Хэ Мэн уже собрался ответить одобрительно, но вспомнил о недавно поступившей во дворец Сяо Саньнян и всё же не удержался:
— Наша Хуэй куда лучше этой незаконнорождённой девчонки. Как жаль!
По происхождению его дочь уступала лишь отцовскому титулу да положению тётушки, зато по статусу рождения — она была дочерью главной жены. А теперь проиграла какой-то наложнической дочери… От этого сердце не находило покоя.
— У каждого своя судьба и своё счастье, — сказала императрица Хэ, заметив, как брат с женой уставились на трон императрицы. Она не знала, злиться ли на родных за слепоту или радоваться их честолюбию.
— Да и при всём видимом великолепии жизнь во дворце полна тягот, — добавила она с глубоким вздохом. Чтобы стать императрицей, нужно было отлить золотого идола по обычаям сяньбэйцев, а заняв этот пост, уже нельзя было мечтать о собственных детях.
Столько трудов — ради того лишь, чтобы в итоге быть приговорённой к смерти!
И всё же ей было грустно: пусть даже маленькая принцесса, рождённая ею самой, была бы рядом, развлекала её. В этой глухой пустоте дворца нельзя было безнаказанно завести фаворита для развлечения, да и собственных детей не было, о которых сто́ит заботиться. В делах управления государством ей места не нашлось.
Дни тянулись один за другим — просто считала время, выживая.
Хэ Мэн бросил взгляд на императрицу и скривился. Как только достигнешь такого положения, какие могут быть страдания? Очевидно, Великая Императрица-вдова слишком долго держала её в узде — голова совсем запуталась.
**
Новость о том, что Сяо Саньнян вошла во дворец, не была тайной, и вскоре об этом узнали и в Доме маркиза Бо Яна.
Сяо Ли Хуа, держа в руках план участка, размышляла, что именно там посадить. В те времена шёлковые ткани служили деньгами, поэтому она решила велеть крестьянам на поместье выращивать тутовые деревья, разводить шелкопрядов и ткать ткани для неё.
Она провела линию прямо на чертеже.
Пока она была занята этим, Сяо Цзе на цыпочках подкрался сзади. Увидев, как сосредоточенно работает сестра, он решил подшутить над ней, осторожно подошёл и внезапно вырвал из-под её рук чертёж.
— Что ты тут разглядываешь, Эрнян? — спросил он, уворачиваясь от протянутой руки сестры и разглядывая бумагу.
— Эй, это ведь тот самый участок, который семья выделила тебе? — Сяо Цзе был старшим сыном от главной жены, и, хоть ему было ещё мало лет, от него многое не скрывали: ведь однажды он станет главой рода, и как можно воспитывать его, как простого ребёнка?
— Отдай! — Сяо Ли Хуа сразу же попыталась отобрать чертёж, но Сяо Цзе легко уклонялся несколько раз подряд.
В конце концов она запыхалась и лишилась сил.
— Зачем ты тут всё расчертила? Что задумала? — спросил Сяо Цзе, глядя на план.
— Я хочу посадить на поместье побольше тутовых деревьев, — честно ответила Сяо Ли Хуа брату.
— Тутовые деревья? — Сяо Цзе удивлённо посмотрел на сестру.
— Да! Буду разводить шелкопрядов.
— Зачем тебе это? — не понял Сяо Цзе. Ведь за хозяйством следили специально обученные люди, так зачем благородной девушке заниматься подобным? Это ведь опозорит репутацию семьи.
— Конечно, чтобы зарабатывать! — улыбнулась Сяо Ли Хуа. — Шелководство приносит огромную прибыль, разве ты не знал? К тому же я планирую разводить скот. Уже составила схему: загоны для животных соединю с огородами и прудами. Навоз будет естественным удобрением для овощей и рыбы — меньше работы и выше эффективность.
Сяо Цзе смотрел на сестру, лицо которой чуть ли не сморщилось от усердия.
— Эрнян, у нас и так денег полно… — сказал он. Это была правда: если даже младший сын из Восточного дворца жалуется на бедность, то что это вообще за ситуация? Разве можно так опозорить лицо Восточного дворца?
В доме служили более тысячи слуг, при выходе всегда сопровождали толпы людей — явно не выглядело, будто им не хватает средств.
— Готовь сани летом! — возразила Сяо Ли Хуа, сразу поняв, о чём думает её родной брат. Великая Императрица-вдова не проживёт вечно, как старый демон. Да, в роду Сяо ещё будет императрица, но лишь на одно поколение, да и та дура сама себя погубит.
Как можно не готовиться заранее? На Великую Императрицу-вдову и старшую императрицу Сяо можно опереться лет двадцать–тридцать, но не всю жизнь. А та низвергнутая императрица — такая глупая, что в деле о низложении пострадали лишь её родные братья, а остальные Сяо остались целы. По мнению Сяо Ли Хуа, это заслуга старшей императрицы Сяо; на ту дурочку вообще нельзя было рассчитывать.
— Эрнян, торговцы… они из низшего сословия, — проговорил Сяо Цзе неохотно. С времён Цинь занятие торговлей считалось постыдным.
— Фу! Не пытайся меня обмануть, — не повелась Сяо Ли Хуа. До эпохи двух Хань ещё не так далеко, и она прекрасно знала, что на самом деле происходит. Да, формально торговцы числятся в низшем сословии, но если разбогатеешь по-настоящему, то живёшь куда комфортнее любого князя!
— Я слышала, что западные купцы ходят караванами между Шаньшанем, Усунем и Пинчэном, — продолжала Сяо Ли Хуа, вспоминая прочитанное. Из-за трудностей перевозок именно купцы доставляли товары в города, и прибыль от этого была огромной: китайский шёлк в Древнем Риме стоил в десятки раз дороже.
Она подумала: искусных ремесленников тоже можно привлечь — где награда, там и смельчаки найдутся. В доме знатного господина еда уж точно вкуснее, чем у других.
Сяо Цзе смотрел на то, как хорошо продумала сестра, и нахмурился:
— Но сейчас тебе всё это не под силу. Даже если захочешь заняться, сначала нужно поговорить с матушкой.
Какими бы ни были планы сестры, сейчас она всего лишь ребёнок, и реализовать задуманное можно лишь с помощью родителей. На Сяо Се, который смотрит свысока на всех, надежды нет. Возможно, только молодая Му Жунь согласится помочь.
Сяо Цзе не хотел, чтобы сестра слишком увлекалась подобными делами.
— Кстати, говорят, что Саньнян из дома дяди осталась во дворце. Все вокруг твердят, что скоро ей выпадет великая милость.
Сяо Ли Хуа на мгновение замерла. Неужели старшая императрица Сяо так рано вошла во дворец? Но раз император питает к ней такие чувства, возможно, они росли вместе с детства. Только теперь, когда та уже во дворце, не получится заручиться её поддержкой — а ведь это такая могущественная покровительница, жаль упускать возможность.
— Пойду к матушке, — сказала Сяо Ли Хуа, выходя наружу и велев служанке обуть её. Её мать всегда её очень жаловала, да и это дело принесёт семье дополнительный доход — наверняка не откажет.
Сяо Цзе тут же последовал за ней.
Но, подойдя к двору главного покоя, они увидели, что там стоит несколько слуг. Те, завидев Сяо Ли Хуа, почтительно поклонились:
— Молодая госпожа, господин и госпожа сейчас заняты. Может, вернётесь чуть позже?
— Позже? — Сяо Ли Хуа была не ребёнком, и, прежде чем она успела что-то сказать, дверь распахнулась, и Сяо Се, весь в крови, пошатываясь, вышел наружу, прижимая к ране платок.
— Ты, разбойница! Я тебя разведу! — закричал он хриплым голосом.
— Разведёшь? Попробуй! — крикнула в ответ молодая Му Жунь, выскакивая вслед за ним с осколком разбитой посуды в руке, готовая продолжить драку. Сяо Се только что получил от неё, и, увидев яростный вид жены, забыл даже про свои угрозы и бросился бежать, оставив детей в изумлении.
Сяо Ли Хуа долго смотрела на убегающую спину отца. Неужели это и есть благородный дом? Такая сцена драки между мужем и женой выглядела по-настоящему унизительно.
Не успела она опомниться, как молодая Му Жунь выбросила осколки и бросилась обнимать детей, громко рыдая.
* * *
В Доме маркиза Бо Яна теперь царили хаос и сумятица. Сяо Цзе уже исполнилось девять лет, и он считался наполовину взрослым. Увидев, как мать плачет, он всё же сумел уговорить её перестать. Молодая Му Жунь ушла в покои привести себя в порядок, а брат с сестрой переглянулись.
Сяо Ли Хуа была не настоящим ребёнком и понимала: семейные ссоры и драки обычно происходят из-за денег или чувств. В доме были плодородные земли и множество слуг — даже если и не сравниться с домом дяди, всё равно жили в достатке. Значит, дело не в деньгах, а в отношениях.
Прошло немало времени, прежде чем молодая Му Жунь вышла обратно, с красными от слёз глазами.
— Иди сюда, Эрнян, — позвала она дочь. С сыном, который уже подрос, мать не могла вести себя так же нежно, как раньше, но с дочерью всё было иначе.
— Мама~ — Сяо Ли Хуа подбежала и уютно устроилась в объятиях матери.
— Мама, а отец… — Сяо Цзе уже начал понимать мир, и, увидев, как отец убегал с разбитой головой, не мог не задать вопрос.
— Твой отец? — на лице молодой Му Жунь появилась холодная усмешка. — Это не детское дело.
Сяо Ли Хуа быстро сообразила: скорее всего, её никчёмный отец снова наделал глупостей.
Она почувствовала сочувствие к матери. Та была способной и самостоятельной женщиной. В современном мире, если бы с мужем не сложилось, можно было бы просто развестись — всё равно не зависишь от него. Но в древности после развода женщине не позволяли забирать детей, и приходилось терпеть ради них — невыносимое унижение.
— Мама, если отец плохой, так и не обращай на него внимания, — сказала Сяо Ли Хуа, давно терпевшая Сяо Се: бездарный человек, живущий за счёт Восточного дворца, но при этом смотрящий на всех свысока. Теперь она поняла: Великая Императрица-вдова — поистине великодушна. Будь она менее терпеливой, давно бы уничтожила этого брата.
— Эрнян? — молодая Му Жунь удивилась словам дочери.
Сяо Ли Хуа вздохнула про себя. Раз на мужа уже нельзя положиться, нужно переключить внимание с этого неудачника. Но и полностью посвящать себя детям тоже плохо — особенно сыну. Когда он женится, такая мать обязательно будет конфликтовать с невесткой, и начнётся новая вакханалия.
На Сяо Се надежды больше нет. За все эти годы в доме дяди титул уже повысился до княжеского, и даже наложнические дочери устраивались на выгодные места. А у них? Молодая Му Жунь умна и энергична, но Сяо Се — безнадёжная глина.
Если бы он хоть немного постарался, свиньи бы уже на деревьях сидели.
Молодая Му Жунь и так измотана заботами о детях. Сяо Ли Хуа не собиралась просто ждать, пока мать решит за неё все проблемы. У матери и так дел по горло, да и политическая обстановка в Пинчэне менялась каждые десять–пятнадцать лет. Когда нынешний император вырастет и перенесёт столицу в Лоян, почти всех сяньбэйских аристократов ждёт чистка.
Заводить связи с ними — значит потом терять всё впустую.
Если уж искать покровительства, то у тех, кто продержится долго.
Великая Императрица-вдова умрёт через двенадцать–тринадцать лет — смысла в её поддержке нет. Лучше заручиться поддержкой самого императора или своей двоюродной сестры.
— Мама, скоро будете входить во дворец, чтобы навестить Великую Императрицу-вдову? — спросила Сяо Ли Хуа, вспомнив, что Сяо Мяоинь сейчас находится при дворе вместе с императором.
Снаружи уже ходили слухи, что этой девушке из рода Сяо скоро выпадет великая милость, и многие ждали зрелища. Вообще, знатные семьи не спешили отправлять дочерей во дворец: ведь обычай сяньбэйцев «убивать мать при провозглашении сына наследником» всё ещё действовал. Если дочь родит будущего императора, это не принесёт выгоды роду — наоборот, придётся смотреть, как её казнят. Любой родитель с совестью не пожелает такого своей дочери.
Матери нескольких последних императоров, кроме самых первых (рождённых от сяньбэйских наложниц), были китаянками, попавшими во дворец как пленницы. Даже наследник престола и императрица-мать были китаянками.
— Великая Императрица-вдова? — голос молодой Му Жунь был хриплым после ссоры с мужем. Эта дочь хоть и молода, но у неё больше сообразительности, чем у сына. Подумав, она сказала:
— Через месяц у неё день рождения.
День рождения главы государства всегда праздновали с размахом, и все знатные дамы обязаны были явиться с поздравлениями.
— Не об этом… — Сяо Ли Хуа покачала головой. — Мама, не хотите ли зайти к Великой Императрице-вдове и поговорить с ней? Можно даже упомянуть об этом Восточному дворцу. — Она давала матери совет: пусть даже неизвестно, что натворил Сяо Се, но это хороший повод войти во дворец. А там она сможет сблизиться с Саньнян.
http://bllate.org/book/6379/608464
Готово:
