— Не дай себя обмануть, — вздохнула Ся Юй и притворно сочувственно покачала головой, будто и впрямь сокрушаясь о Ся Фэн. — Раньше она и правда была доброй. Но потом изменилась — стала непредсказуемой. Не суди по первому впечатлению: сначала кажется ангелом, а потом, безо всякого предупреждения, может начать орать и даже бить. Увы! Только моя мама такая терпеливая и добрая, что выносит её!
— Правда? — усомнился Ли Цяо. Ему было трудно поверить, что столь нежная Ся Фэн способна на подобные вспышки.
Внезапно Ся Юй вспомнила:
— Ой, я забыла кое-что взять!
Она тут же потянула Ли Цяо обратно. Подойдя к двери, они остановились.
Из-за неё доносились громкие ругательства.
— О нет, Ся Фэн опять… — Ся Юй поспешила отыскать ключ.
— Похоже, это не Ся Фэн, — быстро заметил Ли Цяо, чутко уловив, что самый яростный голос принадлежит не Ся Фэн, а пожилой женщине.
Дверь распахнулась. Перед ними предстала неожиданная картина.
Чжао Сюйфан, тыча пальцем прямо в нос Ся Фэн, извергала потоки грязных слов. Её лицо, искажённое яростью, сливалось с бранью, делая её по-настоящему отвратительной.
В своих оскорблениях Чжао Сюйфан не только поливала Ся Фэн личными нападками, но и затрагивала память о её давно умершем отце и матери — дочери капиталиста. В пылу гнева она не пощадила даже предков Ся Фэн до восемнадцатого колена.
Из-за её криков соседи, услышав шум, один за другим начали собираться у двери. Это была особенность старых шанхайских переулков: стоит одной семье загреметь — и все тут же выскакивают посмотреть, в чём дело. Сначала у двери собралась небольшая толпа, но вскоре их стало всё больше — люди стекались со всего квартала, чтобы посмотреть на происходящее.
— Это ведь мачеха Ся Фэн? Всегда казалась такой доброй, а ругается-то как!
— Да ты чего! Все такие: в лицо одно, за спиной — другое. Бедняжка Ся Фэн — каково ей с такой злобной мачехой!
Ся Фэн стояла, тихо плача. Несмотря на жестокие слова Чжао Сюйфан, она не проронила ни слова в ответ. Это сразу вызвало сочувствие у зрителей, и общественное мнение мгновенно склонилось на её сторону.
— А разве не говорили, что эта падчерица сама издевается над Чжао Сюйфан?
— Да ладно тебе! Разве не видишь, как её ругают, а она и рта не открывает? С такой-то фурией кто её осмелится обижать!
— Именно! Похоже, Чжао Сюйфан далеко не такая святая, как кажется. А Ся Фэн — бедняжка, раньше ведь такая хорошая девушка была!
Ся Юй раздражённо захлопнула дверь, отрезав любопытных от зрелища.
Увидев, что Ся Юй привела с собой Ли Цяо и Ли Чэнвэня, Чжао Сюйфан вдруг вспомнила о её наставлениях. Но теперь, вероятно, было уже поздно что-то исправлять.
Ся Юй мрачно молчала, не сказав Чжао Сюйфан ни слова. Схватив нужную вещь, она резко вышла из дома.
— Тёща, я, конечно, посторонний, но всё же должен сказать, — перед тем как уйти, серьёзно произнёс Ли Цяо, — Ся Фэн ведь называет вас «мамой». Так обращаться с ней — это уж слишком!
Чёрная лакированная дверь громко захлопнулась.
Чжао Сюйфан чувствовала себя глубоко обиженной! Ведь Ся Фэн сказала ей куда более обидные вещи. Она сама лишь пару фраз выкрикнула в ответ — а Ся Фэн оскорбляла её по меньшей мере двадцать раз! Она просто не выдержала и ответила. И почему же все считают, что она виновата?
Чжао Сюйфан всё больше убеждалась в несправедливости. Ей стало ясно: Ся Фэн просто хитра. Та говорила всё с улыбкой, мягко и тихо — кто бы подумал, что за такой манерой скрываются куда более злобные слова! А она, Чжао Сюйфан, проиграла только потому, что кричала слишком громко — и сразу привлекла внимание всей улицы.
Ся Фэн спокойно покатила инвалидное кресло в свою комнату. Увидев её беззаботную спину, Чжао Сюйфан ещё больше вышла из себя. Ей хотелось, чтобы все эти сочувствующие люди увидели, как Ся Фэн, вернувшись в комнату, даже напевает себе под нос — где тут хоть капля того несчастного существа, которое они только что видели!
Дома Ся Юй долго не могла отделаться от тревожного чувства. Ей казалось, будто поезд, который она так тщательно держала под контролем, медленно сходит с рельсов. Это беспокойство не покидало её несколько дней.
Однажды она вдруг вспомнила, что Ли Чэнвэнь был приглашён Ся Фэн домой на обед.
«Интересно, чего она добивается? — подумала Ся Юй. — Ли Чэнвэнь и так со мной не ладит, а она пытается с ним сблизиться… Наверняка замышляет что-то недоброе».
Решив впервые в жизни проявить заботу о Ли Чэнвэне, Ся Юй отправилась к его школе. В кармане у неё были обеденные талоны на ближайший государственный ресторан — она собиралась угостить Ли Чэнвэня и наладить с ним отношения.
— Ли Чэнвэнь? Он уже ушёл к тёте на обед, — удивился классный руководитель, не понимая, почему мачеха не знает, где обедает её пасынок.
— Как это ушёл? Ведь у них же уроки до 11:30! Сейчас только 11 часов! — Ся Юй была ещё больше озадачена. Неужели школа отпустила его раньше?
— Сегодня промежуточные экзамены. После последнего урока все разошлись домой, — ответил учитель, и в его взгляде мелькнуло презрение. — Вы разве не знали? А он ваш сын?
Ся Юй остолбенела. «Да он же ни слова мне не говорит! Откуда мне знать, когда у него экзамены!» — обиженно подумала она про себя.
Ли Чэнвэнь сидел за столом, совершенно серьёзный. Ся Фэн возилась на кухне. Он то и дело поглядывал в её сторону — и интересовался, что она готовит, и переживал, не случится ли с ней что-нибудь, учитывая её ограниченную подвижность.
— А что обычно готовит тебе Ся Юй? — спросила Ся Фэн, нарезая баклажаны кубиками. Кухонная плита была специально опущена до удобной для неё высоты. Жаль, что Тан Ци не ценил всех её усилий и заботы, а только ворчал, что она доставляет неудобства.
— Варёная лапша, варёная лапша, — усмехнулся Ли Чэнвэнь, — и снова варёная лапша.
Ли Чэнвэнь был красивым юношей, выше сверстников. Говорили, что он унаследовал материнскую красоту. В нём сочетались взрослая рассудительность и спокойствие, но в его глазах всё ещё мелькала детская хитринка — невинная и искренняя.
— Она с детства не любила готовить. Считает, что главное — наесться, а уж как — неважно, — сказала Ся Фэн, опуская баклажаны в разогретое масло. Она аккуратно обжаривала их с обеих сторон, пока те не стали слегка золотистыми и ароматными.
Ли Чэнвэнь молчал. Ся Фэн обернулась и увидела, что он с недоумением смотрит на неё.
— Что? У меня на лице что-то? — улыбнулась она.
Ли Чэнвэнь слегка нахмурился:
— Все говорят, что ты ужасно сложная в общении, некоторые даже называют тебя сумасшедшей. Мол, нормальный человек и минуты с тобой не выдержит. Но я вот смотрю — ты совсем не такая, как о тебе говорят. Даже наоборот — ты гораздо адекватнее их всех!
— Это твои сегодняшние наблюдения? — Ся Фэн выложила обжаренные баклажаны на тарелку, всё делая чётко и без суеты.
— Да! — кивнул Ли Чэнвэнь.
— Значит, в прошлый раз ты всё же верил тем слухам? — спросила Ся Фэн, ставя на огонь новую сковороду.
Ли Чэнвэнь снова кивнул, признавая её догадку.
— Тогда почему ты вообще согласился со мной сидеть?
Ся Фэн, заметив, что сковорода дымится, быстро высыпала в неё чеснок. От резкого аромата даже Ли Чэнвэнь, сидевший за столом, почувствовал, как запах разнёсся по всей комнате.
— Мне просто хотелось, чтобы одной особе стало неприятно, — откровенно ответил Ли Чэнвэнь, не скрывая своей неприязни к Ся Юй.
Ответ не удивил Ся Фэн. Она мягко улыбнулась:
— Почему ты её так ненавидишь?
— Она слишком фальшивая, — с презрением сказал Ли Чэнвэнь, вспомнив, как Ся Юй постоянно демонстрирует всем своё «идеальное» поведение. — Я не люблю таких. Лучше иметь дело с откровенным негодяем, чем с лицемером.
Ся Фэн рассмеялась, услышав, как серьёзно мальчик судит о людях.
Баклажаны подходили к концу. Ся Фэн влила в сковороду соус. Тот сразу закипел, и она высыпала туда баклажаны. Всего пара движений — и соус впитался в нежную мякоть, наполнив её насыщенным вкусом. Слегка перемешав, Ся Фэн выключила огонь и выложила готовое блюдо на тарелку. Так появился ароматный соусный баклажан.
Под это блюдо Ли Чэнвэнь съел несколько порций риса. Мягкие баклажаны, пропитанные сладковато-пряным соусом, идеально сочетались с белоснежным рисом. Он ел с таким аппетитом, что забыл обо всём на свете. Только опустошив тарелку до дна, он вдруг осознал, что потерял всякую сдержанность.
Ся Фэн про себя улыбнулась: «Всё-таки ребёнок. Как только вкусно — сразу забыл про свою „взрослую“ серьёзность».
— Раз уж ты поел мою еду, помоги мне с одним делом, — неожиданно сказала она, когда Ли Чэнвэнь положил ложку.
Тот замер, уголок рта ещё украшала рисинка. Он растерянно посмотрел на Ся Фэн — и почувствовал, как в душе зарождается тревожное предчувствие: его только что подловили.
— Завтра день рождения моей мачехи. Она так много для меня сделала, устала наверняка. Хочу устроить ей сюрприз — отметить день рождения. Приходи вместе с отцом и Ся Юй. Пусть будет весело.
— Но ты же можешь сама им сказать?
Ли Чэнвэнь стал относиться к Ся Фэн ещё теплее. Он видел, как Чжао Сюйфан её оскорбляла, и не ожидал, что Ся Фэн не только простит, но ещё и захочет устроить ей праздник. Это расположило его к ней ещё больше.
— Нельзя, чтобы Ся Юй узнала заранее. Иначе весь сюрприз испортится, — с загадочной улыбкой ответила Ся Фэн. Ли Чэнвэнь не понял скрытого смысла, приняв её слова за обычное объяснение.
— Хорошо! Я всё устрою! — охотно согласился он. Ну а что поделать — поел чужого, теперь приходится помогать!
Ся Фэн с лёгкой улыбкой наблюдала, как Ли Чэнвэнь доедает.
Потом он помог ей помыть посуду. Было ещё рано, и Ли Чэнвэнь не хотел возвращаться домой, где его ждала Ся Юй, поэтому остался за столом повторять уроки.
Яркий солнечный свет проникал в комнату, освещая всё пространство. На старой деревянной мебели играли пятна света и тени. Из соседнего дома доносился стук костяшек мацзян, звуки выкриков и шорох карт, а из радиоприёмника лилась нежная мелодия сучжоуского пинтаня — всё это создавало атмосферу шанхайской повседневности.
Иногда Ли Чэнвэнь поднимал глаза и смотрел на Ся Фэн.
Она сидела неподалёку, потягивая чай и неспешно листая сборник стихов. Окутанная солнечным светом, она казалась спокойной, умиротворённой и отрешённой от суеты мира.
Время незаметно шло. Скоро небо потемнело — наступал вечер.
Когда Ли Чэнвэнь вернулся домой, Ся Юй радушно открыла ему дверь.
— На сегодня хватит. Впредь не ходи туда сам, — раздался из глубины дома строгий голос Ли Цяо.
Ли Чэнвэнь резко обернулся на Ся Юй. Он сразу понял: она что-то наговорила отцу.
Ся Юй мягко улыбнулась:
— Чэнвэнь, твой отец просто заботится о тебе. Я-то лучше всех знаю свою сестру. С ней очень трудно ладить. Сама посуди: разве не из-за неё твоя бабушка так вышла из себя в прошлый раз?
Ли Чэнвэнь фыркнул:
— Ты, наверное, ослышалась! В прошлый раз разве не бабушка была неправа?
http://bllate.org/book/6223/597163
Готово:
