Он защищал её.
Точнее — защищал Ци Янь, прежнюю хозяйку этого тела.
Её жилище не было тайной, а значит, вдоль всего маршрута наверняка дежурили люди. Однако, кроме нападения посреди пути, последний отрезок дороги Цинь Цин и Ян Пин преодолели без малейших помех — что выглядело совершенно нелепо.
Но поведение Чу Жуна тут же подсказало самое логичное объяснение: все засады уже были устранены им. Разобравшись с ними, он просто уселся на диване и стал дожидаться её возвращения.
Чу Жун подошёл к Цинь Цин и, стоя над всё ещё ошеломлённой девушкой, произнёс:
— Сестра Ци, пора идти.
Цинь Цин подняла глаза и уставилась на его лицо. Она не могла вымолвить ни слова.
Отец Чу Жуна, Чу Чжаожи, тоже считался гением своего поколения. Ходили слухи, будто он способен превзойти самого старейшину Чу.
Характер у него был властный, нетерпимый к возражениям и склонный к крайностям. Он стоял во главе воинствующего крыла и разработал боевые мехи, открывшие каждому солдату путь в космос.
Говорили, старейшина Чу всегда был недоволен взглядами и нравом сына, поэтому и назвал внука Чу Жуном — «Жун» означает «вместительность», «умение принимать других».
Цинь Цин даже не предполагала, что место для проекта пространственного прыжка окажется под физическим корпусом университета.
Пройдя сквозь коридоры, охраняемые множеством солдат, мимо металлических стен, отражающих холодный свет ламп, Чу Жун привёл её в кабинет.
Посреди комнаты за столом сидел мужчина лет пятидесяти. Лицо его было суровым, уголки губ опущены вниз.
Согласно воспоминаниям Ци Янь, это был отец Чу Жуна — Чу Чжаожи.
В тот самый миг, когда Цинь Цин переступила порог, его взгляд, словно лезвие, пронзил её насквозь. Дыхание у неё перехватило.
Это длилось мгновение. Чу Чжаожи отвёл глаза и снова уткнулся в документы.
— Отведи её вниз. У меня нет времени беседовать с девчонками.
Цинь Цин вывели из кабинета.
Чу Жун, будто заранее зная, как всё произойдёт, извиняющимся тоном сказал:
— Прости, сестра Ци. Отец не любит принимать посторонних во время работы.
«Посторонних?» — Цинь Цин взглянула на него.
Чу Жун, словно прочитав её мысли, ответил:
— Для него посторонние — все, кто не связан с его работой. Включая меня.
«Ха!» — мысленно воскликнула Цинь Цин. — «За такое отношение к работе отцу можно поставить пять с плюсом!»
…Но только в мыслях. На деле она уже записала его в свой чёрный список. Быть униженной — ощущение крайне неприятное.
Затем Чу Жун привёл её в небольшую комнату с набором стола и стула.
Он положил перед ней стопку экзаменационных листов.
— Сестра, реши эти задания, чтобы мы поняли твой уровень.
«Проверка?» — удивилась Цинь Цин. В памяти Ци Янь не было никаких упоминаний об этом парне.
Не дожидаясь вопросов, Чу Жун пояснил:
— Так приказал отец.
«Испытание?» — Цинь Цин натянуто улыбнулась. — «Отлично. Старик, теперь у нас счёт».
Ранним утром, около четырёх–пяти часов, в физическом корпусе Столичного университета Хуамэна всё ещё горел свет.
Несколько пожилых учёных собрались вокруг стопки экзаменационных работ.
— По физике — без сомнений. Вот эти пункты до сих пор вызывают споры даже в академических кругах, а её ответы… просто великолепны! — один из стариков тыкал пальцем в листы.
— Да, согласен. Неудивительно, ведь она же ученица старейшины Чу… — начал другой, но, заметив одного из присутствующих, осёкся и перевёл тему: — Чу, ты что, проверял её и по другим предметам? Это же почти издевательство! Если прослышают — плохо будет.
— Посмотрим остальное… По математике — блестяще. Я специально спросил у профессора кафедры: говорит, такого уровня достаточно для поступления в докторантуру.
— И не только по математике! Посмотри на биологию. Профессор биофака прямо уговаривал меня отдать её им — «талантливая девочка», говорит. Ха! Я его просто вытолкнул за дверь и захлопнул её. «Пошла вон!» А ты, Чу, чего сидишь? Тебе же как раз такой специалист нужен для твоих исследований!
Под градом упрёков молчаливый Чу Чжаожи задумался: «Действительно ли взять её?»
Утром Чу Жун снова привёл Цинь Цин в кабинет отца.
Сцена повторялась, но теперь Чу Чжаожи, который вчера даже не удостоил её взгляда, попытался изобразить улыбку — получилось скорее угрожающе.
— Маленькая Ци, хочешь присоединиться к моей исследовательской группе?
Цинь Цин: «А?»
Она растерялась.
Всего несколько часов назад она записала его в чёрный список, а теперь он сам лезет из кожи вон, чтобы расположить её к себе.
«Мир сошёл с ума. Я не успеваю за происходящим», — подумала она, чувствуя лёгкое смущение.
Чу Чжаожи, заметив её замешательство, понял, что забыл объяснить суть проекта.
Он кашлянул, чтобы сгладить неловкость:
— Сейчас я работаю над биомехами. Конкретный эффект… — он кивнул сыну: — Жун, покажи ей.
Чу Жун? Вчерашняя сцена мелькнула в памяти Цинь Цин.
Она перевела взгляд на него.
Тот закатал левый рукав, обнажив под ним слой жидкого металла, словно плющ, оплетающий его руку.
В следующий миг — лёгкий хлопок, и на месте Чу Жуна остался лишь медленно исчезающий силуэт.
Цинь Цин оглянулась — он уже стоял за спиной отца.
— Вот такова скорость, которую дают биомехи. Кроме того, они могут менять форму, — пояснил Чу Чжаожи, заметив, как загорелись её глаза.
Он понял: интерес есть. Значит, половина дела сделана.
Учёные по своей натуре не могут остановиться, пока не разберутся до конца.
Правда, Цинь Цин была вовсе не одержима наукой — просто ей никогда раньше не доводилось видеть подобного. Да и потягаться с Чу Жуном в скорости хотелось не на шутку. Она уже прикидывала, кто бы победил в их поединке.
Чу Чжаожи, решив воспользоваться моментом, велел сыну продемонстрировать трансформацию биомеха.
— Может превращаться в клинок, огнестрельное оружие и прочее, но требует времени на охлаждение. Металл обладает памятью формы…
Поток технических терминов обрушился на Цинь Цин, и голова у неё закружилась. Она только-только выучила основы теории пространственного прыжка, а всё остальное — тёмный лес.
Вчера вечером, опираясь на воспоминания разных «учёных», доставшихся ей вместе с этим телом, она еле-еле справилась с экзаменами.
Теперь же она внутренне метала́сь, не зная, что делать, и лишь умоляюще смотрела на Чу Чжаожи.
Но в его глазах это выглядело иначе: будто она сохраняет ясность ума и не поддаётся соблазну биомехов.
Разочарованный, Чу Чжаожи мягко сказал:
— Вижу, ты всё ещё хочешь заниматься теорией пространственного прыжка.
Цинь Цин промолчала, стоя прямо и глядя ему в глаза.
«Он точно что-то себе вообразил», — подумала она.
В такие моменты лучше молчать и слушать.
Чу Чжаожи принял её молчание за согласие и с тяжёлым вздохом подумал: «Такой талант — и тратит силы на бесполезную ерунду».
Он всю жизнь жил в тени своего отца, старейшины Чу Цинхэ.
Люди всегда называли его лишь «сыном Чу Цинхэ». Даже его собственные достижения считались само собой разумеющимися — ведь он же сын великого Чу Цинхэ!
Профессора, некогда благоволившие ему, один за другим отвернулись, и Чу Чжаожи оказался в замкнутом круге, из которого никто не хотел вытаскивать.
С тех пор он стал заклятым противником всего, что связано с отцом.
Увидев упрямство Цинь Цин, он, движимый всё же жалостью к таланту, проговорил:
— Раз уж твой проект ранее возглавлял…
«Что за бред?» — возмутилась Цинь Цин про себя. — «Он полностью игнорирует вклад старейшины Чу!»
Она уже собиралась возразить, но Чу Чжаожи, заметив её намерение, строго прикрикнул:
— Проектом будешь руководить ты!
«Мной?!» — ошеломлённая, Цинь Цин поняла: реализация теории пространственного прыжка теперь реально возможна.
Она временно смирилась с реальностью.
Чу Чжаожи, недовольный её облегчённым видом, добавил:
— Как закончишь — сразу переходи ко мне. Поняла?
— Есть! — бодро ответила Цинь Цин. «Будущее — потом. Может, Ци Янь вернётся, и это перестанет быть моей проблемой».
— Тогда проваливай! — не добравшись до желаемого, Чу Чжаожи мгновенно переменился в лице и начал её выгонять.
— …Хорошо, — Цинь Цин на прощание одарила его улыбкой.
Чу Чжаожи развернулся к ней спиной, делая вид, что ничего не заметил.
В отличие от вчерашнего позорного бегства, сегодня Цинь Цин вышла легко и даже аккуратно прикрыла за собой дверь.
Главная проблема решена. Теперь ей нечего бояться.
Вчера, закончив экзамены, она специально связалась с Техническим отделом Управления межпространственных перемещений и потребовала постоянной связи, чтобы правильно реагировать на любые академические ситуации.
Больше не будет повторения того ужаса, когда после телепортации её тут же поставили выступать с лекцией! И уж точно не придётся выкручиваться, подменяя одно исследование другим.
«Эти безответственные сотрудники, которые после телепортации сразу исчезают, обязаны работать!» — решила она.
Улитка и Щупальце в это время рыдали в туалете, прячась от начальника, чтобы их не «съели». Им и так хватало забот.
Цинь Цин шла по металлическому коридору обратно в свою комнату — крошечную каморку площадью не больше семи квадратных метров. В ней стояли кровать, стул, шкаф и книжная полка.
На полке лежали книги, специально перевезённые из её кабинета, — всё, что касалось теории пространственного прыжка.
Чу Жун уже показал ей вчера экспериментальный комплекс — десятый подземный этаж, самый нижний, просторный и полностью оборудованный.
Группа исследователей осталась той же, что собрал когда-то старейшина Чу.
Цинь Цин не хотела терять времени и немедленно вызвала всех на десятый этаж через коммуникатор.
Учёные, томившиеся без дела, мгновенно ожили и бросились в физический корпус.
Цинь Цин перевезла книги в лабораторию — к тому времени команда уже собралась.
Большинству было за тридцать, некоторые — за пятьдесят. Все они были её старшими товарищами, и Цинь Цин не осмеливалась заноситься. Но главное она должна была сказать.
Она включила проектор и достала накопитель, который Чу Жун вручил ей вчера днём.
В нём хранились последние наработки старейшины Чу по теории пространственного прыжка. Цинь Цин не успела их просмотреть. Вернее, она просто ничего не поняла бы.
— Здесь последние исследования учителя. Давайте вместе их изучим.
Услышав, что это работа старейшины Чу, все присутствующие оживились и уставились на экран.
Цинь Цин мысленно связалась с Техническим отделом:
— Вы на связи? Видите то, что вижу я?
Улитка, убедившись, что начальник действительно ушёл, медленно сполз со стены и вернулся на рабочее место.
— Мы здесь! Всё под контролем. Что ты видишь — то и мы.
Убедившись, что её «золотая палочка» работает, Цинь Цин начала демонстрацию. Лист за листом, давая участникам обсудить каждый, прежде чем перейти к следующему.
Такой подход позволял не только собрать максимум идей, но и предотвратить утечку информации.
Сама Цинь Цин тоже внимательно смотрела, чаще молча.
И вдруг она обомлела: ход мыслей старейшины Чу полностью совпадал с материалами, полученными от Технического отдела!
«Я так хорошо запомнила эту схему — думаете, я не узнаю её, даже если вы подадите по-другому?»
Даже такая сдержанная, как Цинь Цин, еле сдерживала желание громко рассмеяться от радости.
«Небеса мне помогают!»
— Добрый день, дорогие зрители! Вы в эфире программы «Столичные интервью». Ведущая — Сяо Мэй. Наверняка многие из вас в последнее время слышали о скандальной новости: в сети распространяются слухи, будто теория пространственного прыжка была создана не совместно старейшиной Чу и преподавателем Ци Янь, а исключительно старейшиной Чу. Правда ли это? Чтобы разобраться, мы пригласили доцента физического факультета Столичного университета господина Ян Пина. Прошу!
Под аплодисменты зрителей и приглашение ведущей, одетый безупречно, на сцену вышел Ян Пин.
http://bllate.org/book/6624/631616
Готово:
