Она прожила в двадцать первом веке более десяти лет и на собственном опыте убедилась, насколько повышение общего уровня образования влияет на производительность труда и социальную гармонию. Она знала: это верно. Но ведь не всё правильное легко осуществимо. Разница эпох так велика, что многие трудности ей, возможно, даже и не снились.
Однако раз уж она уверена в правоте этого пути, стоит хотя бы попробовать. Нельзя же из-за страха перед неизвестными преградами застывать на месте.
Кроме того, помимо того чтобы дать возможность учиться самым бедным слоям населения, она хотела предоставить больше шансов и мальчикам.
Сложившаяся система общества такова, что ей не под силу сразу внедрить идею гендерного равенства. Но такие, как Линь Е — от природы наделённые большими стремлениями, — заслуживают хотя бы выбора.
Линь Е тогда… наверняка очень старался.
В Тайсюэ столько талантливых девушек, да ещё и из обеспеченных семей, нанимающих лучших наставников! А он, тайком обучаясь сам, всё равно сумел занять первое место на экзамене. Сколько невидимого труда и упорства стояло за этим — Юй Цзинь даже думать не хотела.
Но как он сейчас?
Юй Цзинь мысленно перебирала варианты бесчисленное множество раз, каждый раз убеждая себя, что, возможно, он всё же достиг своей мечты. Но в глубине души она прекрасно понимала: это невозможно.
У него просто не было таких возможностей. Куда бы он ни отправился после ухода из Тайсюэ, какие бы усилия ни предпринимал — сейчас он, скорее всего, как и все мужчины, вынужден видеть в брак свой единственный путь.
Так что… дело вовсе не в том, что она боится потревожить его нынешнюю жизнь. Просто она не смеет его искать.
Она боится, что ему плохо. Но ещё больше страшится, что он уже смирился с судьбой и живёт «хорошо», а её появление вновь пробудит в нём тщетное, бесполезное недовольство.
Она может лишь молиться, чтобы Линь Е встретил жену, которая будет по-настоящему добра к нему, не станет презирать за его необычные стремления и уж точно не поступит с ним так жестоко, как когда-то она сама с Чу Цинем — вспоминать об этом до сих пор стыдно и больно.
Юй Цзинь так погрузилась в грусть, что уже не могла понять: скорбит ли она о Линь Е, о Чу Цине или обо всём мире, полном несправедливости.
Погоревав немного, она глубоко вздохнула и решительно отогнала печальные мысли.
Ведь именно она — последняя, кто имеет право предаваться меланхолии. Ей предстоит изменить всё это. На неё возлагают надежды все, кто страдает от несправедливости в этом мире.
.
Время в хлопотах летит незаметно — и вот уже прошло полмесяца.
В день Дуаньу Юй Цзинь утром сосредоточенно разбирала доклады, а после дневного отдыха неторопливо переоделась и уложила волосы, готовясь отправиться на праздничный банкет на лодке.
Семейный банкет в Дуаньу не столь грандиозен, как новогодний дворцовый пир, но куда интереснее: обычно он длится весь день и скорее напоминает уютный чайный вечер.
Юй Цзинь прибыла немного с опозданием. Когда придворные перевозили её на лодке, оттуда уже доносились звуки музыки.
Едва она ступила на борт, музыка и разговоры стихли. Все встали и, кланяясь, приветствовали её громким хором:
— Да здравствует Ваше Величество!
— Садитесь, — улыбнулась Юй Цзинь и направилась к главному месту. На таких пирах каждый гость занимал отдельное место за небольшим прямоугольным столиком. Её место, разумеется, находилось в центре: справа сидел Чу Цинь, слева — Гуйцзюнь Цзян Ли, но его место было чуть смещено в сторону, чтобы подчеркнуть разницу в статусе.
Как только все снова уселись, атмосфера быстро оживилась. Возобновились песни и танцы, и Юй Цзинь, взглянув на сцену, с удовольствием принялась щёлкать семечки.
Этот танец с мечами она любила ещё в прошлой жизни. Танцоры — все молоды и прекрасны.
В нынешнюю эпоху мужчины редко берутся за клинки, поэтому такой танец словно возвращает дух былых времён, когда мужественность ценилась особенно высоко. Сочетание длинных рукавов и острого лезвия гармонично объединяло мягкость и силу, создавая зрелище одновременно изящное и захватывающее.
Юй Цзинь полностью погрузилась в созерцание. В такие моменты она отлично понимала, почему некогда правители ради красавиц забывали обо всём на свете, включая утренние аудиенции.
Окружённая красотой, трудно сохранять твёрдость духа!
Когда танец завершился, тут же началась новая забава. Кто-то предложил сыграть в игру с вином, и все с радостью согласились.
Цзян Ли с улыбкой спросил её:
— Ваше Величество, присоединитесь?
Юй Цзинь покачала головой:
— Играйте сами, я посмотрю. За хорошую игру будут награды.
Она просто признавала своё поражение заранее.
В такие игры, где нужно блеснуть знанием поэзии и классики, она никогда не могла соперничать с ними: пока она усердно изучала историю, государственное управление и политику, они заучивали стихи.
Цзян Ли знал, что подобные развлечения ей не по душе, и больше не настаивал.
Но тут вмешался Чу Цинь:
— Я тоже не буду участвовать. Веселитесь без меня.
Цзян Ли повернулся к нему:
— Юаньцзюнь, в праздник Дуаньу неужели вы откажетесь от радости?
Чу Цинь спокойно ответил:
— Боюсь вина. Могу опозориться.
Между Юаньцзюнем и Гуйцзюнем завязался диалог, но все присутствующие невольно следили за выражением лица императрицы.
Раньше Юаньцзюнь почти никогда не появлялся на таких пирах, но все помнили, как два года назад на новогоднем банкете императрица разгневалась на него за неуважение и устроила публичный скандал.
Теперь же, как ни всматривались гости, на лице государыни не было и тени раздражения.
Она спокойно чистила арахис. Заметив, что все ждут её реакции, она улыбнулась:
— Ладно, играйте. Только не заставляйте Юаньцзюня.
Больше никто не настаивал. Игра началась, и на лодке воцарилось оживление.
Лучше всех в подобных играх всегда был Гу Вэньлин, обычно избегавший внимания. Юй Цзинь не помнила, чтобы он хоть раз проиграл, и на этот раз он быстро вышел вперёд.
Вскоре почти все на борту были наказаны вином, и единственным, кто ещё держался, оказался не кто иной, как Фан Юньшу — тот самый, кого «порекомендовала» Гуйтайцзюнь.
Он тоже отлично владел искусством игры, но Юй Цзинь уже решила, что он нечист на помыслы, и нарочно не проявляла к нему интереса.
Когда Гу Вэньлин удачно отвечал, она громко аплодировала. Когда же удача улыбалась Фан Юньшу, она просто продолжала щёлкать семечки и чистить арахис.
Однако спустя пару раундов Гу Вэньлин всё же проиграл, и победителем объявлен был Фан Юньшу.
На лодке раздались восторженные возгласы, и Юй Цзинь тоже вежливо похлопала. Фан Юньшу с улыбкой подошёл и встал на одно колено:
— Ваш слуга недостоин, но осмеливается просить награду у Вашего Величества.
Юй Цзинь поняла: настало время награждать.
Она знала, чего он хочет. В тот раз она формально согласилась на рекомендацию Гуйтайцзюня, но больше ни слова об этом не сказала, и теперь он, видимо, начал волноваться.
Но она, конечно же, не собиралась принимать его в гарем. Подумав, она решила отделаться дорогим подарком и закончить на этом дело.
Однако прежде чем она успела заговорить, Фан Юньшу опередил её:
— Ваш слуга, одержав победу, осмеливается попросить у Вашего Величества награду.
Юй Цзинь слегка удивилась:
— Какую? Говори.
Она нервничала, но тут же подумала, что если он прямо попросит титул наложника, это будет слишком нагло.
И действительно, Фан Юньшу оказался не настолько бестактен.
Он чуть приподнял голову, и его улыбка была светлой и искренней:
— В праздник Дуаньу ваш слуга хотел бы разделить с Вашим Величеством вечернюю трапезу. Позволите ли вы?
Его слова повисли в воздухе, и на лодке воцарилась тишина.
Это не было столь вызывающе, как прямая просьба о титуле, но всё же звучало очень дерзко. Кто осмелится прямо просить императрицу разделить с ним ужин?
Гости были ошеломлены, но Юй Цзинь понимала: Фан Юньшу прекрасно знает её характер.
В прошлой жизни она всегда поддавалась подобным уловкам. Если перед ней оказывался красивый и смелый мужчина, открыто и решительно выражающий симпатию, она не могла ему отказать.
Ведь она выросла во дворце, где все вели себя строго и предсказуемо, и даже небольшая дерзость казалась ей восхитительной.
К тому же он умел держать меру.
Его «смелость» не касалась того, что её раздражало (в отличие от прежних поступков Чу Циня), а ограничивалась безобидной просьбой — достаточно необычной, чтобы привлечь внимание, но не настолько, чтобы вызвать раздражение.
Видимо, чтобы стать «зелёным чаем» при дворе, где правит самая могущественная женщина в мире, действительно нужно обладать особым талантом…
Юй Цзинь мысленно вздохнула и быстро сообразила, что делать. С лёгким раздражением в голосе она произнесла:
— Увы, не получится. Я уже договорилась с Юаньцзюнем: сегодня вечером ужинаю в Дворце Дэйи.
«?» — краем глаза она заметила, как Чу Цинь явно опешил.
Он и сам не знал, что думать о её отношении к Фан Юньшу, да и дел у него хватало, так что теперь он искренне задумался:
— Сегодня ужинать вместе? Когда это было?
— Неужели я забыл?
Пока он размышлял, Фан Юньшу уже заговорил:
— Ваш слуга сегодня впервые в дворце по случаю праздника. В отличие от Юаньцзюня, который ежедневно наслаждается обществом Вашего Величества, не мог бы Юаньцзюнь уступить мне это место?
Фраза была грубоватой, но он произнёс её так мягко, что обидеться было невозможно. Все знали, что раньше Юаньцзюнь был наименее любимым в гареме, и хотя в последнее время его положение несколько улучшилось, он всё ещё не мог сравниться с Фан Юньшу, за спиной которого стоял Гуйтайцзюнь — тот самый, кто с детства заботился об императрице.
Чу Цинь нахмурился и собрался спросить мнения Юй Цзинь, но та уже заговорила первой:
— Ха! Дерзости-то сколько!
— Решил, что Гуйтайцзюнь тебя прикроет, и теперь всё можно?
— Чу Цинь, если ты осмелишься согласиться… тебе не поздоровится!
Затем её внутренний монолог сменился тревожным бормотанием:
— Ой, Чу Цинь же такой бескорыстный… Вдруг согласится?
— Только не надо, прошу тебя…
На лице императрицы при этом не дрогнул ни один мускул.
Поэтому, когда все с затаённым дыханием ждали ответа, Юаньцзюнь спокойно произнёс два слова:
— Нет.
.
В тишине послышался лёгкий вдох удивления. Многие подумали: Юаньцзюнь стал слишком смел.
Никто не знал, почему императрица вдруг стала благоволить к нему, но очевидно было одно: вес Юаньцзюня всё ещё не сравнится с влиянием Гуйтайцзюня, воспитавшего государыню.
Отказав Фан Юньшу, Юаньцзюнь тем самым оскорбил и самого Гуйтайцзюня.
Даже Гу Вэньлин не удержался:
— Юаньцзюнь, господин Фан ведь сегодня лишь на празднике. Да и Его Величество обещало награду. Неужели вы не можете…
— Я могу наградить иначе, — спокойно перебила императрица, обводя взглядом присутствующих. Внезапно ей пришла в голову идея, и она вздохнула: — Сегодня вечером у меня с Юаньцзюнем важные дела. Наследница княжеского дома Нин вот-вот выходит замуж, и нам нужно обсудить детали.
Она говорила медленно и размеренно, будто всё это было правдой. Гости облегчённо вздохнули: раз есть уважительная причина, возражать не приходится.
Только Юй По побледнела.
С самого начала пира она молчала, стараясь сидеть в стороне и не привлекать внимания.
Ведь на лодке все были её старшими родственниками! Что, если начнут давить с браком?
И вот, несмотря на все старания, её лично назвала императрица и ещё назначила ужин!
Об этом ведь не предупреждали…
Чу Цинь, заметив, как напряглось лицо Юй По, окончательно убедился: государыня просто выдумывает на ходу.
Он спокойно подхватил:
— Да, княгиня Нин недавно из-за этого даже заболела. Дольше откладывать нельзя.
Юй Цзинь посмотрела на Фан Юньшу:
— Вот видишь, бывают дела поважнее. Сегодня награжу тебя иначе. — Она помолчала. — Отдам тебе жемчужину, что принесла моей младшей сестре в начале года. Вы с ней двоюродные брат и сестра, так что это будет как дар от неё самой. Надеюсь, не сочтёшь за обиду.
Лицо Фан Юньшу стало мрачным, но подарок был поистине царским, и он не мог отказаться:
— Благодарю Ваше Величество.
Юй Цзинь тут же распорядилась принести жемчужину, и инцидент был исчерпан.
Снова зазвучали музыка и смех, застучали бокалы. Возможно, из-за пары обменов репликами с Чу Цинем, Юй Цзинь невольно начала чаще на него поглядывать. И чем дольше смотрела, тем труднее было отвести глаза.
Сегодня он был одет в тёмные одежды, не такие строгие, как обычно. Вышитые узоры на широких рукавах придавали ему особое благородство. Каждое его движение — будь то питьё вина или взятие еды палочками — излучало сдержанную элегантность.
Он почти не обращал внимания на шум вокруг, полностью погрузившись в трапезу. Его длинные пальцы аккуратно разворачивали изумрудные листья цзунцзы, складывали их на тарелку и брали начинку.
Юй Цзинь залюбовалась, и Чу Цинь, почувствовав её взгляд, обернулся. В голове у неё пронеслось восхищение:
— Игнорирует весь этот шум и просто красуется в одиночестве… Очень даже недурно.
Чу Цинь: «…»
http://bllate.org/book/6619/631325
Готово:
