Вот оно что. Значит, он отправил Тан Фэн в усыпальницу не просто чтобы избавиться от неё с глаз долой, а чтобы выставить за пределы дворца и тем самым бросить на растерзание врагам. Внутри императорского дворца, где стража неусыпна, да ещё при том, что Тан Фэн годами укрепляла здесь свои позиции, напасть на неё было делом непростым. К тому же между ним и родом Тан давным-давно накопилась глубокая вражда — если бы с ней что-то случилось во дворце, сразу возникли бы подозрения. А вот снаружи всё иначе: желающих свести с ней счёты хоть пруд пруди. Ему же достаточно лишь вытолкнуть её под чужие клинки.
Император Шуньди усмехнулся, и в его глазах, так похожих на глаза покойной императрицы Сюй, заплясали злорадство и торжество.
— Да, ваше величество, — покорно склонил голову Сюй Чжун. — Сию минуту исполню.
Когда он ушёл, к императору подошёл его личный юный евнух Тань Цюйэр, убрал остывший чай и поставил перед ним свежую чашу парного молока.
— Цюйэр, как думаешь, пойдёт ли Сюй Чжун предупредить Тан Фэн? — спросил император, поглаживая подбородок.
Тань Цюйэру было пятнадцать лет, и с тех пор как император обрёл разум, мальчик неотлучно находился при нём, став одним из самых доверенных людей. Этот ход был направлен не только против Тан Фэн, но и против самого Сюй Чжуна: император хотел проверить, можно ли рассчитывать на человека, служившего ещё при прежнем государе.
— Ваше величество убивает двух зайцев одним выстрелом — поистине мудро! — Тань Цюйэр, с детства привыкший к дворцовым интригам, обладал собственной хитростью. — По мнению вашего ничтожного слуги, даже если Сюй Чжун раньше и склонялся к стороне великой наложницы, теперь он прекрасно понимает, кому следует служить. Если бы у него не хватило сообразительности, он не продержался бы при прежнем императоре более двадцати лет.
Император Шуньди весело рассмеялся:
— А мне-то хочется, чтобы он всё же пошёл ей докладывать! Тогда у меня будет полное право снять его с должности главного евнуха и отправить подметать полы в холодный павильон. А ты, — добавил он, посмотрев на юношу, — сможешь попробовать сладость власти главного евнуха.
Тань Цюйэр обошёл стол и опустился на колени перед государем:
— Ваше величество! Ваш ничтожный слуга не смеет мечтать о таком. Благодаря вашей милости я имею честь быть рядом с вами. Довольствуюсь тем, что стану вашей верной собакой, и не осмелюсь даже думать о должности главного евнуха.
Император пожал плечами и лишь усмехнулся. Кто же не хочет власти? Просто время ещё не пришло.
А в это время Сюй Чжун стоял в нерешительности. Он и вправду был глазами и ушами великой наложницы, но теперь император дал ему шанс выбрать сторону. Стоит ли продолжать верность Тан Фэн? Молодой государь обладает законным правом на трон — с ним не поспоришь. Но что до самой Тан Фэн… честно говоря, даже если император проживёт ещё десять лет, ему не сравниться с ней в изворотливости.
Сюй Чжун, человек с богатым жизненным опытом и глубоким умом, прекрасно понимал: это испытание. Если пройдёт — останется главным евнухом. Если провалится — во дворце найдётся для него «уютное местечко».
Он поднял глаза. Перед ним простиралась пустая площадь, словно отражая его внутреннюю пустоту.
— Учитель, вы чего здесь стоите? — окликнул его с дальнего конца площади Сяо Юаньцзы, подбегая с метлой в руках.
Сюй Чжун очнулся и, увидев ученика в рабочей одежде и с уборочным инвентарём, нахмурился:
— Ты как сюда попал с метлой?
Сяо Юаньцзы почесал затылок и смущённо пробормотал:
— Ученик ничтожен… опозорил вас, учитель…
Сюй Чжун всё понял. Новые времена — новые люди. Даже среди евнухов: приходит новое правление — приходят и новые фавориты. Его, великого главного евнуха, уже считают лишним.
В этот миг он окончательно принял решение.
В Сяолинской усыпальнице Ляньоу руководила распаковкой багажа. У великой наложницы было столько роскошных нарядов и драгоценностей, что целая комната не вмещала их.
— Нельзя складывать! Нельзя! — закричала Ляньоу, бросаясь к одной из служанок, которая собиралась аккуратно сложить шелковые одеяния в шкаф. — Каждое из этих платьев стоит тысячи золотых! Если их так сложить, они придут в негодность!
Девушка отступила в сторону и обиженно пробормотала:
— Но если не складывать, всё равно не поместится…
Ляньоу огляделась: ещё два больших сундука не распакованы, а в комнате уже не осталось свободного места. Она невольно вспомнила три огромные кладовые во дворце Чэнцянь — казалось, это было в прошлой жизни.
Она потерла виски, чувствуя растерянность. Ведь всё это — драгоценности её госпожи!
В этот момент Тан Фэн переступила порог. Увидев суету, она спокойно произнесла:
— Зачем распаковывать всё это? Всё равно носить не придётся. Если можно — продавайте.
— А?! — Ляньоу в изумлении подняла голову и поспешила поклониться. — Великая наложница! Простите за невежливость!
Тан Фэн небрежно махнула рукой:
— Это всё мёртвые вещи. Не тратьте на них силы. Найди способ избавиться от них и преврати в серебряные векселя — мне будет приятнее видеть деньги, чем груду тряпок.
Она была вдовой прежнего императора, и все эти яркие шелка и парчи уже не подходили её статусу. Лучше продать их — в будущем деньги всегда пригодятся.
— Поняла, госпожа, — кивнула Ляньоу.
Тан Фэн бросила последний взгляд на комнату и, не проявив ни малейшего сожаления, развернулась и ушла.
Одна из служанок тихо спросила Ляньоу:
— Сестра Ляньоу, разве не вы сами говорили, что всё это — сокровища нашей госпожи? Почему она так легко от них отказывается?
Ляньоу взглянула на неё и больно ущипнула за ухо:
— Ты что, решила, что решения госпожи нужно сначала тебе докладывать?
— Нет-нет! Простите, сестра Ляньоу, отпустите! — запищала девушка.
Несмотря на то, что они теперь жили в усыпальнице, Ляньоу строго соблюдала порядки дворца Чэнцянь. Она хотела, чтобы все здесь понимали: хотя госпожа и покинула дворец, правила остаются прежними. Иначе в такой непростой ситуации обязательно найдётся кто-то, кто начнёт тайно сноситься с внешним миром — а тогда будет слишком поздно принимать меры.
Тан Фэн отлично знала методы Ляньоу. Раз она не вмешалась — значит, одобряет. За пять-шесть лет службы у неё Ляньоу доказала свою ценность: если бы она не справлялась с такими мелочами, её бы не взяли с собой в изгнание и не назначили старшей служанкой после ухода Лянье.
Ночью Тан Фэн сидела в спальне и переписывала буддийские сутры. С тех пор как император скончался, она носила только простые одежды, не расставалась с чётками и каждую ночь неизменно полчаса посвящала переписыванию священных текстов.
Вероятно, всё же чувствовала вину. В последние минуты он думал о том, как бы её защитить, а она, неблагодарная, помнила лишь о мести за уничтожение своего рода и так и не сказала ему ни слова правды.
Пальцы онемели от долгого письма, и она отложила кисть, посмотрев в дверной проём.
Лунный свет мягко озарял тишину ночи. Пусть он там, на небесах, уже всё знает — ей не нужно ничего объяснять. В уголках губ мелькнула лёгкая усмешка. Сколько лет прошло… Давно забыла, как откровенно говорить с кем-либо.
В дверях мелькнула тень. Ляньоу вошла с маленькой чашкой сладкого рисового отвара с клёцками.
— Госпожа, вы мало ели за ужином. Боюсь, проголодаетесь. Приготовила вам немного клёцек — подкрепитесь.
Тан Фэн взглянула на изящную бирюзовую чашу, в которой плавали аккуратные клёцки, источающие аромат браги. Хотя аппетита не было, она не захотела огорчать служанку и стала есть маленькими глотками.
По правилам этикета, за трапезой не говорят. Съев половину, она отставила чашу в сторону и похвалила:
— Вкусно.
Ляньоу удовлетворённо улыбнулась и вышла, унося посуду.
Тан Фэн снова взяла кисть и продолжила переписывать оставшуюся часть сутр.
Когда до конца оставалось всего несколько строк, снаружи раздался звон сталкивающихся клинков. В следующее мгновение чья-то фигура влетела в комнату и рухнула прямо перед её письменным столом, изрыгнув кровь.
— Убийцы! — закричал чей-то голос.
Тишину ночи разорвал гул сражения, который становился всё громче.
Тан Фэн спокойно вернулась на своё место и, не обращая внимания на шум битвы, дописала последние две строки.
— Тан Фэн! Сдавайся! — пронзительно крикнул кто-то, и лезвие меча вспыхнуло в лунном свете, устремившись к её горлу.
Тан Фэн отклонилась назад и в сторону, уклоняясь от смертельного удара. Убийца в чёрном вскочил в воздух и нанёс второй удар — такой, от которого невозможно было бы уцелеть.
— Дзинь!
Тан Фэн отпрыгнула на два шага назад. Её спасло лезвие, вовремя вставшее на пути меча. Воин, державший клинок, обладал огромной силой: от удара убийцу отбросило на четыре-пять шагов.
— Так вы уже знали, что мы придём, госпожа? — спросил мужчина с мечом, воспользовавшись паузой.
Тан Фэн узнала его — Лэй Му, младший полководец князя Юго-Западного. Говорили, его клинок «Цинминь» уже унёс жизни тысяч врагов. Что он делает здесь?
Она кивнула в сторону сражающихся за окном:
— У меня есть охрана. А вы откуда взялись?
Лэй Му не успел ответить: отброшенный убийца вновь бросился в атаку. Лэй Му не мог рисковать и вступил в бой.
Раз Фэн Сянцзи тоже прислал своих людей, Тан Фэн больше не волновалась за свою безопасность. Чтобы не мешать бойцам, она ушла в спальню и легла на ложе, прислушиваясь к звону мечей. Хотя и была центром бури, она оставалась совершенно спокойной.
Через время всё стихло.
Тан Фэн вышла наружу. От двери спальни до входа во двор лежали тела более десяти убитых, каждый — в ужасных муках. Во дворе картина была ещё мрачнее: кровь залила пол, колонны, клумбы — повсюду.
Лунный свет безмятежно озарял землю, став свидетелем этой бойни.
Одежда Сяо Цзиньцзы была изорвана в нескольких местах, но он не обращал внимания, приказывая слугам выносить трупы.
— Остались ли живые? — спросила Тан Фэн.
Из тени вышел Лэй Му, вытирая лицо:
— Зачем вам пленные, госпожа? При таком нападении даже если бы кто-то и остался в живых, он всё равно не заговорил бы. Лучше убить всех.
— Верно, — кивнула Тан Фэн.
Сяо Цзиньцзы тем временем пересчитал тела и подбежал к ней:
— Госпожа, погибли два евнуха и одна служанка. Они не были целью нападения, просто несчастно оказались не в том месте и не в то время.
— Сяолинская усыпальница — царская гробница. Наверняка здесь хорошая фэн-шуй. Выбери для них место и похорони достойно. Все трое погибли ради меня. Выдай каждой семье по сто лянов — это мой дар.
— Слушаюсь, госпожа.
Лэй Му смотрел на неё с изумлением: она сохраняла полное спокойствие с самого начала. Похоже, господин Вэнь был прав — она вовсе не обычная женщина. А потом в его голове мелькнула мысль: неужели такой тип женщин нравится князю? Кажется, к ней совсем непросто подступиться…
— С каких пор генерал Лэй стал телохранителем? — спросила Тан Фэн, разворачиваясь к нему с лёгкой насмешкой.
Лэй Му промолчал. Сказать ли правду? Вряд ли кто поверит, но он и вправду не сам вызвался.
— Вас прислал князь Юго-Западный?
Лэй Му покачал головой, стараясь выглядеть честным:
— Меня послал господин Вэнь. Он сказал, что ваша безопасность напрямую влияет на дела князя. Если с вами что-то случится, это наверняка отразится на боевом духе князя на фронте. Поэтому, пока князь ведёт войска из Шу, господин Вэнь направил меня сюда.
— Разве вы не пошли с князем на войну?
— Людей хватает, — буркнул Лэй Му.
Тан Фэн нахмурилась. Что значит «людей хватает»?
Лэй Му, явно с досадой, пояснил:
— На юго-западе всего не хватает, кроме воинов. Князь сказал, что это мелкая стычка, и велел уступить место молодым. — Он помолчал, явно обиженный, и добавил: — Хотя мне всего двадцать… тоже ведь молод.
Тан Фэн изумилась. Она и не думала, что его послали по такой причине. Впрочем… ладно, глупо было думать иначе.
— Вы всё это время держались поблизости?
http://bllate.org/book/6365/607179
Готово:
