— Шесть гарнизонов нельзя подвергать синификации, — постучал Тоба Янь пальцами по подушке-опоре, и дерево громко застучало. Сяо Бинь, слышавший разговор сына с императором о синификации, при этих словах чуть не облился холодным потом.
— Синификация — дело долгосрочное и не может быть завершено в одночасье, — усмехнулся Сяо Тяо.
— Но ведь ханьцы некогда потеряли контроль над Чжунъюанем, и пять варварских народов вторглись туда, словно в безлюдную землю. Как вы это объясните, господин Сяо? — Тоба Янь, воспитанный на ханьских обычаях, всё же сохранял гордость за превосходство сяньбийцев. Шесть гарнизонов служили щитом против жужжанов, и сколько бы Пинчэн ни становился ханьским, обычаи сяньбэйцев там не угасали. Даже ханьцы, попадавшие туда, начинали говорить на языке сяньбэйцев и носить их одежду.
Солдаты Шести гарнизонов хранили воинские традиции сяньбэйцев, чтобы сохранять боеспособность — это стало неписаным законом.
— Ваше Величество, противостояние между ханьцами и народами севера началось ещё в глубокой древности. Помните ли вы историю Мэн И? — Сяо Тяо широким рукавом махнул и принялся перечислять деяния предков, начиная с династии Цинь и до эпохи Вэй и Цзинь.
Сяо То слушал, раскрыв рот: всё это он читал в книгах, но когда старший брат излагал то же самое, казалось, будто все его книги оказались прочитаны зря.
— Ваше Величество часто читаете дела о разбойниках и грабежах, поступающие ко двору, — выпрямился Сяо Тяо. — Люди степей подобны волкам и разбойникам, а ханьцы — оседлые. Когда в степи не хватает скота, кочевники устремляются на юг грабить — это ничем не отличается от нападения разбойников. Они заранее планируют нападение на неподготовленных — естественно, побеждают. А в начале Ханьской династии государство было столь слабо, что даже для колесницы императора не находилось четырёх лошадей одного масти. Как можно было тогда противостоять сюнну? Но после правления Вэнь-ди и Цзин-ди всё изменилось — сюнну были полностью усмирены.
«Сюнну действительно получили по заслугам», — мысленно добавил Сяо То.
Тоба Янь рассмеялся. Он собирался немного припугнуть своего шурина, но тот вместо страха затеял с ним беседу о древних временах и современности.
В это время Сяо Мяоинь подошла к заднему двору. Её положение теперь сильно изменилось: за ней следовала целая свита придворных служанок и евнухов, обученных строгому этикету, — их поведение резко отличалось от слуг в доме Сяо, которых можно было сразу узнать как выходцев из недавно разбогатевшей семьи.
Она направилась прямо во двор наложницы Чань. Теперь, имея покровительство императора, она могла действовать куда смелее.
Узнав о прибытии дочери, наложница Чань вышла встречать её вместе со слугами. Увидев перед собой женщину в роскошном придворном наряде, спокойно идущую к ним, она со слезами на глазах опустилась на колени:
— Рабыня кланяется благородной госпоже.
Позади неё Унян и Таньну тоже упали на колени. Сяо Мяоинь испугалась:
— Вставайте же! Зачем кланяться?
Ей было страшно представить, что её родная мать и младшие брат с сестрой кланяются ей — казалось, небеса могут поразить её за это.
— Саньнян теперь благородная госпожа, так положено, — сказала наложница Чань, сдерживая слёзы.
— Но вы всё равно мои мать и брат с сестрой! Разве есть такой обычай? — Сяо Мяоинь сама подняла мать и повела её во двор.
— Как ты живёшь в последнее время, мама? — спросила она.
Во дворце новости о заднем дворе Резиденции Яньского князя почти не доходили до неё.
— Всё хорошо, всё отлично, — ответила наложница Чань. Глядя на свежий цвет лица дочери и её ясные глаза, она поняла, что та живёт при дворе в полном благополучии. Вытерев слёзы, она почувствовала облегчение. Даже боль в коленях, мучившая её несколько дней назад, теперь почти прошла. Недавно она просила Сяо Биня позволить ей сходить в пинчэнский храм и помолиться Будде. Видимо, её молитвы были услышаны — дочь стала именно такой, какой она просила в молитве: богатой и защищённой. Теперь она решила обязательно вернуться в храм, чтобы отблагодарить Будду.
— Сестра, Таньну плохо учится! — воспользовавшись моментом, пожаловалась Унян, которая была младше Саньнян на четыре-пять лет и всё ещё оставалась ребёнком. Она помнила наказ старшей сестры перед отъездом — усердно учиться, и теперь даже превзошла в учёбе своего единокровного брата.
— Правда? — Сяо Мяоинь взглянула на младшего брата с лёгкой усмешкой, от которой у того по спине побежали мурашки.
Она даже не повысила голоса и не пригрозила, но Таньну уже покрылся холодным потом.
Зайдя в комнату, Таньну замолчал и уселся тихо, как мышь. Сяо Мяоинь взяла мать за руку:
— А там всё спокойно?
Под «там» она имела в виду четвёртую госпожу. После прошлого инцидента Сяо Мяоинь даже не делала вид, что уважает Сяо Ха, и называла её просто «та сторона».
Теперь ей действительно нечего было опасаться Сяо Ха. Разница в положении была слишком велика: стоило ей лишь мизинцем пошевелить — и найдутся десятки людей, готовых устранить проблему за неё.
— Её лицо теперь выглядит ужасно, — вздохнула наложница Чань. Она редко говорила плохо о других, но на этот раз не удержалась. — Пускай бы она целилась на меня, зачем трогать мою дочь? А потом сама заболела. От служанки, ухаживающей за ней, я узнала: в бреду она говорила такие вещи, что кровь стынет.
— Похоже, она питает надежды на Его Величество, — осторожно намекнула наложница Чань, не желая рассказывать дочери всего.
— Её? — Сяо Мяоинь презрительно усмехнулась. — С таким лицом и без всяких достоинств — чем она собирается со мной соперничать?
Люди всегда обращают внимание на внешность. Характер и добродетели проявляются лишь со временем, но император — особа, которой не нужно ни в чём себя стеснять, особенно в выборе женщин. Первое впечатление создаётся именно лицом. Что до чувств — она уже заняла всё доступное пространство в сердце Тоба Яня. У него и так мало времени остаётся на любовные утехи: большую часть внимания он отдаёт конному спорту, стрельбе из лука и управлению государством. Чувства человека ограничены — они не могут расти вечно, как трава.
Сяо Ха она ещё не видела, но если даже обычно сдержанная наложница Чань говорит, что та «ужасно выглядит», значит, это правда.
Сяо Мяоинь взяла из вазы изюминку и положила в рот. Сладость разлилась по языку.
— Пускай делает, что хочет. Если сама устроит себе позор, пусть потом не жалуется, — сказала она, изящно приподняв бровь. Кокетство, словно лиана, распустилось в её взгляде.
* * *
Сяо Мяоинь сидела на кровати, уголки губ приподняты в улыбке, брови и глаза выражали полное безразличие к этой младшей сестре. Наложница Чань принесла грецкие орехи, и Саньнян, взяв маленький золотой молоточек, сама начала колоть их скорлупу, не позволяя служанкам приближаться. Очищенные ядра она складывала перед младшими братом и сестрой.
Она увлечённо занималась этим, пока Сяо Ха не начала метаться в своей комнате.
В прошлой жизни Сяо Ха видела, насколько сильна Сяо Мяоинь. Когда та попала во дворец, Великая Императрица-вдова ещё жила, и Сяо Мяоинь вскоре была изгнана. Сяо Ха заняла Чанцюйский дворец, но вскоре Великая Императрица-вдова скончалась, и император вернул Сяо Мяоинь из ссылки. После этого ни новые, ни старые наложницы не могли увидеть Его Величество — он буквально носил Сяо Мяоинь на руках. Вскоре он и вовсе разжаловал Сяо Ха и возвёл Сяо Мяоинь в императрицы.
Теперь же Сяо Мяоинь получила титул благородной госпожи всего три дня назад, а император уже привёз её домой, словно на церемонию возвращения невесты в родительский дом.
Сяо Ха сидела на кровати, глядя на свои руки. Ей было всего одиннадцать лет — возраст, когда девочки ещё не расцвели. После последней болезни она выглядела особенно бледной. Госпожа Хо, её мать, была нелюбимой наложницей, и потому получала лишь то, что полагалось по уставу — хуже, чем у простых горожан, не говоря уже о роскоши двора наложницы Чань. Во время болезни никто не осмеливался лишать её положенного, но хороших вещей, таких как белые древесные грибы, ей не доставалось вовсе.
— Четвёртая госпожа, третья госпожа уже вернулась к наложнице Чань, — доложила служанка, заглянув в комнату. Сяо Ха сразу отправила людей узнавать, куда направилась Сяо Мяоинь, как только услышала, что та приехала вместе с императором.
Она прекрасно знала, как всё будет развиваться дальше. Через несколько лет она сможет войти во дворец. Но эти десять лет будут полны страданий — она не знает, когда сможет увидеть императора. А после провала прошлой попытки Сяо Мяоинь наверняка стала относиться к ней с подозрением. Кто знает, что та сделает на этот раз?
Сидеть и ждать — не вариант. Лучше попробовать ещё раз. Может, на этот раз повезёт?
Сяо Ха велела принести фиолетовую пудру и перед зеркалом начала наносить макияж. Её кожа была тусклой, и фиолетовая пудра должна была скрыть недостатки. Но руки её дрожали: то пудра ложилась слишком тонко и ничего не скрывала, то — чересчур густо. В прошлой жизни за неё красили служанки. В день свадьбы она с трепетом ждала молодого императора. В свете ламп действительно появился красивый юноша, но, взглянув на неё, он холодно развернулся и ушёл.
Ночь брачных покоев она провела в одиночестве.
Будучи дочерью наложницы, она знала своё место и была скромна. Она понимала, что Великая Императрица-вдова больна и не может заступиться за неё. Она надеялась, что сможет постепенно заслужить расположение императора. Но после той ночи он больше никогда не приходил к ней.
Какой смысл в макияже, если его некому видеть? С тех пор она украшала себя лишь на официальные церемонии, а в обычные дни не наносила ни капли пудры.
Служанка, наблюдая, как Сяо Ха красится перед зеркалом, несколько раз еле сдерживала смех. Четвёртой госпоже ещё рано заниматься макияжем — её черты лица не сформировались, и она выглядела как ребёнок, пытающийся подражать взрослым.
Наконец закончив, Сяо Ха даже шею и за ушами припудрила, аккуратно поправила причёску и ещё раз взглянула на своё отражение в медном зеркале. Только после этого она велела подать обувь.
В главном зале Сяо Тяо уже закончил беседу с Тоба Янем о северных племенах. Сначала император был недоволен, но через несколько фраз Сяо Тяо сумел рассмешить его. Сяо Бинь с изумлением и радостью наблюдал за этим: старший сын явно обладал талантом убеждать — теперь его будущее обеспечено.
Принцесса Болин сидела в стороне с тяжёлым сердцем. Обычно мачехи либо игнорируют пасынков, либо жестоко с ними обращаются, чтобы защитить интересы своих детей. Лишь немногие относятся к ним как к родным — таких меньше, чем золотых рыбок в реке.
Принцесса Болин принадлежала ко второму типу. Женская природа не позволяла ей полюбить старшего сына мужа, особенно когда у неё самого ещё не было детей. Ведь и у сяньбэйцев, и у ханьцев наследником считался первенец. Как она могла допустить, чтобы сын наложницы затмил её будущего ребёнка?
Теперь её сын стал наследником титула, но Сяо Тяо не только не пал духом, как она ожидала, но даже получил должность корректора в Секретариате и сейчас весело беседует с императором. Её сын на фоне него выглядел заурядным.
Аккуратно подстриженные ногти впились в ладонь. Принцесса Болин глубоко вдохнула и отвела взгляд от прекрасного юноши.
— Ты столько знаешь, но не собираешься ехать на границу. Какая от этого польза? — небрежно бросил Тоба Янь. С Великой Императрицей-вдовой он был вежлив, но с другими мог говорить свободно.
— Прошу Ваше Величество назначить меня на должность за пределами столицы, — Сяо Тяо вдруг стал серьёзен и, выпрямившись, преклонил колени перед императором.
— Дану! Что ты задумал?! — Сяо Бинь был потрясён. Даже Сяо То широко раскрыл глаза.
— Почему? — удивился Тоба Янь, приподняв бровь. — Неужели Секретариат тебя не удерживает?
Секретариат и Срединная канцелярия были заполнены представителями знатных семей. Для выходца из простой семьи пробиться туда было почти невозможно. Великая Императрица-вдова хотела возвысить род Сяо, поэтому и перевела племянника в Секретариат.
— Мои обязанности в Секретариате сводятся к исправлению древних текстов и сверке документов. Год или два — ещё можно, но если так продолжать всю жизнь, это будет пустая трата времени. Мои стремления не лежат в области учёности.
Род Сяо не обладал глубокими корнями. Чтобы вырастить великого учёного и прославить семью, ему, возможно, пришлось бы посвятить этому всю жизнь — и всё равно не добиться успеха.
http://bllate.org/book/6379/608537
Готово:
