— Ах, моя внученька вернулась! Дедушка до смерти по тебе соскучился! Иди-ка сюда, дай на тебя взглянуть… — У Фанда щипнул пальцами щёчку внучки и принялся причитать: — Эх-эх, да ты немного похудела! Неужто там плохо кормили?
— Ещё бы! Я так скучала по домашней еде, чуть не заплакала! — У Сяньхао болтала руку дедушки и надула губки.
Старик тут же заохал от жалости и ткнул пухлым пальцем в сына:
— Ну чего стоим? Пошли скорее! Ребёнок же голодный!
У Се молчал.
Его подготовленная нотация только-только началась — и сразу же заглохла.
Едва он потянулся к задней дверце машины, как старик брезгливо скривился:
— Ты на переднее садись, а мы с Хаохао сзади поедем.
У Се снова промолчал.
Что это — старик разве боится, что он, отец, съест собственную дочь?
У Сяньхао забралась в машину, расстегнула маленький рюкзачок и начала одну за другой доставать сувениры, чтобы похвастаться перед дедушкой. У Фанда, увидев внучку, радостно похлопал себя по пивному животу и захохотал, как сам Будда Смеющийся.
— Дедушка, смотри! — У Сяньхао загадочно прищурилась и резко вытащила из сумки большой предмет. — Вот эта пачка сигарет — я купила её в дьюти-фри! Говорят, даже королевская семья такие курит…
— Как ты можешь покупать дедушке сигареты, если ему здоровье поправлять надо? — У Се обернулся и наконец нашёл повод вставить слово.
У Сяньхао замерла, тихо «мм» произнесла, крепче сжала пачку и опустила голову.
Девочка закусила губу — вся её прежняя радость испарилась. У Фанда нахмурился.
Он терпеть не мог, когда его внучку огорчают.
— Да перестань ты тут больничные порядки устраивать! — старик сердито сверкнул глазами на сына. — Это ведь внучкин подарок! Она помнит о дедушке! Я просто посмотрю, я же не буду курить!
С этими словами он вытащил у девочки пачку и принюхался:
— Я только понюхаю… я же не курю…
У Се снова промолчал.
Отложив сигареты, У Фанда снова с нежностью стал разглядывать свою внучку. Девочка за эти дни немного похудела и даже загорела. Он взял её за руку:
— Поехали ко мне? Бабушка сварит тебе рёбрышки!
Услышав про рёбрышки, глаза У Сяньхао засияли. Она невольно бросила взгляд в зеркало заднего вида.
О-о-ох… лицо её папы будто покрылось льдом.
Она подумала и прижалась к руке дедушки, мягко проговорив:
— Мне тоже очень хочется рёбрышек от бабушки… но мне всё же сначала надо домой.
У Се на миг замер, и выражение лица его сразу смягчилось.
— Мне нужно сначала навестить маму, иначе она будет волноваться, — продолжала У Сяньхао, опустив ресницы и скривив губки, словно провинившаяся школьница. — Я знаю, мама злится, но ведь она переживает за меня. Если я спрячусь от неё, ей станет ещё грустнее…
Дочь понимает маму — У Се, всегда любивший жену, был глубоко тронут. Он выдохнул и улыбнулся:
— Вот и правильно! Мы ведь тоже так волновались… Мама тебя так ждала…
У Сяньхао наклонилась вперёд и схватила рукав отца:
— А если мама очень сильно рассердится? Мне страшно… А вдруг она меня отшлёпает?
Глядя на этот мольный, испуганный взгляд дочери, сердце У Се тут же растаяло.
— Нет, не отшлёпает! Тебе уже сколько лет — она что, будет тебя бить? Не бойся, папа рядом, он поговорит с мамой!
У Сяньхао лукаво прищурилась и прижалась щекой к плечу отца:
— Папа самый лучший!
Конечно, она прекрасно знала, что мама её не ударит. Просто хотела проверить, встанет ли папа на её сторону. И понимала, что дедушка специально приехал в аэропорт, чтобы её выручить. Но ведь нельзя же прятаться у него вечно.
— Папа, времени мало было, я тебе ничего не успела купить… Зато для мамы кое-что есть, — У Сяньхао достала из-за спины две коробочки. — Шёлковый шарф и флакон духов. Эти духи мама давно хотела, их трудно найти — как раз в дьюти-фри оказались, я и взяла…
Она замолчала и хитро прищурилась, как маленькая лисичка:
— Духи отдай маме сам и скажи, что это ты подарил!
У Се взял флакон и не смог вымолвить ни слова. Его дочка держала его в полном подчинении.
Ну и ладно…
У Сяньхао вернулась на заднее сиденье и подмигнула дедушке своими чёрными блестящими глазками. У Фанда сиял от радости и незаметно показал внучке большой палец.
Некоторое время трое наслаждались теплом семейного уюта, пока У Сяньхао вдруг не вспомнила:
— Кстати, пап, ты слышал про анальгезию?
— Конечно, очень редкое заболевание, — У Се обернулся, удивлённый. — Почему ты вдруг спрашиваешь?
— Э-э… — У Сяньхао почесала висок, её чёрные глаза слегка забегали. — На днях за границей услышала пару слов. Его можно вылечить? Ты встречал таких пациентов?
— Это генетическое заболевание, лечения нет. Исследований почти не проводится — случаев крайне мало. Хотя одного пациента я видел… несколько лет назад. Ему было около сорока. Один глаз он потерял ещё в детстве — говорят, случайно выдавил, потому что не чувствовал боли. Пальцы у него все деформированы, постоянно травмировался, они всё время опухшие…
Услышав «вылечить нельзя», сердце У Сяньхао тут же упало. Последующие слова отца заставили её волосы на затылке встать дыбом. Она вспомнила длинный шрам на спине того мужчины и горько вздохнула.
Он выглядел вполне здоровым, глаза и руки были красивыми… наверное, у него не так уж и серьёзно…
— Хаохао, с кем ты там вообще разговаривала за границей? Не смей с незнакомцами заводить беседы! — У Се воспользовался моментом для наставления. — Вдруг какой-нибудь мужчина заманит тебя в машину, захлопнет дверцу — и что тогда?
У Сяньхао молчала. Она ведь действительно села в чужую машину.
— Или напоит до беспамятства! Ты и стоять не сможешь, а он увезёт тебя бог знает куда! Очень опасно!
У Сяньхао снова промолчала. Папа, ты что, ясновидящий?
**
Перед началом учёбы У Сяньхао вела себя дома образцовой дочкой: помогала маме, капризничала с папой и, когда злилась, щипала братишку. Дни летели незаметно.
О поездке она никому подробно не рассказывала. Всё, что связано с У-гэ, девушка бережно хранила в сердце.
Она думала, что поездка в Ангкор-Ват поможет ей распрощаться с давней мечтой, но вместо этого узел стал только крепче. Она не могла объяснить, что именно связывает её с этим местом, но теперь, стоит только подумать об Ангкоре, перед глазами возникал высокий мужчина с весёлыми миндалевидными глазами и лукавой улыбкой…
У Юйлунь заметил, что сестра часто задумчиво смотрит вдаль, и, обходными путями, спросил, не случилось ли у неё «романа». У Сяньхао ни за что не хотела отвечать.
В конце концов У Юйлунь махнул рукой и многозначительно покачал головой:
— Видимо, для женщины самое страшное — не потерять печень или почки…
Не договорив, он получил от сестры сокрушительный удар.
Накануне зачисления госпожа У села в семейную машину с большой коробкой рёбрышек от бабушки и весело отправилась в университет. Дверь общежития была широко распахнута, и голоса двух соседок по комнате слышались ещё издалека.
Увидев У Сяньхао, Сюй Юйюй и Чжун И тоже обрадовались. В их четвёрке жили только трое. Хотя девушки учились на разных факультетах, за два года они отлично сошлись.
У Сяньхао изучала дизайн одежды, Сюй Юйюй — фортепиано, а Чжун И — вокал. Обе соседки были из других городов, а У Сяньхао, хоть и жила в том же городе, находилась слишком далеко от кампуса и почти всегда ночевала в общаге.
— Едим рёбрышки! — У Сяньхао высоко подняла контейнер, и соседки тут же радостно вскинули руки. Рёбрышки от бабушки У были знамениты — три девушки уже пристрастились к ним.
Сюй Юйюй и Чжун И тоже достали домашние угощения. Три подруги сдвинули стулья, устроились на полу и начали есть, болтая без умолку.
— Сегодня утром я видела Лин Чэна в столовой, — Чжун И взглянула на У Сяньхао.
Сюй Юйюй сразу поняла намёк и, жуя рёбрышко, тихонько захихикала. У Сяньхао никак не отреагировала — она сосредоточенно ела, и её вишнёвые губки блестели от соуса.
— Как только увидел меня, сразу спросил, вернулась ли ты, — продолжала Чжун И. — Говорит, хочет обсудить с тобой организацию фестиваля искусств… но это же явно предлог…
— Конечно, предлог! Просто хочет пригласить Хаохао! — Сюй Юйюй бросила косточку. — Раз захочет — пусть прямо скажет!
— Он мне написал в вичат, спрашивает, есть ли у меня время обсудить фестиваль, — У Сяньхао вытерла руки салфеткой и облизнула уголок губ. — Я ответила, что поговорим после начала занятий.
Лин Чэн был довольно известен в университете — талантливый пианист, интеллигентный и благородный юноша, да ещё и из богатой семьи. Но в их комнате он упоминался исключительно из-за У Сяньхао.
После совместной постановки мюзикла этот старшекурсник проявлял к ней особое внимание: приглашал на обеды, репетиции, «обсуждения». У Сяньхао отказывалась, насколько могла, но он не сдавался и снова и снова звал её.
— Кстати! В нашем факультете в этом семестре будет выступать легендарный музыкант! — вдруг оживилась Сюй Юйюй. — Он приедет с лекцией в первый же день занятий!
Сюй Юйюй таинственно улыбалась, но на лице у неё было написано: «Спроси меня скорее!». Чжун И игриво подыграла:
— Кто?
— Дань Цыбай!
«Спроси меня!» превратилось в «Неужели правда?!», и Сюй Юйюй с удовлетворением наблюдала, как Чжун И округлила глаза и ахнула:
— Серьёзно?!
— Абсолютно! В нашем групповом чате все с ума сошли! Говорят, пришлось приложить огромные усилия, чтобы его пригласить. Все думали, он точно не приедет.
Подруги в восторге захлопали в ладоши, а У Сяньхао невозмутимо жевала мясо, хрустя хрящиками и иногда облизывая пальцы.
— Вы о ком? — спросила она.
Музыканты автоматически проигнорировали её — они были поглощены радостью от встречи с кумиром.
— Это же национальное достояние! В каникулы я пересматривала запись его выступления на конкурсе Шопена. Не верится, что скоро увижу его живьём! А-а-а, как же волнительно!
— Да! У него такой высокий уровень исполнения в таком юном возрасте! Я уже сто раз переслушала его концерт с оркестром «Ай» — играет как бог!
— Ты смотрела дораму «Симфония любви»? Говорят, прототип главного героя — он! И в жизни он ещё красивее, чем в сериале! — Чжун И повернулась к У Сяньхао. — Хаохао, можно мне в первый день учебы пробраться на ваш факультет?
У Сяньхао, занятая рёбрышком, пробормотала:
— Не пойду. Не знаю его.
— Да ладно тебе! Конечно, пойдёшь! Билеты на его концерты невозможно достать, а тут такой шанс увидеть великого пианиста вблизи!
Сюй Юйюй решительно махнула рукой:
— В первый день вы обе идёте со мной! Обещаю, проникнем внутрь!
**
В день начала занятий Чжун И и Сюй Юйюй готовились к встрече с кумиром как к торжеству: то накладывали макияж, то поправляли причёску, то переживали, что опоздают и не займут хороших мест. У Сяньхао тоже волновалась — не из-за лекции, а потому что картофельные булочки в столовой могли закончиться.
Когда три подруги, держа булочки и соевое молоко, наконец добрались до аудитории, внутри уже не было свободных мест. Чжун И быстро заметила два места у двери в углу. У Сяньхао вышла в коридор, принесла стул из другой аудитории и устроилась в углу, тайком доедая заветные булочки.
Сегодня в аудитории царила необычная атмосфера — людей было гораздо больше обычного. Почти все девушки, духи пахли сильнее, в воздухе витало напряжённое женское возбуждение. Повсюду девушки поправляли макияж перед зеркальцами и приводили в порядок волосы, готовые к бою.
У Сяньхао, держа в зубах пакетик с соевым молоком, вдруг вспомнила исторические дорамы: ряды красавиц-конкурсанток, а евнух с длинным хвостом кричит: «Оставить!», «Вручить благоуханный мешочек!»…
Погружённая в мечты, она не заметила, как в аудитории воцарилась тишина.
У Сяньхао подняла глаза и увидела, как директор в костюме вошёл с широкой улыбкой и пригласил кого-то жестом.
В дверях появился высокий мужчина в белой рубашке и чёрных брюках — идеальная фигура, широкие плечи и узкие бёдра. Подняв взгляд выше, У Сяньхао встретилась глазами с парой знакомых миндалевидных глаз.
Она широко раскрыла глаза, и пакетик с соевым молоком выпал ей изо рта прямо на стол.
Это же Бай Ци из Ангкора!
http://bllate.org/book/6303/602425
Готово:
