— Эй! — насмешливо бросил Лю Юнь, презрительно скосив на него глаза. — Она тебе не жена, чего так расчувствовался? Ещё «подарить ей улыбку»! Неужто задумал завести роман при дворе? А ведь за интрижки в императорском гареме полагается смертная казнь и уничтожение всего рода!
Можно есть что угодно — но слова не болтают без толку.
Слова Лю Юня были зловещи: если они дойдут до ушей императрицы, Янь Ли придётся туго.
Она холодно уставилась на него, и в её взгляде вспыхнул ледяной гнев.
— Из собачьей пасти слона не выведешь! Лучше бы я тогда, в Наньянвани, оставила тебя умирать — не стал бы теперь белоглазым пёсом кусаться направо и налево.
Лю Юнь лишь презрительно усмехнулся:
— Хочешь, чтобы никто не узнал — не делай ничего!
Янь Ли стиснула зубы. Её действительно вывели из себя. Что она такого сделала? Неужели Лю Юнь и вправду питает к ней личную ненависть?
В этот момент Лю Тань чуть заметно блеснул глазами и спокойно взглянул на старшего брата.
— Второй старший брат становится всё более развязным на язык. Без доказательств так нельзя говорить!
В беседке воздух густел от напряжения.
За её пределами Чжао Цинъюнь покрывался холодным потом и не знал, как разрулить эту ситуацию.
* * *
— Без доказательств? — Лю Юнь холодно усмехнулся и неожиданно сменил тему, обращаясь к Лю Таню. — Те чёрные всадники в Наньянвани чуть не свели меня в могилу. К счастью, им это не удалось. Хотя это и не земли столицы, ты прекрасно знаешь, на что способен дедушка Сянсянэр — канцлер правой стороны. Молюсь, чтобы твои мелкие шпионы не оставили следов!
— Хм! — Лю Тань коротко фыркнул, захлопнул книгу в руках и поднял глаза. — Не понимаю, о чём ты. Если старший брат всё ещё помнит тех убийц, лучше вернись в столицу и займись расследованием! А то, боюсь, обида не даст тебе нормально воевать. К тому же сейчас ты уже наполовину калека!
Чжао Цинъюнь за пределами беседки чувствовал, как сердце его всё больше остывает. Он горько жалел, что собрал этих людей вместе.
Говорят, в императорской семье нет родственных чувств — и кто бы сомневался?
Тут в сад вбежала девушка в зелёном платье, прыгая и подпрыгивая.
— Папа! — воскликнула она, хватая Чжао Цинъюня за руку. — Говорят, в город приехала та самая безликая из столицы! Где она? Покажи мне скорее! Говорят, она уродина — как такая вообще может быть принцессой? Значит, я, такая красивая, могу стать императрицей?
У Чжао Цинъюня от этих слов похолодело всё внутри. Он весь покрылся потом от страха.
— Сюань! — закричал он. — Быстро кланяйся!
Раньше Чжао Цинъюнь не добился успеха в карьере, а первая жена умерла молодой от изнурительных трудов, оставив ему только одну дочь — Чжао Цинсюань. Из-за чувства вины и скорби он баловал её без меры: боялся растопить во рту, испугаться уронить в ладонях.
Из-за этого она выросла капризной и совершенно не понимала светских условностей.
Раньше, хоть и была своенравной, но всё же держала себя в рамках. Однако после того, как он взял вторую жену, всё изменилось. Казалось, за одну ночь девочка стала тревожной и постоянно крутилась перед ним, будто боялась, что он её забудет.
Чжао Цинъюнь решил, что дочери не хватает уверенности, и начал баловать её ещё сильнее. Даже когда она обижала новую жену, он позволял ей это делать.
Не подумал, что именно эта излишняя любовь сегодня навлечёт на него беду.
Аньская принцесса — не та, кого можно обидеть легко. И неважно даже, что рядом с ней сидит сам принц Ань — за спиной у неё стоит род Янь, с которым не смеет связываться даже канцлер правой стороны. Чем больше думал об этом Чжао Цинъюнь, тем сильнее мерзло сердце, и даже к дочери, такой наивной и глупой, начала пробираться неприязнь.
Лёгкий ветерок играл в саду, разнося аромат цветов.
Чжао Цинсюань и так презирала Янь Ли. А теперь, когда отец велел ей кланяться, ей стало невыносимо обидно. Она обернулась и бросила взгляд в беседку. Там, в красном облегающем наряде, с алой розой на лбу вместо родинки, сидела женщина с холодным взглядом.
Та, кто могла находиться рядом с императорскими принцами, конечно же, была Аньской принцессой. Чжао Цинсюань и представить не могла, что, скрыв свой шрам, Янь Ли окажется такой красавицей. Алый цветок на лбу придавал ей особую мягкость и обаяние.
По сравнению с ней сама Чжао Цинсюань не дотягивала даже до трети её красоты. В груди девушки вспыхнула ревнивая злоба.
— Кланяйся немедленно! — побледнев, приказал Чжао Цинъюнь и потянул дочь за рукав.
— Да кому кланяться?! — раздался ленивый голос Лю Юня с лежанки. — Сюань говорит правду. Если уродину нельзя называть уродиной, где же справедливость?
— Именно! — Чжао Цинсюань вырвала руку и, подпрыгивая, вбежала в беседку. Проходя мимо Янь Ли, она бросила на неё презрительный взгляд, затем с вызовом посмотрела на Лю Сюя и подбежала к Лю Юню, начав массировать ему виски. — Второй принц самый правильный! Сюань помассирует тебе голову — ведь ты же утром сказал, что мои руки особенно хороши?
— Ха! — Янь Ли смотрела на эту сцену с явным недоумением.
Она бросила взгляд на Чжао Цинъюня, который уже дрожащими коленями стоял на земле, и решила больше ничего не говорить. Вместо этого она повернулась к уголку сада, где в простой учёной одежде стоял Шуй Чжуньюэ, опустив глаза и сохраняя полное спокойствие.
Его присутствие успокаивало её разгорячённое сердце.
— Господин Шуй, — сказала она, — вы же наставник Его Высочества. Сейчас не время прятаться в тень. Объясните принцу, что должен делать муж, когда его жену оскорбляют!
Шуй Чжуньюэ медленно поднял глаза и посмотрел на неё.
Его чёрные, как ночь, глаза были полны звёзд. В них царило спокойствие, но одновременно чувствовалась бездонная глубина, полная загадок.
В этот момент Чжао Цинсюань тоже повернула голову и увидела его. От одного взгляда она не смогла отвести глаз.
На нём была самая обычная одежда учёного, но он излучал неземное спокойствие. В нём не было ничего примечательного, кроме глаз, но его облик завораживал — в нём чувствовалась мудрость.
Лю Тань и Лю Юнь сначала не замечали этого человека, но теперь, увидев его, почувствовали раздражение.
Шуй Чжуньюэ — старший ученик великого стратега Чжоу И, мастер предсказаний, военного искусства, механизмов и тайн даосского учения. Хотя у него нет официального титула, его талант давно не нуждается в подтверждении.
Великий стратег Чжоу И состарился и больше не может служить государству.
Но у него три ученика, и лишь один из них полностью освоил науку. Это — старший ученик Шуй Чжуньюэ.
Именно поэтому император Чжаоюань своим указом назначил этого выдающегося человека наставником Лю Сюя — принца, которого все считают глупцом?
Это не просто расточительство таланта — это кощунство, насмешка над разумом.
Чистый птичий щебет, унесённый ветром, проник в сад.
Мужчина, холодный, как луна, медленно подошёл к беседке. Его шаги были неторопливы, но уверены. Он поднялся на ступени и встал рядом с Лю Сюем.
— Ваше Высочество, — поклонился он. — Какое наказание полагается за оскорбление императорской семьи?
Лю Сюй поднял на него глаза, лицо его оставалось несколько растерянным.
— Смертная казнь!
Шуй Чжуньюэ кивнул и повернулся к Чжао Цинсюань.
— Госпожа Чжао только что позволила себе дерзости в адрес принцессы и оскорбила императорскую семью. За это полагается смертная казнь. Однако, учитывая ваш юный возраст и неопытность, наказание может быть смягчено.
Чжао Цинсюань всё ещё смотрела на Шуй Чжуньюэ, очарованная. Но услышав его слова, она испугалась. Хотя она и родилась в чиновничьей семье, с детства не терпела ограничений и игнорировала наставления гувернанток, поэтому плохо знала придворные правила. Иначе никогда бы не осмелилась так говорить.
— Второй принц, — дрожащим голосом спросила она, — это правда?
— Правда, — кивнул Лю Юнь, отстранив её руки от своего лба, и холодно уставился на Шуй Чжуньюэ. — По мнению господина Шуя, как следует наказать Сюань?
* * *
Шуй Чжуньюэ бросил на Лю Юня спокойный взгляд и обратился к Лю Сюю:
— Ваше Высочество, как вы считаете, какое наказание будет справедливым?
Чжао Цинсюань теперь поняла, что совершила ошибку. Увидев отца, дрожащего на коленях за беседкой, она почувствовала нарастающий страх. Щёки её покраснели, а в глазах навернулись слёзы, которые она упрямо не давала упасть.
Янь Ли смотрела на неё с сочувствием. В домах чиновников девушки часто бывали высокомерными — ведь и сама она в юности была такой же.
От этого её сердце немного смягчилось.
Тут Лю Сюй наконец заговорил. Он сердито уставился на Чжао Цинсюань:
— Извинись!
Чжао Цинсюань послушно кивнула и посмотрела на Янь Ли. Та излучала холодное величие, и в душе девушки закипела горечь. Вот она — разница в судьбах! Обе они дочери чиновников, но одна — принцесса. Обе женщины, но даже со шрамом на лице та остаётся красавицей. У обоих принцев уже есть невесты, а ей, возможно, даже в наложницы не возьмут.
Почему судьба так несправедлива к ней?
Чем больше она думала, тем сильнее ненавидела Янь Ли.
Но сейчас ей пришлось проглотить гордость и извиниться.
Подавив злобу, она медленно подошла к Лю Сюю, опустилась на колени и глубоко поклонилась.
— Простите меня, Ваше Высочество! Прошу наказать!
Лю Сюй, увидев поклон, немного успокоился. В последнее время Янь Ли держалась отстранённо, и это сводило его с ума — он и любил её, и злился. Но он не мог ни победить её в споре, ни заставить слушаться. Оставалось только безропотно баловать.
А тут эта Чжао Цинсюань оскорбила его драгоценную жену! Как он мог радоваться? Но из-за своей «глупой» репутации не мог чётко защитить любимую. Он уже готовился наброситься и дать этой девчонке пощёчину, а заодно и Лю Юню в рану ударить.
Но Шуй Чжуньюэ вышел вперёд и парой фраз всё уладил. Его планы оказались напрасны. Конечно, он не считал Шуй Чжуньюэ умнее себя. Будь у него другая репутация, он давно бы заставил и Чжао Цинсюань, и Лю Юня поплатиться.
Но жизнь редко складывается так, как хочется.
Чтобы выжить, ему приходится играть роль глупца.
Он бросил взгляд на кланяющуюся Чжао Цинсюань, презрительно скривил губы и повернулся к Янь Ли:
— Любимая! Не злись!
Янь Ли мягко улыбнулась:
— Ваша супруга не злится. Велите госпоже Чжао встать.
Конечно, она злилась — разве найдётся женщина, которой всё равно, красива она или нет? Да и слова Чжао Цинсюань показывали полное пренебрежение.
Но, глядя на дрожащую спину Чжао Цинъюня, она почувствовала жалость. К тому же девушка искренне покаялась — надо проявить великодушие.
А главное — снабжение армии на границе зависит от Чжао Цинъюня. Нельзя допустить, чтобы он разочаровался.
После того как Лю Сюй велел Чжао Цинсюань подняться, в беседке наступило редкое спокойствие: кто-то ел виноград, кто-то читал книгу.
Увидев, что знатные гости угомонились, Чжао Цинъюнь наконец перевёл дух и быстро увёл дочь в её покои, боясь, что та снова наговорит лишнего и навлечёт беду.
После этого Янь Ли и Лю Юнь больше не обменялись ни словом.
Чжао Цинсюань была дочерью чиновника низкого ранга — ей не грех было извиниться перед принцессой. Но Лю Юнь — императорский сын, ему не подобает унижаться перед кем-то. Да и сам он не считал, что сказал что-то не так!
Пусть Чжао Цинсюань извинилась исключительно ради сохранения достоинства императорского дома.
Янь Ли теперь — член императорской семьи, и никакая посторонняя девушка не имеет права её презирать.
Лю Юнь хотел помочь Чжао Цинсюань, но Шуй Чжуньюэ сослался на закон — возразить было нечего.
Скоро солнце скрылось за горизонтом.
Наступила ночь, и начался банкет в честь приезда.
Пиршество устроили в зале заднего двора: столы ломились от яств, и гости один за другим заняли свои места.
http://bllate.org/book/6523/622430
Готово:
