В Дунлине наложница стояла лишь чуть выше служанки. Даже дети, рождённые ею, считались для неё полугосподами и не смели проявлять малейшего неповиновения.
Линь Енань была одета в алый верхний халат с вышитыми журавлями и красную юбку-мамянь с узором «фу». Волосы уложены в причёску «лилия», а в них поблёскивали золотые шпильки с алыми бусинами. Вся её внешность излучала роскошь и праздничное настроение. В руках она держала чашку чая, слегка присела и, мягко улыбаясь, подала её Сюань Шиюнь:
— Внучка-невестка кланяется почтенной матушке! Желаю вам крепкого здоровья и долгих лет жизни!
Сюань Шиюнь, довольная её осанкой и манерами, одобрительно кивнула, взяла чашку, пригубила чай и поставила её на стол.
— Посмотрите, как Линьский род воспитал дочь! Вся её осанка будто выучена у императорской няни.
— Да уж, — тихо рассмеялась Ли Цинъюнь, прикрывая ладонью рот. — Енань такая благородная и величавая. Она и Линь Фэн — словно созданы друг для друга. Наверняка в прошлой жизни они были божественной парой и теперь снова сошлись в этом мире, чтобы продолжить свою связь!
— Я хоть и не люблю Ли Цинъюнь, но сейчас она права, — подхватила Цянь Фэнлин, сидевшая прямо рядом с Сюань Шиюнь. — Енань и наш Линь Фэн росли вместе с детства, их чувства чисты и искренни. Уж точно они — божественная пара, переродившаяся в этом мире!
Она радостно рассмеялась и принялась так горячо хвалить Линь Енань, что та покраснела и едва выдерживала комплименты.
Линь Фэн в алых одеждах стоял невдалеке от Линь Енань. Его глаза сияли нежностью, уголки губ были приподняты в улыбке, и он долго смотрел на неё, не отводя взгляда. В зале царили веселье, смех и изысканные яства — всё дышало благоденствием и покоем.
Чжао Чжи стояла у входа в главный зал, опираясь на инвалидное кресло, и с лёгкой грустью наблюдала за происходящим.
Она ещё помнила, как сама выходила замуж: даже служанки тогда её унижали. Хотя она и не питала симпатии к Линь Енань, нельзя было не признать — та родилась в счастливой звезде. Муж её обожает, род знатный, да и после свадьбы вся семья окружает любовью.
Но и её судьба не так уж плоха… ведь у неё есть… есть третий господин.
Чжао Чжи опустила взгляд на Линь Конмина, и в её глазах вспыхнул огонёк.
Линь Конмин, почувствовав её взгляд, мельком взглянул на неё своими чёрными, как лак, глазами и слегка приподнял уголки губ.
* * *
— Ого, эта девчонка смотрит на меня так, будто я её возлюбленный… Но вот только быть возлюбленным этой наивной малышке мне совсем не хочется.
— Чжао Чжи.
— Третий господин, вы звали?
— Ты старше Линь Енань. Иди садись вперёд и заставь её преподнести тебе чай.
Чжао Чжи кивнула, подкатила инвалидное кресло Линь Конмина к месту, положенному третьему сыну, сделала шаг вперёд и поклонилась Сюань Шиюнь:
— Кланяюсь вам, матушка.
— Чжи, я давно заметила, что ты стоишь у двери. Я так увлеклась разговором с Енань, что забыла позвать тебя. Иди сюда, рядом со мной для тебя место приготовлено.
В глазах Сюань Шиюнь на миг мелькнул расчётливый блеск, но тут же лицо её снова стало добрым и ласковым. Она лёгким движением похлопала по соседнему креслу.
— Благодарю вас, матушка.
Чжао Чжи слабо улыбнулась и села рядом с Сюань Шиюнь, выпрямив спину.
В главном зале дома Линь было всего два главных места. Хотя по возрасту Чжао Чжи и была второй после Сюань Шиюнь, никто никогда не признавал за ней такого положения. Сегодня же, позволив ей занять главное место, Сюань Шиюнь тем самым официально признала её статус.
— За что благодарить? Это твоё законное место. Кстати, я слышала, что ваша вторая дочь вчера прошла отбор во дворец и была избрана императором?
Сюань Шиюнь ласково улыбнулась и погладила тыльную сторону ладони Чжао Чжи.
Чжао Чжи на миг растерялась:
— Вчера? Но отбор ведь начнётся только через месяц!
— Организаторы пересчитали даты и поняли, что через месяц придётся на годовщину кончины прежнего императора. А эти дни — самые благоприятные, поэтому отбор перенесли. Через несколько дней император объявит твоей сестре её ранг. Ваш отец — чиновник третьего ранга, так что, возможно, ей присвоят звание «бин».
Теперь Чжао Чжи поняла, почему Сюань Шиюнь вдруг решила признать её статус: младшая сестра попала во дворец, род Чжао возвысился, и вместе с ним поднялась и её собственная репутация.
Новость о том, что вторая дочь Чжао избрана во дворец, была неизвестна всем в доме Линь. Услышав это от Сюань Шиюнь, все на миг замерли, переглянулись, и каждый задумался о своём. Теперь стало ясно, почему Чжао Чжи позволили сесть на главное место.
Цянь Фэнлин тут же оживилась, налила чашку чая, встала и подошла к Чжао Чжи:
— Да это же двойная радость! Теперь ваша вторая дочь будет во дворце и сможет поддерживать королеву. Поздравляю вас, матушка!
— Ой, Цянь Фэнлин, да у тебя совсем совести нет! Кто не знает, что в день возвращения королева поссорилась с Чжао Чжи? Чжао Сянь — родная сестра Чжао Чжи. Как они могут «поддерживать» друг друга? — фыркнула Ли Цинъюнь, пригубила чай, нахмурилась и посмотрела на заварку: — Видимо, какая-то служанка ленилась и плохо вскипятила воду — чай даже не раскрылся… Простите, почтенная матушка, сегодня я раздражительна: просто слова старшей невестки вызывают тошноту. «Поддержка»… ха! Поддержка, говоришь?!
С этими словами она игриво улыбнулась и бросила на Цянь Фэнлин насмешливый взгляд из-под ресниц.
— Ли Цинъюнь! Ты всегда говоришь гадости! Сегодня я не хочу с тобой спорить!
Цянь Фэнлин была вне себя от злости и с силой швырнула чашку на стол, так что Чжао Чжи вздрогнула, а Линь Енань слегка нахмурилась.
— Замолчите обе! Вы что, думаете, я уже мертва?! — Сюань Шиюнь сердито посмотрела на них и закашлялась. Чжао Чжи тут же начала осторожно похлопывать её по спине: — Не злитесь, матушка, берегите здоровье.
— Со мной и так осталось мало времени! Хоть бы дали спокойно пожить последние дни…
— Простите, почтенная матушка, я не хотела…
Глаза Цянь Фэнлин наполнились слезами. Она тут же велела служанке принести лекарство от кашля, и через время Сюань Шиюнь немного успокоилась.
— Матушка, я слышала, что ткацкие мастерские дома Линь известны по всему Поднебесью. Раньше ими управляли Ли Цинъюнь, мой муж Линь Цинхун и покойная госпожа Тан Юньэр. У каждого из них было более тридцати процентов акций. Это правда?
Чжао Чжи перевела взгляд на Ли Цинъюнь и слегка усмехнулась.
Ли Цинъюнь, до этого обеспокоенно заботившаяся о старшей госпоже, нахмурилась. Внутри у неё всё похолодело, но она глубоко вдохнула и постаралась сохранить спокойствие:
— С чего вдруг заговорили об этом?
— Теперь, когда Тан Юньэр и мой муж умерли, получается, что мастерские полностью в твоих руках? Но ведь смерть моего мужа так и не объяснена. Судмедэксперт сказал, что он умер от сердечного приступа, но я не верю. Неужели это простое совпадение — за несколько дней умирают оба владельца акций?
Лицо Ли Цинъюнь мгновенно побелело. Она сжала кулаки и холодно произнесла:
— Чжао Чжи! Что ты имеешь в виду? Не смей безосновательно обвинять невинных!
— Обвинять? Я всего лишь высказала мысли вслух. Кого я обвиняю? Ли Цинъюнь, тебе, наверное, тяжело управлять и мастерскими, и делами дома. Может, лучше сосредоточься на мастерских, а управление домом передай мне? Матушка ведь хочет тебе помочь.
Чжао Чжи встала и медленно подошла к Ли Цинъюнь. Подойдя вплотную, она наклонилась к её уху и прошептала, прищурив глаза:
— Отдай мне власть над домом Линь, и сегодня я тебя пощажу. Если же нет… тогда всем станет известно, как ты тайком встречалась с Ван Чжуном в дальнем углу сада…
Её глаза были чёрными и ледяными. Ли Цинъюнь, чувствуя за собой вину, растерялась и потеряла самообладание — взгляд Чжао Чжи буквально пригвоздил её к месту.
Увидев такую панику, Чжао Чжи поняла: её догадка верна. Линь Цинхун и Тан Юньэр наверняка были отравлены!
* * *
Ли Цинъюнь сумела подняться с положения наложницы до главной жены, вызвав пересуды во всём городе, — она была не из робких. Всего на несколько секунд растерявшись, она быстро взяла себя в руки.
— Я, конечно, глупа и не совсем понимаю, что вы имеете в виду, матушка, — сказала она, глядя на Чжао Чжи с ласковой улыбкой, — но, судя по словам о долях в мастерских и управлении домом, вы, вероятно, считаете, что я слишком много на себя взяла и хотите облегчить мне труд.
Вы ведь знаете, что почтенная матушка в годах, и большинство дел в доме Линь лежит на мне и старшей невестке. Мы вместе занимаемся выдачей месячных, подготовкой жертвоприношений, наймом мастеров по фэн-шуй, закупкой подарков к праздникам, приглашением портных для пошива одежды молодым господам и барышням… Такие дела требуют согласованности. Вы ещё молоды и, боюсь, будете несогласованны с моей старшей невесткой. Вдруг что-то пойдёт не так — это ведь недопустимо.
А вот мастерские, хоть и требуют внимания, управлять ими проще. Почему бы вам не взять их под свой контроль? Когда у вас будет свободное время, вы сможете учиться у меня или у старшей невестки, как управлять домом. А когда научитесь — тогда и возьмёте всё в свои руки.
Её слова действительно сняли подозрения: казалось, что она готова добровольно отказаться от долей, чтобы избежать обвинений в убийстве. Таким образом, она сохранила за собой управление домом, хотя и лишилась доходов от мастерских.
Чжао Чжи с интересом смотрела на неё, в глазах её мелькала странная усмешка.
Она прекрасно понимала, как Ли Цинъюнь сейчас кипит внутри, но вынуждена улыбаться и делать вид, будто ей всё равно. Это было мучительно.
Не получив полной власти над домом, Чжао Чжи всё же удовлетворилась акциями мастерских. Она будет постепенно отбирать у Ли Цинъюнь всё остальное. Главное — не торопиться.
Затем Чжао Чжи добавила, улыбаясь:
— В любом случае, я продолжу расследование смерти моего мужа. Вдруг окажется, что его убили? Ведь он был отцом императрицы! Смерть такого человека — дело государственной важности, не так ли, Ли Цинъюнь?
Улыбка Ли Цинъюнь на миг застыла, глаза на секунду сверкнули, но тут же она снова засияла:
— Сегодня такой прекрасный день, зачем вспоминать о смерти? Всё это в прошлом. Дом Линь процветает, и, конечно, смерть отца нужно продолжать расследовать. Я немедленно отправлю людей на поиски правды.
— Значит, все сто процентов акций мастерских теперь мои?
Чжао Чжи склонила голову набок, глядя на неё с надеждой.
Ли Цинъюнь снова замерла.
— Лёгкая ты, — вмешалась Сюань Шиюнь с добродушной улыбкой. — Чжи уже не ребёнок, пора дать ей усадьбу для управления. Не будь такой жадной! Эти мастерские и так приносят немного. Я потом дам тебе винокурню и трактир. Отдай ей мастерские целиком! А то, если дашь только часть акций, люди скажут, что ты скупая!
— Верно! Отдай всё! — подхватила Цянь Фэнлин, помахивая веером и насмешливо глядя на Ли Цинъюнь. — Все знают, что ткацкие мастерские — главный источник дохода дома Линь. Они приносят семьдесят–восемьдесят процентов всей прибыли. Такой кусок мяса вырвать из твоих рук — должно быть, очень больно!
— Почтенная матушка шутит, — ответила Ли Цинъюнь, стараясь сохранить спокойствие. — Слова старшей невестки звучат грубо… Но ведь мастерские — собственность дома Линь, и неважно, кому их передать. Матушка, вы можете управлять ими. Позже пришлите служанку за книгами учёта.
Только помните: восемьдесят процентов дохода мастерских ежегодно идут в общий бюджет дома Линь. Остальные двадцать — ваши личные.
http://bllate.org/book/6401/611183
Готово:
