела, как Сюй Хань вдруг села и обдала её потоком брызг.
Две девочки сидели у фонтана. Чжао Сянжун принесла полотенце и вытирала длинные волосы подруги. Сюй Хань тихо спросила, как её зовут. Чжао Сянжун прищурилась, но не ответила.
— Ты тоже пришла за монетками? — понимающе произнесла Сюй Хань.
Нет.
Её звали Чжао Сянжун. За всю жизнь она ничего не крала.
* * *
Су Цинь проводил дома только Новый год; всё остальное время он спал на диване в квартире Мэн Хуанхуань.
Мэн Хуанхуань водила его по всем фастфудам подряд: от KFC и Carl’s Jr. до Subway, а потом затеяла безумный шопинг.
Рука Су Циня почти зажила. Он насвистывал мелодию и примерял новые кроссовки Yeezy, расхаживая перед зеркалом. Эта популярная модель не продавалась в Азии — приходилось искать посредников и стоять в очередях на предзаказ. Раньше Су Цинь тайком потратил шестьсот юаней из своего студенческого бюджета на подделку из Путяня. Теперь же он наконец-то надел оригинал.
Пока он любовался собой, Мэн Хуанхуань, растрёпанная и угрюмая, вышла из спальни. На ней были выцветшие сине-белые полосатые пижамные штаны. Она попивала кофе и просматривала документы.
Су Цинь присел рядом и лебезя спросил, куда они пойдут обедать.
Мэн Хуанхуань вспомнила, что вчера на сайте Dianping заметила дорогой суши-бар «Китё». Су Цинь, конечно, не возражал. Когда он закончил собираться, Мэн Хуанхуань машинально вытащила тюбик пурпурной помады и небрежно провела им по губам, затем накинула пуховик и вышла.
Обычно, работая в отеле, Мэн Хуанхуань была обязана носить униформу. Её золотистые волосы не раз доставались ей от матери и деда. Но одежде она не придавала значения. В её гардеробной стояли горы брендовых сумок и обуви, словно в пункте приёма вторсырья. Многие вещи до сих пор хранили ценники с ошеломляющими цифрами.
За рулём Су Цинь не выдержал:
— Хуанхуань-цзе, ты вообще никогда не собираешься, когда выходишь?
Он был молод и совершенно лишён такта.
— Ты же такая неряха!
Мэн Хуанхуань даже не подняла глаз:
— Ты для меня никто особенный. Зачем мне ради тебя наряжаться?
Су Цинь замолчал, получив по заслугам.
Раньше Мэн Хуанхуань не была такой язвительной, но этот пацан ел её еду, носил её одежду и ещё позволял себе критиковать — терпеть не собиралась.
Су Цинь тоже не выносил её дурного характера, но за несколько дней, проведённых в её квартире, качество его жизни взлетело до небес. Недавно он записался на уроки хип-хопа и оказался невероятно талантлив. Во время занятий девчонки с других групп постоянно прибегали, чтобы на него посмотреть.
Гордясь собой, Су Цинь про себя решил: «Мэн Хуанхуань, ты у меня запомнишь! Как только я разбогатею, сразу порву с этой чокнутой старухой!»
Зайдя в ресторан, они сняли верхнюю одежду. Только тогда Су Цинь заметил, что под пуховиком на ней старое вязаное платье без всякой формы, с катышками по краям рукавов.
Су Цинь презрительно скривился и углубился в меню, но ничего не понял и собрался спросить мнения у своей благодетельницы.
Мэн Хуанхуань тем временем подняла блестящую чайную ложечку и, глядя в её отполированную спинку, как в зеркало, напевала: «Молодые губы сладки, будто мой дух парит ввысь…» Это была рекламная песня для Snickers, которую исполнял Чу Тин; фанаты переделали её в фан-гимн.
Закончив напевать, она подняла глаза и увидела, что мальчишка смотрит на неё с лёгким замешательством.
— Что уставился? — бросила она.
Су Цинь тут же опустил взгляд. Он не ожидал, что Мэн Хуанхуань так прекрасно поёт.
Мэн Хуанхуань взяла меню:
— Я узнала: в апреле у Double Heart Video пройдёт кастинг на шоу «Идол-стажёр». Подам тебя. Тренируйся хорошо. Чу Тин тоже начинал со стажёров.
Су Цинь оживился:
— Хорошо!
* * *
Хотя Чжао Фэнъян и вышел из опасной зоны, ему предстояло долгое восстановление. Он был так слаб, что не мог говорить.
Чжоу Цзиньъюань получил SMS от Су Синь о переезде, когда был на дежурстве.
После новогодних праздников в отделении травматологии наступала очередь круглосуточных дежурств, и Чжоу Цзиньъюань вёл специализированный приём. Вечером коллеги потащили его пить. В больнице никто не относился к нему иначе из-за того, чьим сыном он был.
Раньше это давало ему покой, теперь же иногда вызывало растерянность. Отдача врача никогда не соответствует его усилиям.
Той ночью Чжоу Цзиньъюань лично провёл реанимацию и доставил Чжао Фэнъяна в больницу, но ушёл ещё до прибытия семьи Чжао.
Он не питал иллюзий, что семья поблагодарит его за помощь. Ведь спасать людей — долг врача.
«Ты бы колебался?! — услышал он в голове знакомый голос. — Зря учился столько лет в медвузе, если там не научили главному: спасать!»
Сидя в кабинете, Чжоу Цзиньъюань терпеливо расспрашивал пациентов о симптомах. Обычно для точного диагноза требовались данные исследований и осмотра.
Но его развод напоминал банку, крышку с которой только-только приподняли, а содержимое уже утащила Розовая пантера.
После того ночного сообщения Чжао Сянжун больше не выходила на связь.
Ни SMS, ни WeChat, ни звонков — ничего.
Когда Чжоу Цзиньъюань медленно выезжал на машине из гаража дома Чжао, она не вышла. Но он точно знал: Чжао Сянжун не пропала. Если сейчас подняться на этаж реанимации, скорее всего, она будет там — рядом с Чжао Фэнъяном, этим лицемером.
Но, как бы то ни было, этот мрак, называемый браком, завершился.
Чжоу Цзиньъюань положил свидетельство о разводе в держатель для документов над солнцезащитным козырьком и поехал домой.
Открыв дверь, он услышал шум в гостиной.
Там домработница, стоя на цыпочках, смахивала пыль перьевым веничком со всех блестящих безделушек. Увидев Чжоу Цзиньъюаня, оба разочарованно вздохнули.
— Ах, госпожа ещё не вернулась? — смущённо пробормотала женщина. — Господин Чжоу, я так и не получила зарплату за два месяца…
Чжао Сянжун была ленива, но скрытый перфекционист в вопросах чистоты. Она всегда платила после работы, лично проверяя результат.
Чжоу Цзиньъюань никогда не вмешивался в бытовые дела. Выяснив ситуацию, он перевёл деньги.
Домработница неуверенно добавила:
— А Чжао Сянжун часто дома? Она не отвечает на звонки.
— Она занята, — уклончиво ответил Чжоу Цзиньъюань, чувствуя лёгкую горечь. Перед врачом заявлять, что занята… Чжао Сянжун действительно «занята» — она «занята» весельем в том фальшивом, роскошном мире.
Домработница указала на пластиковый пакет:
— Это мой домашний острый соус. Госпожа сказала, что любит, так я ещё приготовила.
— Спасибо, — равнодушно кивнул Чжоу Цзиньъюань, даже не глядя. — Я передам.
По сравнению с редко появляющимся и холодным Чжоу Цзиньъюанем, домработница явно тосковала по Чжао Сянжун. Она задержалась, ворча:
— Не пойму, какие у неё вещи грязные, а какие чистые. Приходится нюхать: чем сильнее духи — те стираю, без духов — вешаю.
Чжоу Цзиньъюань промолчал.
Домработница поняла, что болтает лишнее, и замолкла.
Когда она ушла, Чжоу Цзиньъюань откинулся на диван. В квартире стояла гробовая тишина. Он включил телевизор — шёл голливудский боевик с перестрелками и взрывами.
Вдруг дверь снова скрипнула. Он открыл глаза — это была та же домработница, вернувшаяся за забытой тряпкой.
Она улыбнулась, явно собираясь что-то сказать, и начала: «Госпожа Чжоу…»
В этот момент раздался громкий удар — Чжоу Цзиньъюань швырнул пульт в угол комнаты.
Домработница вздрогнула и отступила.
— С сегодняшнего дня вам больше не нужно приходить, — спокойно произнёс он. — Здесь больше не требуется уборка. Мы развелись.
Су Синь встретилась с Чжоу Цзиньъюанем уже после того, как помогла матери и брату переехать.
Новая съёмная квартира была не лучшей: провода свисали низко, будто с балкона в любой момент могла вылиться вода для мытья ног. Две комнаты только что покрасили краской от «Литон».
Су Синь получила ответ от Чжоу Цзиньъюаня, когда Су Цинь вытащил её на улицу. Они выбирали одежду в маленьком магазинчике.
— Сестра, разве ты не фармпредставитель? Купи хотя бы костюм. Люди судят по одежке. Посмотри на своё пальто — хоть и дешёвое, но хоть бы привела в порядок. Везде катышки!
Су Синь сжала губы:
— Настоящее уважение не зависит от одежды.
Но всё же поддалась на уговоры и выбрала строгую юбку-карандаш.
Простой крой, подчёркивающий фигуру, делал её кожу особенно белоснежной.
Су Цинь, типичный юноша с прямолинейным вкусом, одобрительно кивнул. Но тут же вспомнил Мэн Хуанхуань — её рыжие волосы и мятую одежду — и передёрнулся.
На кассе, пока Су Цинь отвлёкся, Су Синь быстро сунула в пакет красное бархатное платье.
Когда они встретились, Чжоу Цзиньъюань уже ждал в кафе, стоя у стеклянной двери.
Врач недавно подстригся — причёска была идеально аккуратной. Его лицо, бледное и без единой морщинки, выражало железную решимость и делало его моложе настоящего возраста.
Он словно бог — беспечный о болезнях, деньгах или чувствах.
Чжоу Цзиньъюань спокойно принял её взгляд и медленно произнёс:
— Хочешь избегать меня?
Су Синь удивилась:
— Что?
— Ты молода, у тебя нет жизненных планов. Родные постоянно болеют, долги растут, хочется учиться дальше, а друзей, которые могли бы помочь, почти нет. Но передо мной ты молчишь обо всём этом.
Су Синь долго молчала. Потом тихо сказала:
— Это судьба. Остаётся только идти вперёд.
Су Синь чувствовала горькую смесь эмоций. Она не хотела оставаться с Чжоу Цзиньъюанем наедине — тот пощёчин от Чжао Сянжун лишил её всякого самоуважения. Но сейчас он просто смотрел на неё, и его обычно холодное лицо было бледным.
Спустя некоторое время она поняла: Чжоу Цзиньъюань вовсе не с ней разговаривал. Он искал на её лице черты Сюй Хань.
Ей стало больно. И она подумала: а каково сейчас его жене? Семь лет брака — и такой муж.
* * *
Чжао Сянжун чувствовала, что впервые в жизни обрела свободу.
Ей было совершенно наплевать на ярлык «изменщицы». По меркам Розовой пантеры, мнение окружающих не стоило и моргания ресниц.
Брак с врачом постепенно превратил её в дарвинистку и атеистку. Перед трудностями она усвоила убеждение Чжоу Цзиньъюаня: только сильные берут на себя больше ответственности. Даже ту, что не их.
После праздников на работе ей некогда было грустить о разводе.
Редактор Сы улетела в Гонконг на совещание, но заставила всех старших редакторов собраться на видеоконференцию, чтобы обсудить подготовку к юбилею.
Их журнал каждый год 1 мая, в день основания, устраивал грандиозный благотворительный бал в стиле Met Gala — приглашали звёзд, вручали награды, а все доходы и спонсорские средства направляли на благотворительность.
Звучит банально, на деле ещё банальнее.
Но редактор Сы не сдавалась. В прошлом году их конкурент устроил роскошнейший вечер, скупил все топовые хэштеги в Weibo и произвёл фурор.
Редактор Сы позеленела от зависти и решила последовать их примеру — и даже перещеголять. Поэтому теперь требовала от команды гениальные идеи.
http://bllate.org/book/6626/631777
Готово:
