Чу Сю на мгновение лишился дара речи и, не осмеливаясь добавить ни слова, поспешно откланялся. Лишь выйдя во внешний зал и увидев Чу Син, он вдруг вспомнил, что забыл выяснить, зачем императрица её вызвала.
Е Фэн подошёл к нему:
— Ну как?
— Её величество сказала… — Чу Сю склонил голову. — Велела мне пока отдохнуть.
— Хорошо, — кивнул Е Фэн и, повернувшись, окликнул: — Гу Фэн!
К нему тут же подошёл придворный слуга, почти ровесник Е Фэна.
— Его комната рядом с твоей. Проводи его.
— Слушаюсь, — Гу Фэн поклонился и, улыбнувшись Чу Сю, махнул рукой: — Идём.
.
В боковом павильоне Юаньцзюнь проснулся уже ночью.
Едва он открыл глаза, как пронзающая боль в ногах хлынула по всему телу. Инстинктивно сорвался глухой стон, и тут же издалека донёсся голос:
— Юаньцзюнь проснулся?
— Беги доложить её величеству!
Но Чу Циню сейчас было не до ответа: боль распирала голову, напрягая каждую клеточку тела, не оставляя ни единого уголка, куда можно было бы спрятаться от этого мучения.
Когда муки немного улеглись, он вдруг заметил нечто странное.
Перед ним был свет, но он ничего не видел — лишь густые, непроглядные туманы давили со всех сторон, не рассеиваясь и не поддаваясь.
Ужасная догадка ударила в виски. Он судорожно поднял руку перед лицо — и подтвердил худшее.
Он ослеп.
В следующий миг он вспомнил услышанное и торопливо воскликнул:
— Подождите!
Голос прозвучал хрипло, будто наждачная бумага скребла по камню.
Слуга у двери тут же подскочил к ложу:
— Юаньцзюнь, что случилось?
— Не надо докладывать императрице, — опустил он ресницы, делая вид, что всё в порядке. — Зачем её тревожить?
Слуга ответил:
— Вы слишком переживаете, господин. Её величество лично приказала: как только вы очнётесь — немедленно доложить.
Каждое слово леденило кровь.
Он не смел представить, зачем императрица отдала такой приказ, и ещё больше боялся того, что она сделает, узнав о его слепоте.
Пусть это будет просто случайная фраза, которую она тут же забудет. Ведь за два года их брака она ни разу не переступила порог Дворца Дэйи.
Однако вскоре у двери раздался звонкий женский голос:
— Юаньцзюнь?
Чу Цинь замер и инстинктивно попытался сесть, но голос стал тревожнее:
— Не двигайся! Оставайся в постели.
Он застыл на ложе, устремив пустой взгляд в сторону, откуда доносился голос, будто всё ещё мог её видеть.
Юй Цзинь села на стул у кровати и внимательно посмотрела на Чу Циня. Внутри неё разлилось странное чувство.
Она никогда раньше так спокойно и пристально за ним не наблюдала — и теперь с изумлением поняла, что он, оказывается, весьма красив.
Его миндалевидные глаза слегка приподнимались к вискам, брови были чёткими и изящными, черты лица — благородными и холодноватыми. Даже простая белая рубашка придавала ему облик даосского отшельника.
Жаль только, что сейчас эти глаза казались пустыми и безжизненными.
Юй Цзинь слегка прикусила губу:
— Как ты себя чувствуешь?
Он кивнул:
— Нормально.
— Сейчас снова вызову лекаря, — осторожно сказала она. — Хочешь чего-нибудь поесть? Пусть кухня приготовит по вкусу.
«Чего она добивается?» — эта мысль крутилась у него в голове без остановки.
Не успел он подумать дальше, как вдруг услышал её голос:
— Ах, в таком состоянии как теперь наладить отношения!
Чу Цинь вздрогнул.
Нет.
Этот голос… не тот.
Это был её голос, но будто не из её уст — звучал он отстранённо и эхом, словно с небес.
«Галлюцинация?»
Он растерялся и осторожно спросил:
— Ваше величество?
— А? — Юй Цзинь посмотрела на него. — Что такое? Говори.
Чу Цинь замялся и покачал головой:
— Ничего.
Юй Цзинь уныло вздохнула.
Она никогда не сталкивалась с такими сложными отношениями. По своей натуре, встретив подобного неприступного человека, она предпочла бы просто разорвать все связи — зачем мучиться?
Но сейчас она не могла позволить себе такого.
Ради того, чтобы не войти в историю как самая бездарная правительница, ей придётся терпеть.
Вздохнув, императрица ласково коснулась лба Юаньцзюня:
— У тебя всё ещё жар. Пусть лекарь ещё раз осмотрит.
В этот момент её взгляд уловил мелькнувшую у двери фигуру, и лицо её сразу озарилось улыбкой:
— Пришёл? Заходи скорее!
Это был Чу Сю.
Отлично.
Пусть пока главную роль сыграет Чу Сю — пусть побеседуют с братом, чтобы Чу Цинь немного расслабился.
Чу Сю, опустив голову и явно нервничая, вошёл в комнату и собрался совершить полный поклон:
— Да здравствует ваше величество!
— Отставить, — Юй Цзинь мягко остановила его. В это мгновение из-за спины донёсся хриплый, дрожащий голос:
— Чу Сю?
А?
Юй Цзинь обернулась, нахмурившись.
Голос звучал напряжённо, но в нём чувствовалось волнение долгожданной встречи. Однако Чу Сю прошёл от двери до кровати как минимум семь шагов — почему реакция последовала лишь сейчас?
Её взгляд снова упал на глаза Чу Циня.
Они по-прежнему казались пустыми, но теперь в них мелькала тревога и нетерпение — будто он искал что-то, но не находил, и потому взгляд метался.
— Юаньцзюнь? — она растерялась и помахала рукой перед его лицом. — У тебя проблемы со зрением?
Его взгляд мгновенно зафиксировался.
— Почему вы так решили? — спросил он.
Тут же она подняла два пальца:
— Сколько это?
Чу Цинь затаил дыхание. Юй Цзинь неподвижно держала два пальца. Чу Сю одним прыжком подскочил к брату:
— Брат? — тоже замахал рукой перед его лицом. — Ты меня видишь?
Чу Цинь молчал. Только пальцы, лежавшие на одеяле, медленно сжались в кулак, и на костяшках проступила белизна.
— Е Фэн! — окликнула императрица. Тот немедленно вбежал в покои. — Позови лекаря.
— Слушаюсь.
— Это я… не вижу, — тихо, но твёрдо произнёс Чу Цинь. Юй Цзинь посмотрела на него — и увидела насмешливое выражение лица, будто ему всё равно.
«Да ну тебя! Ведь только что чуть не задохнулся от страха!»
«Всё ещё не научился смирению. Гордость — вот твоя беда!» — мысленно фыркнула она.
Тут же он добавил:
— Если ваше величество желаете отстранить меня от должности, сейчас самое время.
Произнеся это, он невольно затаил дыхание и стал ждать её ответа.
Она холодно рассмеялась:
— В твоём состоянии — ни ногами пошевелить, ни глазами видеть — мне и убирать тебя не нужно. Отправлю обратно в Дворец Дэйи, уберу прислугу — и тебе недолго осталось.
По спине Чу Циня пробежал холодок.
— Ваше величество… — начал было Чу Сю в ужасе, собираясь пасть на колени, но императрица бросила на него многозначительный взгляд с лёгкой усмешкой и едва заметно покачала головой.
В тот же миг над Чу Цинём вновь прозвучал далёкий, эфирный голос:
— Не бойся, я его пугаю.
Чу Цинь: «?»
Императрица махнула Е Фэну:
— Пусть лекарь поторопится.
— Слушаюсь, — ответил тот и вышел. Чу Цинь всё ещё был ошеломлён этим загадочным «голосом с небес» и выглядел совершенно растерянным. Юй Цзинь, не зная, о чём он думает, решила, что он просто обеспокоен, и покачала головой:
— Не мучай себя. Пусть лекарь осмотрит и назначит лечение. Чу Сю останется ухаживать за тобой. Отдыхай спокойно — с ним и Чу Син ничего не случится.
Эти слова сразу привели его в чувство.
Он резко вернулся к реальности, напрягся и с трудом выдавил:
— …Слушаюсь приказа.
Голос был хриплым и дрожащим. На мгновение сердце Юй Цзинь сжалось от боли.
Но она быстро подавила это чувство — он этого не заслуживает.
Ведь вся их семья — предатели. Она может быть доброй к нему ради собственной славы мудрой правительницы, но не должна по-настоящему сочувствовать.
Собравшись с духом, Юй Цзинь убрала руку:
— Отдыхай. Если что — пошли Чу Сю ко мне.
С этими словами она встала и направилась к выходу. Чу Сю почтительно проводил её взглядом. Чу Цинь чувствовал себя так, будто в груди бурлили самые разные эмоции, да и горло щипало — он не смог сказать ни слова, пока не услышал, как закрылась дверь, и лишь тогда слегка перевёл дух.
— Брат! — Чу Сю вскочил с пола и сел рядом с ним на кровать. Чу Цинь нащупал его запястье и неуверенно спросил:
— С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо, — покачал головой Чу Сю. — Её величество вдруг велела Е Фэну привести меня сюда — чтобы я ухаживал за тобой. Чу Син тоже здесь, императрица даже угостила её сладостями.
«Чего она добивается?»
Брови Чу Циня сошлись. Он никак не мог понять. Хотел уже спросить у брата, как вдруг небесный голос вновь окутал его —
На этот раз это был голос Чу Сю:
— Не пойму, что задумала императрица…
— Чу Сю! — рука Чу Циня на запястье брата резко сжалась.
— А? — тот удивился. — Что случилось, брат?
— Ты слышал? — спросил Чу Цинь.
Чу Сю недоумённо прислушался и покачал головой:
— Что именно?
.
Юй Цзинь вернулась в главный зал и вскоре получила доклад от лекаря: Юаньцзюнь ослеп из-за сильного переутомления, стресса и переохлаждения, что привело к нарушению циркуляции ци и крови. При должном уходе зрение должно восстановиться.
Юй Цзинь облегчённо выдохнула. Подобные случаи она видела в соцсетях — по сути, это временная слепота из-за спазма сосудов вокруг глаз. Нужно лишь нормализовать кровообращение.
Успокоившись, она отпустила лекаря и снова погрузилась в дела управления государством.
Империя Дайин не была той страной, где бюрократическая машина работала сама по себе даже без императора. Правителю почти всегда приходилось много трудиться. Даже если события повторялись дословно, повторное управление требовало огромных усилий.
А ведь она хотела сделать всё лучше, чем в прошлой жизни.
Прочитав большую часть докладов, Юй Цзинь постепенно вспомнила, что происходило в этом году.
Главным событием конца года должно стать дело о взяточничестве в Тайсюэ.
В Империи Дайин чиновников набирали не через систему кэцзюй (государственные экзамены), а через систему чжуцзюй (рекомендации). Если сравнить кэцзюй с единым национальным экзаменом, то чжуцзюй напоминала систему рекомендаций — местные власти выдвигали достойных кандидатов для службы при дворе.
Однако вне зависимости от системы отбора, прежде чем стать чиновником, нужно было учиться. Местные официальные школы были высшими учебными заведениями, готовившими будущих служащих, а Тайсюэ в столице считался самым престижным из них — примерно как Пекинский или Цинхуаский университеты в двадцать первом веке.
Поэтому коррупционный скандал в Тайсюэ вызвал настоящий переполох. Множество студентов подали коллективную жалобу, рискуя жизнью, чтобы лично доложить императрице. Новость мгновенно разлетелась по всей стране.
Сила письменного слова всегда была страшной, особенно когда её используют лучшие умы нации. Вскоре студенты со всей страны начали высказываться: сначала они обличали коррупционеров, потом критиковали неспособность императорского двора, а затем уже прямо обвиняли императрицу в бездарности.
В тот период весь двор оказался в водовороде общественного мнения. Хотя основам государства это не угрожало, все были измотаны.
Сейчас, к счастью, первый шаг — подача коллективной жалобы — ещё не сделан.
Юй Цзинь массировала виски, размышляя, как лучше поступить. Решила действовать первой — решить проблему до того, как начнётся шумиха.
Как это сделать?
Она подумала и решила лично посетить Тайсюэ. Такой визит имел множество преимуществ: во-первых, покажет её заботу о народе, во-вторых, даст студентам возможность напрямую сообщить ей о проблемах — если у кого-то есть претензии, пусть говорит ей в лицо, а не устраивает громкие акции протеста.
Повод для визита был под рукой: принцессы императорского дома обязаны учиться несколько лет в Тайсюэ. Сейчас там учились её четыре младшие сестры — третья, четвёртая, пятая и шестая — и несколько двоюродных. Посетить их — вполне естественное желание, которое не вызовет подозрений и не спугнёт виновных.
Однако, на всякий случай, Юй Цзинь добавила ещё один слой маскировки — ведь раньше она никогда специально не ездила в Тайсюэ, чтобы повидать сестёр, обычно вызывала их ко двору.
http://bllate.org/book/6619/631307
Готово:
