— Но я… — он на миг опустил голову и замолчал, — всё же хочу стать с тобой самой обыкновенной супружеской парой в этом мире.
Ду Цзюйфэнь смотрела на Чжоу Е: его брови и глаза светились лёгкой улыбкой, будто перед ним в марте осыпались цветы персика.
Она даже засомневалась: не пытался ли Ся Сюань нарочно посеять раздор между ней и Чжоу Е? Ведь только разорвав их связь, он мог бы использовать её в своих целях.
Ведь каждое слово и каждый жест Чжоу Е казались искренними, пропитанными сладостью, словно мёд, разведённый маслом. Раньше это походило на притворство, сейчас — тоже. Но женщинам нравятся сладкие речи, им всё равно, правдивы ли они или нет. Если бы такие слова звучали слишком по-настоящему, романтики в них, пожалуй, и не осталось бы.
Хуайнаньский князь умел дозировать каждую каплю романтики с безупречной точностью.
По дороге Цзинь Дункай сказал Чжоу Е:
— Ваше высочество, вы должны понимать: Ду Цзюйфэнь — шпионка.
— Ну и что с того? — равнодушно отозвался Чжоу Е.
— Слуга видит, вы, кажется, всерьёз увлеклись.
Чжоу Е промолчал, уже ступив на ступени Дворца Вечного Спокойствия.
— Только вернулся из объятий нежной красавицы? Жаль расставаться? — спросил Чжоу Юй.
— Жаль, но приходится. Ведь ты пришёл, — ответил Чжоу Е и тут же опустился в кресло.
— Сегодня ты ведь послал людей собрать все портреты Ду Цзюйфэнь? Решил проверить, насколько усердно ты ухаживаешь. Я даже ужин не успел поесть, как уже примчался в твой особняк, — с усмешкой сказал Чжоу Юй.
— Портреты? Какие портреты? — удивился Чжоу Е.
— Не притворяйся! Ты велел Жуаню Сюню сходить в «Улэфан» и собрать все изображения Ду Цзюйфэнь. Думаешь, я не знаю?
— О? — взгляд Чжоу Е скользнул по Цзинь Дункаю, и тот немедленно вышел.
— Брат, уже поздно, не стану задерживать тебя на ужин, — прямо заявил Чжоу Е, провожая гостя.
— Так скуп? Не дашь поесть в твоём доме?
— Нет. Фэнъэр уже приготовила ужин. Тебе явно неудобно видеть мою родню. Меня ведь вырвали из дома посреди трапезы.
Чжоу Юй цокнул языком:
— Вот как ласково зовёшь… Фэнъэр.
— Прощай, брат. Не провожу.
— Ты просто…
— Эй, проводите гостя!
Чжоу Юй почувствовал, что не договорил, но его уже выставили за дверь.
Чжоу Е сидел в палатах, попивая чай и погружённый в размышления.
Вскоре Цзинь Дункай привёл Жуаня Сюня.
— Где портреты? — спросил Чжоу Е.
— Какие портреты?
— Ты ходил в «Улэфан» за портретами Цинской наложницы. Разве не от моего имени? Почему не отдал их?
Лицо Жуаня Сюня побледнело:
— Слуга не осмелился бы! Пусть даже дадут мне смелость леопарда — я не посмел бы присвоить портреты наложницы!
Чжоу Е оставался бесстрастным:
— Цзинь Дункай, приготовьте палки. Бейте до смерти!
Лицо Жуаня Сюня исказилось. Он стиснул зубы и молчал.
У входа в Дворец Вечного Спокойствия палачи уже ждали. Жуань Сюнь по-прежнему молчал.
Бывший воин, он был крепок телом, но палки не щадили никого. После сотни ударов его спина превратилась в сплошную рану, изо рта потекла кровь.
Чжоу Е продолжал пить чай:
— Всё ещё не скажешь?
— Слуга… слуга не знает, что сказать.
— Продолжайте бить.
Ещё несколько сотен ударов — и Жуань Сюнь остался жив лишь наполовину, но так и не проронил ни слова.
Чжоу Е, увидев, что тот не сдаётся ни под угрозами, ни под пытками, приказал Цзинь Дункаю:
— Сходи в его жилище и принеси все портреты.
Цзинь Дункай вновь отправился выполнять приказ.
— Ты так защищаешь её? Готов умереть, лишь бы не выдать? — спросил Чжоу Е лежащего внизу Жуаня Сюня, сжав зубы от злости.
Жуань Сюнь молчал, упрямо сжав губы.
Чжоу Е почувствовал, будто кто-то спокойно спит у него под боком, посмеваясь и замышляя зло.
Как он мог это терпеть?
Очевидно, Жуань Сюнь был безнадёжно влюблён в Ду Цзюйфэнь. Чжоу Е не знал, что связывало их в прошлом, встречались ли они раньше — обо всём этом он не имел ни малейшего понятия.
Его раздражало и жгло ревностью.
Впервые в жизни он узнал, какой на вкус зависть, но ни за что не признался бы, что ревнует.
Вскоре Цзинь Дункай вернулся, держа в руках множество портретов Ду Цзюйфэнь: на одних она танцевала в откровенном алом наряде, на других — тихо сидела у окна. Такой её видели богатые повесы столицы: в их глазах Ду Цзюйфэнь была всего лишь кокетливой гетерой.
— Отвезите Жуаня Сюня домой. Без моего приказа он не должен выходить наружу. Хотя в таком состоянии он всё равно никуда не пойдёт, — с презрением бросил Чжоу Е, глядя на едва живого слугу, и хриплым голосом добавил.
Яростно швырнув портреты в покои Дворца Вечного Спокойствия, он отправился в павильон «Цяньюньгэ».
Когда Чжоу Е прибыл в «Цяньюньгэ», Ду Цзюйфэнь уже расставила ужин.
За едой он молчал, будто гнев, застрявший в груди, не находил выхода.
Ду Цзюйфэнь хотела спросить, но побоялась и сдержалась.
После того как Чжулань убрала посуду, Чжоу Е схватил Ду Цзюйфэнь, не давая уйти.
— Ваше высочество проведёте ночь здесь? Если да, то я пойду застелю постель, — сказала она.
В ту ночь Чжоу Е вновь превратился в тигра. Он прошептал ей на ухо:
— Сколько мужчин тебе нужно? Ты соблазняешь одного за другим из моего окружения!
Эти слова ошеломили Ду Цзюйфэнь. Когда это она соблазняла мужчин? Сколько их ей нужно?
Неужели…
Неужели он узнал о визите Ся Сюаня днём? Но как?
Сердце её дрогнуло. В прошлый раз она уже подозревала, что он знает о Ся Сюане и, следовательно, об их связи. Он считает её шпионкой, и Ду Цзюйфэнь давно решила признаться Чжоу Е: она не шпионка Ся Сюаня, она верна ему всей душой.
Последние дни она думала, как бы найти подходящий момент, чтобы рассказать ему обо всём: о своих отношениях с Ся Сюанем, о том, что тот — второй наследный принц государства Ли. Она решила, что раз Чжоу Е и так всё знает, лучше открыто поговорить, чтобы вместе противостоять Ся Сюаню. Ведь Чжоу Е — человек глубокого ума, куда проницательнее её. К тому же защита государства Цзай — не только её обязанность.
Ду Цзюйфэнь твёрдо решила так и поступить. Главное — выбрать подходящий момент.
Но в эту ночь она не понимала, что так разозлило Чжоу Е, заставив его срывать гнев на ней.
Чжоу Е мучил её до полуночи, а уснул лишь под утро, когда небо уже начало светлеть.
Проснувшись, она вышла из спальни и увидела его за чаем во внешних покоях. Зная, что он недоволен, Ду Цзюйфэнь не стала тревожить его и попыталась незаметно вернуться в комнату.
— Вернись, — окликнул он.
С тяжёлым сердцем она подошла, но Чжоу Е молчал.
— Почему сегодня Цзинь Дункай не принёс тебе «Дахунпао»? — спросила она.
— Приходил, но я велел уйти.
— Ваше высочество не будете пить сегодня?
Чжоу Е лишь мельком взглянул на неё и бросил:
— Сегодня не буду. И впредь не стану.
Ду Цзюйфэнь кивнула. Почему-то ей почудилось, что в его словах скрыт какой-то намёк, но она не могла понять какой.
Едва они закончили завтрак, как Цзинь Дункай доложил: некий Чжу Гуанъи желает видеть князя.
Лицо Ду Цзюйфэнь побледнело.
Чжу Гуанъи — её старший брат, самый алчный из троих. Наверняка он явился не просто так.
Чжоу Е перевёл взгляд на Ду Цзюйфэнь:
— Чжу? Неужели я наткнулся на всё гнездо семьи Чжу? Кто он тебе?
В его глазах читалось откровенное презрение, будто он насмехался над её простонародным происхождением и тем, что родственники уже лезут к ней, чтобы пригреться у высокого крыльца. Ду Цзюйфэнь почувствовала себя неловко.
— Это… мой старший брат. У меня всего три брата: старший — Чжу Гуанъи, второй — Чжу Гуаньтун, младший — Чжу Гуаньшэнь, — осторожно ответила она, зная, что сегодня Чжоу Е в дурном расположении духа, хотя и не понимая причины. Она лишь старалась быть особенно внимательной, чтобы не спровоцировать новый всплеск гнева.
Она знала: стоит ему разозлиться — он не станет щадить никого и нигде. Ду Цзюйфэнь боялась, что не сможет остановить его, и потому не рисковала.
Чжоу Е встал. Увидев, что Ду Цзюйфэнь всё ещё сидит за столом, он сказал:
— Ты не пойдёшь со мной?
Тогда она тоже поднялась и последовала за ним в Дворец Вечного Спокойствия.
Старший брат Чжу Гуанъи был человеком жадным до мелочей. Услышав, что сестра стала наложницей во дворце, он явился, чтобы поживиться чем-нибудь. На этот раз он специально привёз в подарок Чжоу Е и Ду Цзюйфэнь весьма ценный дар.
Отношения между Ду Цзюйфэнь и братом всегда были прохладными, а после нескольких лет разлуки они стали ещё более чужими. Она села рядом с Чжоу Е, решив понаблюдать, зачем он пришёл, лишь бы не опозорил её.
— Простолюдин Чжу Гуанъи кланяется Хуайнаньскому князю и наложнице Цин. А это моя супруга, Чжу Лунши, — представился Чжу Гуанъи.
Чжоу Е как раз пил чай и, не сдержавшись, поперхнулся, брызнув чай на пол.
— Чжу Лун? — повторил он, переводя насмешливый взгляд на Ду Цзюйфэнь. Его глаза скользнули по её лицу с лёгкой издёвкой.
Ду Цзюйфэнь подумала: «Ну и характер у него! Только что злился на меня, а теперь уже дразнит». В прошлой жизни он был таким же, но тогда она почему-то не замечала в нём ничего милого. Казалось, тогда всё, что он делал, было ей совершенно безразлично.
Она лишь сердито взглянула на него и отвела глаза.
Жена Чжу Гуанъи, Чжу Лунши, имела странную фамилию. Она была вспыльчивой, неграмотной и даже имени собственного не имела — просто Лун, вышедшая замуж за Чжу, стала Чжу Лунши. И что с того? Раньше многие подшучивали над ней, и она не выдерживала, но теперь насмехался сам Хуайнаньский князь — гроза всей Поднебесной. Спорить с ним она не осмелилась.
Чжу Лунши сдержалась.
Увидев, как хорошо сестра ладит с князем, Чжу Гуанъи обрадовался. Он подумал: стоит только укрепить родственные узы — и его «Первый ресторан столицы» будет процветать.
Чжу Гуанъи умел говорить:
— Несколько лет назад из-за того, что отец хотел взять наложницу, сестра поссорилась с ним и потеряла связь с семьёй. Теперь, когда она стала женщиной Хуайнаньского князя, старший брат, конечно, пришёл проведать её.
— Хорошо, — сказал Чжоу Е. — Значит, ты мой шурин.
Услышав «шурин», Чжу Гуанъи возликовал, будто съел бессмертную плоть монаха Тан. Он вновь заговорил:
— Несколько лет назад из-за того, что отец хотел взять наложницу, сестра поссорилась с ним и потеряла связь с семьёй. Теперь, когда она стала женщиной Хуайнаньского князя, старший брат, конечно, пришёл проведать её.
По правде говоря, для человека такого ранга, как Хуайнаньский князь, называть простого деревенского богача «шурином» было совершенно необязательно. Но Чжоу Е произнёс это с насмешкой, с явным желанием посмеяться над ситуацией, и Чжу Гуанъи почувствовал себя на седьмом небе: ведь быть шурином Хуайнаньского князя — какая честь!
— Недавно я открыл в столице ресторан. Полный сервис: еда, ночлег — всё в одном месте. Теперь я тоже живу в столице. Если сестре станет скучно по дому, приходи ко мне в гости. Отец тоже теперь здесь, — добавил Чжу Гуанъи.
— Открыл ресторан? Сколько стоило? — удивилась Ду Цзюйфэнь. Она знала: раньше брат зарабатывал лишь с земли, и деньги давались нелегко. Даже у зажиточных землевладельцев не было лишнего зерна.
— Сто с лишним лянов серебра, — ответил шурин Чжу Гуанъи.
— Бизнес идёт хорошо?
— Нормально, еле сводим концы с концами.
Ду Цзюйфэнь кивнула.
Чжу Гуанъи и Чжу Лунши недолго задержались в особняке и вскоре ушли.
http://bllate.org/book/6369/607515
Готово:
