— После той аварии характер моей сестры сильно изменился, — сказала Ся Юй, остановившись у самой двери и заранее предупреждая Ли Цяо. — Слушай, если она сейчас что-нибудь обидное ляпнёт, не принимай близко к сердцу.
Она была уверена: Ся Фэн, как обычно, устроит очередной скандал. Но Ся Юй не волновалась. Напротив — чем грубее и неадекватнее вела себя сестра, тем мягче и заботливее старалась быть она сама.
Чжао Сюйфан радушно распахнула дверь и пригласила дочь с зятем войти.
Увидев Ли Чэнвэня, она с прежней теплотой обратилась к нему:
— Ах, так ты и есть Ли Чэнвэнь? Какой красивый мальчик! Говорят, в школе у тебя всё отлично?
Ли Чэнвэнь не ответил, лишь вежливо кивнул. С точки зрения ребёнка он проявил должное воспитание. Однако по сравнению с тем, насколько горячо Чжао Сюйфан ожидала ответа, его поведение показалось ей чересчур холодным.
— Ся Юй, это и есть твой муж? Впервые вижу! На вашей свадьбе я лежала в больнице и не смогла прийти.
Неожиданно из соседней комнаты донёсся приятный, завораживающе бархатистый голос.
Все повернулись к источнику звука. Ся Фэн, сидя в инвалидном кресле, медленно выкатилась из тени коридора. Когда свет упал на её лицо, Ли Цяо невольно вздрогнул.
Это было очень красивое лицо. Оттого ему стало особенно жаль Ся Фэн. Жена рассказывала, что та когда-то была балериной. Хотя он никогда не видел её танцующей, по одному лишь выразительному блеску её глаз он мог представить, какой изящной и завораживающей была Ся Фэн в движениях, когда ещё могла стоять на ногах.
Ся Юй и Чжао Сюйфан переглянулись. Обе подумали одно и то же: «Что с ней сегодня? Почему вдруг решила принарядиться и выйти к гостям?»
С тех пор как Ся Фэн сошла с ума, она всё больше запускала себя. Чжао Сюйфан, радуясь, что не нужно больше хлопотать, позволяла ей ходить растрёпанной и неухоженной. Она лишь следила, чтобы дочь получала еду, а всё остальное оставляла без внимания.
Поэтому сегодняшняя опрятность Ся Фэн по-настоящему ошеломила и Ся Юй, и Чжао Сюйфан.
Ли Цяо кивнул Ся Фэн и вежливо поздоровался:
— Здравствуйте!
Ся Фэн ответила лёгкой улыбкой. При тёплом жёлтом свете лампы её приподнятые уголки губ придавали ей необычайную мягкость и нежность.
— Ну что ж, проходите, садитесь! Пора обедать, — наконец опомнившись, Чжао Сюйфан засуетилась, приглашая зятя и дочь за стол.
Все уселись, кроме Ли Чэнвэня.
Ся Юй хотела показать Ли Цяо, что хорошо ладит с Ли Чэнвэнем. Сначала она тихо шепнула мужу:
— Ся Фэн во время еды часто злится. Пусть Чэнвэнь посидит рядом со мной.
Затем она ласково обратилась к Ли Чэнвэню:
— Иди сюда, садись рядом со мной!
Ли Чэнвэнь услышал весь их разговор. Он холодно посмотрел на Ся Юй.
Сердце Ся Юй мгновенно похолодело — ей показалось, что этот взгляд пронзил её насквозь, будто прочитав все тайные мысли.
— Нет, — отказался Ли Чэнвэнь и указал на Ся Фэн. — Я хочу сесть рядом с ней.
Давно уже никто не проявлял желания приблизиться к Ся Фэн, поэтому её посадили в самом дальнем конце длинного стола. Как и Ся Юй с Чжао Сюйфан, она с изумлением уставилась на Ли Чэнвэня.
— Со мной?
— Вкусно? — Ся Фэн положила кусочек жареного мяса в тарелку Ли Чэнвэню.
Тот съел мясо, сделал несколько глотков риса и едва заметно улыбнулся, но не ответил.
Ся Фэн поняла его молчание.
Еда, приготовленная Чжао Сюйфан, была невкусной. Она приехала из деревни и считала, что главное — лишь доварить до готовности, а уж об изысках и речи не шло. В этом смысле она сильно уступала матери Ся Фэн — той самой дочери капиталиста.
Мать Ся Фэн всегда ценила качество жизни. Даже в самой убогой хижине она умела навести порядок и добавить немного уюта — например, поставить на стол бутылку с розой. Даже в самые бедные времена она могла из скромных продуктов приготовить несколько изысканных блюд.
Ся Фэн пошла в мать, а Ся Юй — в свою.
— Кто готовит тебе обед? — лёгким тоном спросила Ся Фэн Ли Чэнвэня.
В школе Ли Чэнвэня не было столовой. Каждый ученик приносил обед в термосе, приготовленный родителями дома, и грел его на пару.
Как только Ся Фэн задала вопрос, все за столом перевели взгляд на Ся Юй.
Ли Цяо постоянно находился в части, поэтому забота о сыне полностью легла на плечи Ся Юй.
Та на мгновение растерялась и запнулась:
— В последнее время я…
Когда Ли Цяо отсутствовал, Ся Юй не имела ни малейшего желания заниматься Ли Чэнвэнем. Она терпеть не могла мальчика, но внешне вынуждена была изображать добрую мачеху. К счастью, Ли Чэнвэнь держался от неё подальше, и она с лёгким сердцем постепенно перестала даже следить за его приёмами пищи.
— О, у меня есть одноклассник, у которого мама отлично готовит, — продолжая есть, не поднимая головы, ответил Ли Чэнвэнь Ся Фэн. — Каждый день он приносит мне лишнюю порцию.
Ли Цяо нахмурился и сказал Ся Юй:
— Всё время есть у чужих — это непорядок. Лучше ты сама готовь ему обеды. Если еда не по вкусу — привыкнет со временем.
Его слова прозвучали как обвинение обоим.
Разве Ся Юй не может научиться готовить? А разве Ли Чэнвэнь не сможет привыкнуть к еде? Ли Цяо прекрасно понимал: отношения строятся через общение. Если продолжать избегать друг друга, связь между ними станет ещё тоньше.
— В нашем отделе сейчас столько дел, что я просто не успеваю вернуться домой… Пусть пока Чэнвэнь ест у одноклассника! — Ся Юй при мысли о готовке почувствовала головную боль. Она ненавидела вид своей матери у плиты — растрёпанной, измученной. Лучше уж всю жизнь есть макароны без ничего, чем превратиться в такую же «жёлтую от дыма» домохозяйку.
— Но… — начал было Ли Цяо, но осёкся. Он вспомнил, как много работы у жены, и решил проявить понимание. В конце концов, всё это время дом держится на ней одной — это нелегко. Он замолчал, хотя мысль о том, что сын постоянно питается у чужих, всё ещё его тревожила.
В этот момент Ся Фэн, сидевшая в дальнем конце стола, заговорила:
— Его школа совсем рядом, — с лёгкой улыбкой сказала она Ли Цяо. — Может, пусть он приходит ко мне обедать? Я приготовлю.
— Как это можно? Ты же… — Ли Цяо невольно бросил взгляд на её ноги, но тут же осознал свою бестактность и поспешно отвёл глаза.
— Не стоит благодарностей, — перебила его Ся Фэн, слегка улыбаясь. — Мне будет приятно помочь вам. Ведь…
Она посмотрела на свои ноги и горько усмехнулась:
— …я рада хоть чем-то быть полезной.
После таких слов Ли Цяо уже не мог отказаться. К тому же он вспомнил рассказ жены о «неуправляемом и злом характере» Ся Фэн. А сейчас перед ним сидела вовсе не та женщина — наоборот, добрая, спокойная и заботливая. Совсем не похожая на «безумную фурию», о которой говорила Ся Юй.
Ся Юй бросила на Чжао Сюйфан укоризненный взгляд. Та виновато опустила голову, чувствуя стыд и раскаяние — она не выполнила поручение дочери.
— Ты вообще как управляешься? Разве я не просила тебя почаще её поддевать? — после обеда Ся Юй увела Чжао Сюйфан в сторону и тихо выговаривала ей.
Чжао Сюйфан тоже была в недоумении: ещё днём Ся Фэн была крайне нестабильна, а теперь вдруг вела себя как ни в чём не бывало.
— Не волнуйся! Так долго она не продержится. Я ещё поговорю с ней — и снова доведу до истерики!
На самом деле Ся Юй испытывала перед Ся Фэн странное чувство тревоги. Она боялась, что внимание и восхищение, которые она наконец-то получила, вновь уйдут к старшей сестре.
И это опасение было не без оснований.
Когда после аварии Ся Фэн оказалась парализована, Ся Юй ликовала — наконец-то настал её черёд сиять. Она тщательно нарядилась, подавив радость, и отправилась в больницу ухаживать за сестрой. Впервые в жизни у неё появилась возможность смотреть на Ся Фэн сверху вниз, будучи «сильной» и «помогающей».
— Не надо, я сама справлюсь. Раз я больше не могу ходить, мне нужно как можно скорее привыкнуть к этому. Всю жизнь я не могу быть обузой для других!
Подойдя к палате, Ся Юй увидела, как Ся Фэн, под пристальными взглядами окружающих, с трудом, но самостоятельно пересаживается с кровати в инвалидное кресло. На лице Ся Фэн не было и тени отчаяния, боли или саморазрушения, которых так ждала Ся Юй. Наоборот — она оставалась такой же жизнерадостной, открытой и полной сил. Даже прикованная к коляске, она продолжала излучать ослепительное сияние.
Ся Юй стояла позади всех, и никто даже не заметил её. Все смотрели только на Ся Фэн. Ся Юй сжала зубы от злости — она не хотела больше жить в тени сестры. Особенно сейчас, когда та явно уступала ей во всём. Какой прок от всех её талантов, если она теперь инвалид?
Тогда Ся Юй придумала план. Если Ся Фэн — «белая луна» в сердцах всех, то она разрушит этот образ раз и навсегда.
Она велела Чжао Сюйфан всячески провоцировать Ся Фэн, особенно когда рядом нет посторонних. Ещё при жизни отца Чжао Сюйфан не любила Ся Фэн — ей было невыносимо, что дочь «капиталистки» постоянно затмевает её собственную. Теперь же, получив шанс, она с радостью решила отомстить — и за дочь, и за себя.
Следуя плану Ся Юй, Чжао Сюйфан стала вести себя по-разному: перед людьми — заботливая и добрая, за закрытыми дверями — жестокая и язвительная. Она постоянно унижала Ся Фэн, подрывала её уверенность, внушала ей подозрительность и недоверие к мужу Тан Ци, из-за чего их отношения с каждым днём ухудшались. Кроме того, она халатно ухаживала за Ся Фэн, чтобы та всегда выглядела растрёпанной и неопрятной, полностью утратив прежнее сияние.
Ся Фэн не раз пыталась пожаловаться на двуличие Чжао Сюйфан. Но та обладала невинной внешностью и умением изображать жертву. Как только Ся Фэн выходила из себя, Чжао Сюйфан тут же принимала покорный и обиженный вид, и все верили ей, а не Ся Фэн. В итоге все решили, что Ся Фэн просто неблагодарна.
— Когда я приведу Ли Цяо обратно, не испорти всё, — перед уходом напомнила Ся Юй Чжао Сюйфан. — Не хочу, чтобы Ли Цяо подумал, будто я злословлю о Ся Фэн. Это испортит мой образ доброй и искренней жены в его глазах.
— Не волнуйся! — заверила Чжао Сюйфан. — Приводи его смело. Я уж постараюсь, чтобы он увидел настоящую Ся Фэн — злобную и отвратительную.
Ся Юй осталась довольна обещанием матери. Она вышла из дома вместе с Ли Цяо и Ли Чэнвэнем.
Едва они скрылись за углом, Чжао Сюйфан тут же набросилась на Ся Фэн:
— Ты же теперь бесполезный хлам! Зачем ещё и других втягивать в свои проблемы? Кто будет готовить этому ребёнку? Уж точно не я!
Раньше, стоило Чжао Сюйфан произнести слово «бесполезный», как Ся Фэн тут же впадала в ярость.
Произнеся эту фразу, Чжао Сюйфан уже предвкушала взрыв гнева. Она была готова: как только Ся Юй с Ли Цяо вернутся, она немедленно изобразит обиженную и покорную жертву, позволяя Ся Фэн орать сколько угодно. Тогда Ли Цяо наконец поверит словам Ся Юй: вся эта «нежность» — не более чем маска!
— Ой-ой, — лёгким тоном рассмеялась Ся Фэн, на лице которой не было и следа гнева. Напротив, она выглядела совершенно спокойной и даже ироничной. — Только что перед гостями ты так радушно их встречала! Выходит, всё это было притворством? Не переживай, готовить мне не придётся — ведь днём тебя дома всё равно нет. Ты же мчишься играть в карты!
Чжао Сюйфан опешила. Ей показалось, что перед ней совсем другая Ся Фэн.
Пока Чжао Сюйфан стояла ошарашенная, Ся Фэн продолжила. Её мягкий, почти шёпотом голос звучал как яд: она метко била по самым больным местам Чжао Сюйфан — её происхождению, грубости, которую та так старалась скрыть, и другим уязвимостям…
Вскоре Чжао Сюйфан не выдержала. Забыв обо всём, в том числе и о просьбе Ся Юй, она пришла в ярость…
Тем временем Ся Юй с Ли Цяо и Ли Чэнвэнем вышли из тёмного переулка.
В старых домах по обе стороны улицы горел свет, откуда доносился аромат ужинов. За жёлтыми окнами мелькали тени людей, слышались голоса — то разговоры, то ссоры, то смех.
— Твоя сестра, похоже, не такая ужасная, как ты её описывала. Очень даже приятная женщина, — сказал Ли Цяо. Впечатление от Ся Фэн у него сложилось хорошее, особенно на фоне заниженных ожиданий, вызванных рассказами Ся Юй. Теперь ему казалось, что Ся Фэн — добрая, понимающая и нежная.
http://bllate.org/book/6223/597162
Готово:
