Су Ча мысленно ворчала: Цзян Хун ведь явно свободен каждый день — просто хочет от неё избавиться. Однако внешне она не выказала и тени несогласия и тут же схватила ключи, чтобы отправиться с ним за багажом.
Когда они вышли из комнаты для персонала, Сяо Мина снаружи уже не было — его голос доносился из склада.
Су Ча собралась было спросить, с кем он разговаривает, но вовремя вспомнила: Цзян Хун терпеть не может, когда она лезет со своими расспросами. Да и вообще, раз так старательно от неё отводят глаза, очевидно, не хотят, чтобы она что-то узнала. Поэтому она благоразумно промолчала.
До дома, где Су Ча раньше снимала квартиру, было минут десять ходьбы. Подходя к тому самому переулку, где она недавно чуть не погибла, они шли друг за другом на расстоянии вытянутой руки. Су Ча машинально прибавила шагу, стараясь подойти ближе к Цзян Хуну, но так, чтобы его не коснуться.
Походка у Цзян Хуна была такой же небрежной, как и его майка: руки болтались в такт шагам, ноги слегка развернуты наружу. Когда Су Ча поравнялась с ним, в узком переулке ей стало тесно — то его рука случайно задевала её, то она, уворачиваясь, чуть не спотыкалась о неровности мостовой.
— Даже ходить нормально не умеешь, — проворчал Цзян Хун низким, раздражённым голосом, когда Су Ча снова пошатнулась. Он резко вытянул руку, подхватил её за плечо, вернул в вертикальное положение — и тут же отпустил.
Су Ча смутилась и поспешила отойти назад, теперь следуя за ним на безопасном расстоянии. Теперь их конечности больше не мешали друг другу.
Ростом Су Ча была невысока, и чтобы поспевать за намного более высоким Цзян Хуном, ей приходилось почти бежать. Оба молчали, погружённые в свои мысли, поэтому, когда она почувствовала что-то неладное, за ним уже давно следовала, даже не замечая, сколько времени прошло.
В третий раз пройдя мимо одного и того же угла, Су Ча в ужасе остановилась и дрожащим голосом окликнула силуэт впереди, которого видела лишь смутно:
— Мастер Цзян?
— Что случилось? Почему остановилась? — спросил «Цзян Хун», не оборачиваясь. Его лицо медленно повернулось на сто восемьдесят градусов, и теперь он смотрел прямо на неё, хотя продолжал идти задом наперёд, а на лице застыла жуткая, неестественная улыбка. — Быстрее иди за мной.
Су Ча развернулась и бросилась бежать, но через несколько шагов её схватили за волосы и повалили на землю. В панике она нащупала рядом осколок стекла и стала наугад тыкать им в лицо нападавшего.
Осколок с глухим «плюхом» вонзился прямо в глаз, но это не остановило его. Он остался стоять с торчащим в глазнице стеклом, весь в крови, и ринулся на Су Ча.
Страшно ей было, но пока она могла сопротивляться, сдаваться не собиралась. Воспользовавшись моментом, она резко развернулась, начала бить ногами по этому неуклюжему существу и изо всех сил закричала:
— Мастер Цзян, спасите!
— Услышал. Хватит орать, — раздался знакомый, всегда слегка раздражённый, хрипловатый голос Цзян Хуна. В этот момент его ленивые интонации прозвучали для Су Ча как музыка небес.
— Вы, чаньгуй, когда умирали, вам что, мозги раздавили? Память короткая, а аппетит — нет! — Цзян Хун решительно шагнул вперёд и с размаху пнул мужчину, всё ещё державшего Су Ча за лодыжку, опрокинув его на землю. Затем одной рукой он поднял Су Ча и спрятал за своей спиной. — Приперлись в мой переулок? Сейчас я вам устрою «призрачную стену»!
Он схватил мужчину за шиворот, прижал к стене и трижды с силой ударил его головой о кирпич. Духи чаньгуй, вселявшиеся в него, мгновенно вылетели наружу, но Цзян Хун ловко сжал их в кулаке, не давая ускользнуть. Его голос дрожал от ярости, но в нём слышалась и злая усмешка:
— В прошлый раз я вас пощадил, а вы осмелились нападать у меня под носом? Решили, что я лёгкая добыча?
Перед лицом абсолютного превосходства чаньгуй даже пикнуть не смели — они жались друг к другу, дрожа от страха.
Цзян Хун бросил взгляд на Су Ча, прятавшуюся за его спиной и робко поглядывавшую на духов. Он резко протянул руку сквозь тело одного из чаньгуй. Раздался пронзительный, нечеловеческий вопль, от которого у Су Ча заложило уши. Она поспешно прикрыла их ладонями.
Там, где рука Цзян Хуна проходила сквозь тело духа, всё становилось полупрозрачным и расплывчатым. Чаньгуй извивался, пытаясь вырваться, но, кроме отчаянных криков, ничего не мог сделать — он был приклеен к руке Цзян Хуна, трясясь, как осиновый лист, но не в силах сдвинуться хоть на дюйм.
Когда вопль достиг пика, раздался глухой «пшшш», будто спустили воздух из шара. Рот чаньгуй раскрылся в беззвучном крике, и в следующее мгновение он рассыпался, словно песок, исчезнув без следа.
Остальные чаньгуй задрожали ещё сильнее, но перед лицом этого разъярённого демона даже просить пощады не осмеливались.
Цзян Хун, однако, не стал уничтожать их поодиночке. Он убрал руку, оскалил белоснежные зубы и произнёс с улыбкой, от которой мурашки бежали по коже:
— Теперь понял. Передайте своему хозяину: прежняя сделка аннулируется. Если не согласен — пусть сам ко мне явится.
Чаньгуй, которым чудом удалось избежать гибели, не стали дожидаться повторного приглашения — они разбежались, кто быстрее. Глядя на их глуповатые спины, Цзян Хун вдруг засомневался, донесут ли они его слова.
Он обернулся и увидел, как Су Ча, стоя в полумраке переулка, смотрит на него большими, влажными, как у испуганного зверька, глазами. Взгляд её был настолько пристальным, что Цзян Хун не мог его проигнорировать. Ясно было видно: она не упустила ни единого слова и сейчас лихорадочно размышляла, что значили его последние фразы.
— Можешь задать три вопроса.
Су Ча, постоянно напоминавшая себе держать язык за зубами, при таком неожиданном разрешении тут же выпалила, переполненная вопросами:
— Вы знаете, почему меня принесли в жертву?
— Да.
Су Ча ждала продолжения, но Цзян Хун лишь зловеще усмехнулся. Она тут же поняла: первый вопрос потрачен зря. Сжав кулаки от досады, она спросила:
— Почему именно меня принесли в жертву?
Цзян Хун опустил взгляд на её чистые, прямые глаза, помедлил и ответил:
— Потому что у тебя слишком лёгкая судьба и невероятная неудача. Кого ещё использовать как замену, если не тебя?
Хотя Су Ча впервые слышала о «лёгкой судьбе», ответ всё ещё не раскрывал главного. У неё оставался последний шанс, и она не хотела его тратить впустую. Подавив раздражение на Цзян Хуна за уклончивость, она спокойно сказала:
— Последний вопрос я оставлю на потом.
Цзян Хун не ожидал такого хода и приподнял бровь, но промолчал. Впрочем, ему было всё равно: она может спрашивать хоть завтра, а он волен не отвечать. Даже если ответит — никто не гарантирует, что это будет правда. Он и не собирался рассказывать ей истину.
Цзян Хун подгонял Су Ча, чтобы скорее вернуться за одеждой, но она всё ещё переживала из-за трупа, оставшегося в переулке.
— А его не надо убрать? Вдруг полиция найдёт?
— С таким переломом шеи, что голова закручена на триста шестьдесят градусов, до тебя дело не дойдёт.
— Но… — Су Ча поморщилась и тихо добавила: — В его глаз вонзено стекло… Это я сделала.
Цзян Хун безэмоционально взглянул на изуродованное тело, валявшееся у стены с открытыми глазами и осколком в глазнице. Он окинул Су Ча взглядом с ног до головы и сказал:
— Ты, девчонка, и правда способна на такое.
Когда речь идёт о жизни и смерти, почему бы и нет? Но Су Ча лишь привычно растянула губы в слабой улыбке, не осмеливаясь возражать вслух. И уж точно не собиралась рассказывать Цзян Хуну, что в тот момент нападавший выглядел точь-в-точь как он.
Автор говорит:
Главный герой показал свою жестокую сущность. Не пугайтесь — держитесь за меня крепче!
Су Ча шла по берегу реки, увязая в грязи.
Она не помнила, где находится и зачем идёт вперёд. Пронизывающий холод мокрой одежды не останавливал её, равно как и пронзительные стоны и плач призраков вокруг. Она двигалась механически, без чувств.
Левая нога с хлюпом погрузилась в густой ил. Она попыталась вытащить её, но не смогла. Тогда машинально опустила взгляд и увидела мужчину, у которого осталась лишь верхняя половина тела. Он из последних сил цеплялся за её лодыжку, пытаясь выбраться на берег.
Су Ча взглянула на чёрную, бурлящую реку, где толпы призраков, крича и расталкивая друг друга, тянулись к берегу. Затем она снова посмотрела на мужчину, цеплявшегося за неё, слегка наклонила голову и, не проявляя ни капли сочувствия, резко пнула его в череп, где уже виднелись обнажённые кости. Призрак, едва не вырвавшийся из ада, сорвался обратно в воду.
Он успел издать лишь пару обрывков крика, прежде чем его затянуло в реку. Там его мгновенно разорвали на части другие призраки.
Су Ча наблюдала, как он мечется в потоке, страдая и не находя покоя. На её губах сама собой появилась жестокая, довольная улыбка. Ей было приятно смотреть на эту сцену — даже восхищаться ею.
На противоположном берегу простиралась бескрайняя тьма, в которой не было ни людей, ни предметов. Но Су Ча ощущала оттуда тревожное, нетерпеливое волнение.
Ей нужно перейти реку.
Ей нужен мост.
Она должна добраться до того берега и найти источник этого беспокойства.
— Ты совсем жить надоела? Я вытащил тебя оттуда не для того, чтобы ты сама лезла на смерть!
Низкий, хриплый голос, как гром среди ясного неба, вырвал Су Ча из сна. Её сознание всё ещё блуждало по тому жуткому берегу, и, открыв глаза, она увидела нахмуренное лицо Цзян Хуна. Его резкие упрёки ошеломили её — она не сразу поняла, что происходит.
Увидев её растерянный и испуганный взгляд, Цзян Хун немного смягчился, хотя в голосе всё ещё звучало раздражение и досада:
— Я же говорил, у тебя судьба лёгкая. Надо быть осторожнее! Твоя душа сама отправилась в загробный мир и не вернулась — хочешь стать одиноким призраком? Ну и молодец!
Су Ча наконец пришла в себя и вздрогнула.
Бездонная чёрная река, демоны, обречённые на вечные муки… Это был не кошмар.
Если бы она упала в реку, её ждала бы та же участь. А ведь тогда она не испугалась — даже пнула того призрака! Вспоминая это сейчас, Су Ча похолодела от ужаса.
— Но раньше со мной такого никогда не было…
— Тебя окружили чаньгуй, твоя ян-ци почти иссякла. Теперь ты не такая, как раньше. Достаточно малейшей неосторожности — и душа покинет тело, — перебил Цзян Хун её растерянное бормотание. Он сделал рукой бросок, будто что-то кидал ей. — Надень это, чтобы не лезла в беду сама.
Су Ча поймала предмет и присмотрелась: это был зуб зверя-оберега, нанизанный на чёрную верёвку.
Зуб был длиной примерно в два пальца, с матовым молочно-белым отливом. Острый конец был подточен, но при прикосновении всё ещё ощущалась боль — в нём чувствовалась ярость и жестокость, будто его владелец некогда был грозой всех окрестностей. По изношенной верёвке было видно, что амулету много лет, и, скорее всего, он обладал сильной защитной силой.
Цзян Хун, заметив, что Су Ча всё ещё разглядывает зуб, не надевая его, нетерпеливо шагнул вперёд, вырвал амулет из её рук и грубо накинул ей на голову.
Су Ча попыталась увернуться, подняв руки, но избежать этого не удалось. В итоге она просто опустила руки и покорно позволила ему. Волосы, конечно, оказались в полном беспорядке.
Цзян Хун, увидев её растрёпанную причёску, не удержался и усмехнулся, но тут же снова нахмурился:
— Быстрее вставай и иди в магазин. Не думай, что можешь валяться.
Су Ча недовольно поправила волосы, но, взглянув на зуб зверя-оберега, висевший у неё на груди, почувствовала тепло в сердце. Она окликнула Цзян Хуна, уже направлявшегося к двери:
— Спасибо вам, Мастер Цзян.
Цзян Хун махнул рукой, не оборачиваясь.
— Но в следующий раз, когда будете заходить ко мне в комнату, можно постучаться? — добавила Су Ча, прикрываясь своей пижамой. Ей всё ещё было неловко от того, что Цзян Хун может в любой момент ворваться к ней.
— Конечно, — остановился он и обернулся, с явным презрением оглядев Су Ча, прятавшуюся под одеялом. — Обязательно постучусь, когда приду забирать твой труп. Да и вообще, — покачал он головой, — неужели ты думаешь, что мне интересно смотреть на твою фигуру, где даже спереди и сзади не отличишь?
http://bllate.org/book/6367/607313
Готово:
