Движения Линь Юаньбея, тянувшего её за руку, вовсе не отличались джентльменской вежливостью. От этой тряски у неё начало мутить в глазах, а терпеть она никогда не умела. Вспыхнув гневом, Хао Цзя вырвалась из его хватки и, перехватив инициативу, прижала мужчину к зеркалу в прихожей.
— Поцелуй меня.
Она подставила ему губы, ярко накрашенные оттенком кленового листа.
Линь Юаньбэй отвёл лицо.
— Целуешь или нет?
Хао Цзя пригрозила ему, согнув длинную ногу и уперев колено в набухшее место — явно намереваясь повторить ту самую ночь.
Раз уже попавшись, Линь Юаньбэй не собирался давать ей второй шанс. Разозлившись, Хао Цзя принялась гоняться за ним, как кошка за мышью. Но от выпитого вина голова кружилась всё сильнее, и уже через несколько попыток она запыхалась, обессилев, и опустила лоб ему на плечо, прекратив сопротивление.
Раз… два… три… прошло несколько минут.
Хао Цзя по-прежнему оставалась в той же позе, но уже бормотала себе под нос:
— Прости меня… просто поцелуй…
Убедившись, что она действительно уснула, мужчина, прижатый к зеркалу, осторожно поддержал её затылок, перенеся весь её вес на правую руку.
Перед ним оказалось личико, на котором была лишь помада. Вблизи даже виднелись парочка веснушек у уголков глаз, но это ничуть не портило её красоты.
Спящая продолжала бормотать, словно во сне, снова и снова повторяя одну и ту же фразу:
— Прости меня… просто поцелуй…
Линь Юаньбэй отнёс её в гостевую комнату. В тот момент, когда он собрался уходить после того, как укрыл её одеялом, Хао Цзя вдруг схватила его за руку, резко прижавшись всем телом и подставив губы к уголку его рта, капризно требуя:
— Не поцелуешь — не уйдёшь…
В отличие от предыдущих раз, когда он холодно отстранялся, на сей раз Линь Юаньбэй не уклонился. Он слегка повернул лицо и правой рукой приподнял её подбородок, дав ей то, чего она так хотела…
***
На следующее утро Хао Цзя проснулась и, внимательно осмотревшись и собрав воедино обрывки воспоминаний, поняла: она в доме Линь Юаньбея.
Она опустила взгляд на грудь — ни одного следа, ни одного пятнышка. Кроме помятой и растрёпанной одежды, ничего не изменилось.
Разочарованная, она встала с кровати и направилась в гостиную. Повернув за угол, увидела Линь Юаньбея на балконе — он разговаривал по телефону.
Он стоял спиной к ней, засунув руку в карман. Даже на фоне утреннего солнца его силуэт выглядел необычайно привлекательно.
Пока она, заворожённая, смотрела на него, он вдруг обернулся, убрал телефон и, встретившись с ней взглядом, спокойно вошёл внутрь.
Хао Цзя прислонилась к стене, скрестила руки на груди и насмешливо бросила:
— Линь Юаньбэй, ты совсем мужиком быть перестал?
Линь Юаньбэй лишь мельком взглянул на неё.
Проигнорирована.
Но Хао Цзя не собиралась сдаваться. Подходя к нему, она начала расстёгивать пуговицы на рубашке. Под ней не было ни белья, и к тому моменту, как она остановилась перед ним, её соблазнительные изгики полностью обнажились перед Линь Юаньбеем.
Зрелище, от которого кровь приливает к голове.
— Значит, тебя отвергли, когда ты пыталась соблазнить?
Дин Юйжоу с другого конца провода сразу попала в точку.
— Ну, не совсем отвергли… хотя бы поцелуй получил.
— Поцелуй?
Хао Цзя не стала скрывать и подробно, без утайки, рассказала подруге обо всём, что произошло прошлой ночью, включая то, как она, напившись, разыгрывала сумасшедшую.
— Чёрт! Ты опять используешь алкоголь, чтобы вытягивать из него признания! Осторожнее, а то Линь Юаньбэй узнает, что ты притворялась пьяной, и тогда тебе точно придётся каяться!
— Но-но-но, — Хао Цзя покачала указательным пальцем. — Юйжоу, ты же знаешь: мужчины — самые искусные притворщики на свете.
Возможно, он давно понял, что женщина манипулирует им, но всё равно играет свою роль, пока не получит желаемого.
— Но твой-то мужчина не из обычных, — заметила Дин Юйжоу.
Тут Хао Цзя и правда не нашлась, что ответить. Кто бы спорил? Нормальный мужчина, увидев почти голую женщину, давно бы повалил её на пол и сделал всё, что полагается — спереди, сзади, сверху, снизу.
Она опустила руки, встала с коврика для йоги, отключила громкую связь и взяла телефон в руку.
— Всё, хватит болтать. Вечером иду к Цюй Цинь обсуждать роль.
— Так ты уже решила?
Дин Юйжоу знала, что Цюй Цинь предлагала ей сняться в фильме, и не ожидала, что та согласится — уж больно упрямый у неё характер. Но, оказывается, Хао Цзя подумала несколько дней и всё-таки приняла решение.
— Да ладно, фильм совсем нишевый, вряд ли его покажут больше чем один день. Но попробовать можно.
— К тому же, — добавила она, — Сяовэй уже подрос. В будущем ему понадобится много денег. Чем больше заработаю — тем лучше.
Дин Юйжоу промолчала. Она знала, что Хао Цзя — человек с железным характером, но сердце у неё мягкое. Как бы плохо ни складывались отношения с матерью, к этому сводному младшему брату она относилась безоговорочно.
Сама Дин Юйжоу не имела братьев и сестёр и не могла до конца понять такие чувства, но всё же напомнила подруге: заботясь о семье, не забывай и о себе.
Хао Цзя недоверчиво рассмеялась:
— Как будто я из тех, кто себе в ущерб живёт?
Поболтав ещё немного, она повесила трубку, пошла принимать душ и краситься. Когда она спустилась вниз, машина Цюй Цинь уже ждала у подъезда. Они поехали встречаться с её другом.
Место встречи — обычная кофейня. Этот знакомый только что вернулся из-за границы, у него было полно дел, и он согласился уделить время Хао Цзя исключительно из уважения к Цюй Цинь.
Честно говоря, роль куртизанки в его фильме уже была отдана другой актрисе, и изначально он шёл на эту встречу крайне неохотно. Но, увидев Хао Цзя, сразу изменил своё мнение.
Почему?
Дело не в том, что у неё какой-то выдающийся актёрский талант. Напротив, когда режиссёр попросил её прочитать несколько реплик, её речь звучала скованно, а мимика — неестественно.
Полный дилетант.
И всё же молодой режиссёр не скрывал восхищения: в Хао Цзя он увидел живое воплощение Сюй Тан.
Эта встреча принесла неожиданную удачу. Перед уходом режиссёр настойчиво попросил Хао Цзя через несколько дней прийти на пробы — вопрос считался решённым.
Хао Цзя легко согласилась.
Режиссёр уехал по делам, оставив Цюй Цинь и Хао Цзя одних в отдельной комнате кофейни.
Поскольку на следующий день в студии танца было много дел и нужно было пораньше прийти, Хао Цзя не собиралась задерживаться. Подхватив сумку, она уже собиралась встать, как вдруг Цюй Цинь «бах!» — швырнула на стол папку.
Хао Цзя вопросительно приподняла бровь. Цюй Цинь кивнула на документы, приглашая её посмотреть.
Пришлось сесть и листать страницу за страницей.
Цюй Цинь внимательно следила за её лицом, пытаясь прочитать эмоции, но потерпела неудачу.
Хладнокровие и презрение.
Прочитав всё, Хао Цзя с вызовом швырнула папку обратно и, уходя, бросила без обиняков:
— И что с того? Я уже не та, кем была четыре года назад.
***
Хао Цзя вышла из кофейни и сразу поехала домой.
На следующий день, в выходной, в студию пришло много детей на занятия, и она еле справилась с нагрузкой. Только к часу дня у неё появилось время отдохнуть и перекусить.
Сменив одежду на чистую, она собралась спуститься вместе с сотрудниками пообедать, но у двери увидела Дин Юйжоу с контейнерами еды.
Та помахала пакетом в воздухе, явно гордясь собой, и Хао Цзя не удержалась, чтобы не прикрикнуть с улыбкой:
— Ну и хвастунья!
Они дружили с первого курса университета. Иногда мать Дин Юйжоу, зная, как тяжело Хао Цзя одной в Наньчэне, готовила ей вкусные блюда и просила дочь передать.
Сегодня, зная, как у неё много дел, Дин Юйжоу, у которой после поступления в аспирантуру появилось немного свободного времени, снова принесла домашнюю еду от мамы.
Но, взглянув на девушек рядом с Хао Цзя, она замялась — еды хватало только на одну.
Девушки, конечно, не обиделись, поболтали немного и отправились обедать.
Когда все ушли, они с Дин Юйжоу спустились в кофейню неподалёку.
В кофейне было мало народу — лишь несколько человек отдыхали после обеда. Хао Цзя выбрала место и с жадностью набросилась на еду, не переставая хвалить маму Дин Юйжоу:
— Твоя мама — просто волшебница на кухне!
Дин Юйжоу улыбнулась и уже собиралась сказать: «Ну разве не круто, что у тебя есть такая подруга?» — как вдруг её взгляд случайно упал за окно. Сначала она замерла, потом её лицо окаменело, а правая рука, лежавшая на столе, невольно сжалась в кулак.
Она застыла, будто парализованная.
Хао Цзя почувствовала неладное, отложила палочки и спросила:
— Что с тобой?
Дин Юйжоу не отвечала, её взгляд словно прилип к чему-то за стеклом.
Хао Цзя сама огляделась, пытаясь найти источник тревоги, но видела лишь спешащих прохожих.
Пока не заметила молодую пару: женщина в широких брюках с открытыми плечами держала бумажный стаканчик с кофе со льдом, её длинные волосы прыгали на плечах от быстрого шага. Она направлялась к «Астон Мартину».
У машины стоял мужчина в солнцезащитных очках и разговаривал по телефону. Приняв кофе, он игриво усмехнулся, положил трубку и сел за руль, увозя женщину прочь.
По мнению Хао Цзя, эти двое явно не пара. Но это не её дело.
Она решила, что Дин Юйжоу просто любопытно, и снова взялась за еду.
Но, только взяв кусочек морковки, вдруг вспомнила нечто и, широко раскрыв глаза, посмотрела на подругу:
— Сун Линьсы?!
На лице Дин Юйжоу появилась бледная, вымученная улыбка:
— Сволочь… вылез наружу, да ещё и в таком виде.
Она рассказала Хао Цзя об этом только однажды, когда напилась: в старших классах школы она влюбилась в студента-выпускника, снимавшего квартиру в их доме. Из-за разницы характеров они расстались.
Но обида осталась.
Хао Цзя терпеть не могла такие нерешённые отношения. По её мнению, если любите — будьте вместе, если нет — идите своей дорогой. Зачем эти бесконечные метания?
Она хотела встряхнуть подругу:
— Дин Юйжоу! Не веди себя как девчонка! Если до сих пор не забыла — иди и трахнись с ним, раз уж так хочется!
Этот окрик, похоже, сработал. Дин Юйжоу, будто очнувшись, сначала растерянно открыла рот, а потом вдруг расплылась в улыбке, схватила сумку и чуть не прижала Хао Цзя к себе:
— Милая, как же мне повезло с такой подругой! Погоди, сейчас я заставлю этого ублюдка истечь кровью!
Хао Цзя:
— …
***
Проводив Дин Юйжоу, было уже три часа дня. Учебная нагрузка в студии стала легче, и Хао Цзя наконец перевела дух, устроившись на деревянном полу с телефоном в руках.
Она сыграла одну партию в игру, как вдруг в WeChat пришло сообщение. Открыв его без особого интереса, она увидела, что пишет Юй Чан:
[Хао Цзя-цзе, вечером у нас встреча у ворот Наньского университета. Придёшь?]
Она не ответила ни «да», ни «нет», а просто написала четыре слова:
[Ну и непослушный]
Юй Чан, привыкший быть послушным, не понял, что это значит. Спросив у сидевшего рядом Гао Юйфэна, он вспотел от страха и поспешно извинился:
[Прости-прости! Это же Цзя-мэй, Цзя-мэй!]
[Сколько вас?]
Царица спрашивает.
[Немного. Со мной и одной девочкой — четверо.]
Хао Цзя усмехнулась:
[Девочкой? Скорее, любовницей.]
[Хе-хе.]
[Ладно, хватит ржать — жутко смотрится. Скидывай адрес, приду.]
[Хорошо, жди!]
Спрятав телефон, она подошла к зеркалу в студии, чтобы подкраситься. Взяла свою любимую тёмно-красную помаду, но вдруг почувствовала, что сегодня ей не по душе этот оттенок. Быстро сняла помаду средством для снятия макияжа и нашла давно забытый оттенок — грейпфрутово-красный.
Нанеся его, она поняла: отлично! Весь образ стал свежим, юным.
В прекрасном настроении она отправилась по адресу, который прислал Юй Чан, и вскоре нашла место встречи в тихом уголке за пределами кампуса Наньского университета.
http://bllate.org/book/6274/600402
Готово:
