Она взяла удостоверение личности — на нём было запечатлено её нынешнее лицо. Оно напоминало прежнее на семь-восемь баллов, и мастерство Ху Шо действительно заслуживало восхищения. Раньше она считала своё лицо слишком большим, а теперь оно стало мельче и выглядело куда изящнее и привлекательнее.
На фотографии в удостоверении она смотрела широко раскрытыми глазами — застывшая, безжизненная. В графе «Фамилия и имя» значилось: «Ли Яохуа».
Рассвет ещё не наступил, но в деревне уже слышалась возня.
У большого дерева у входа в деревню громко тарахтел трактор. Старик У переносил клетки с курами и устанавливал их на тележку. Несколько добросовестных петухов всё ещё орали.
Солнце, будто призываемое их криками, ещё не горело желанием выходить на работу.
Бабушка специально пришла проводить их и даже принесла с собой сухой паёк. Вэнь Цань было не так тяжело расставаться — она плохо понимала местный диалект, и общение с бабушкой ограничивалось несколькими жестами.
Ху Шо же рыдал в три ручья, обещая, что как только всё уладится, обязательно вернётся навестить бабушку.
Маленькая, хрупкая старушка едва выдерживала такой напор эмоций и всё настойчивее подгоняла их: пора в дорогу.
На тракторе уже возвышалась гора куриных клеток. Старик У крепко привязал их верёвками, оставив в самом конце немного свободного места для двух маленьких табуреток.
Ху Шо с тоской забрался на тележку и, усевшись на табуретку, помахал бабушке на прощание.
В полумраке раннего утра они отправились домой.
Старику У предстояло ехать в уездный городок продавать кур.
Горная дорога извивалась узкой лентой, с одной стороны обрываясь в глубокий овраг. Одно неверное движение — и можно сорваться вниз. Но он проезжал этот путь бесчисленное количество раз и теперь весело напевал себе под нос, наслаждаясь поездкой.
Ху Шо всё ещё пребывал в скорбном настроении. Вэнь Цань подняла глаза к затуманенному небу, испытывая одновременно и тревогу, и надежду на возвращение домой.
Новое удостоверение личности будто напоминало ей: Вэнь Цань умерла.
Теперь ей предстояло жить под новым обличьем — если, конечно, она снова не умрёт.
— Великий благодетель, раз я снова жива, мне больше нельзя никому об этом рассказывать?
Ху Шо кивнул:
— Да. Даже родным. Ты можешь сказать только отцу Хуайхуая.
— Почему?
— Потому что смысл моего прибытия сюда — именно в том, чтобы вы снова оказались вместе.
Вэнь Цань не поняла его слов. Ей казалось, что и сам Ху Шо не до конца осознаёт, что говорит.
— Ты не понимаешь. Нам всё равно не быть вместе. Даже если он поверит, что я жива, мы всё равно не сможем быть вместе.
Они всё равно будут спорить из-за Хуайхуая. Она не сможет с ним тягаться и хочет лишь одного — видеть, как Хуайхуай растёт. Она не осмеливается желать большего: ей будет достаточно, если однажды увидит, как он с ранцем идёт в школу.
— Если не попробуешь — в этом мире не бывает ничего абсолютно невозможного.
Ху Шо неожиданно стал серьёзным, будто вспомнил что-то из прошлого. Его лицо потемнело, и он, отвернувшись, уставился на волны горных хребтов, погрузившись в воспоминания.
Вэнь Цань больше не произнесла ни слова.
Первые признаки неладного появились с дыхания. С самого начала поездки запах куриного помёта вызывал у неё дискомфорт.
Но кому приятно вдыхать ароматы клетки с курами и их отходами? Она не придала этому значения. Однако, когда трактор тронулся, запах стал ещё сильнее из-за близости, и она, стиснув зубы, терпела — не хотела казаться излишне капризной: и так повезло, что есть на чём ехать.
Пока не нахлынуло знакомое ощущение удушья.
Она одной рукой схватилась за грудь, а другой похлопала Ху Шо, всё ещё погружённого в грустные размышления. Тот недовольно обернулся — его эмоциональный порыв прервали.
Всё произошло слишком быстро. Ху Шо даже не успел опомниться, как Вэнь Цань рухнула набок.
Цзян Фэн после той ночи вернулся на работу. Лян Цзинь наконец перестал заставлять его искать пропавшую. Не менять работу — тоже неплохо, сэкономит кучу хлопот.
К тому же работа у него отличная: хотя формально он и ассистент Лян Цзиня, на деле почти всё делает Лу Цзиньнянь. У Цзян Фэна полно времени на игры. Лян Цзинь обращается к нему только по важным вопросам.
Однако спустя два дня работы Цзян Фэн вновь задумался о смене места службы.
— Би-би… би-би…
В его кабинете Хуайхуай сидел в детском автокресле и катал по полу игрушечную машинку, издавая звуки мотора. Мальчик был в полном восторге.
Лян Цзинь в последнее время начал брать Хуайхуая на работу и, когда уходил по делам, оставлял ребёнка на попечение Цзян Фэна.
«Какой же я нянька? — возмущался тот про себя. — В огромном доме Лян Цзиня не нашлось ни одной горничной?»
Он протестовал, но Лян Цзинь проигнорировал его.
Каждый день он приходил в офис с ребёнком, и вокруг тут же начинались пересуды.
Но Лян Цзинь был непреклонен.
— Я не хочу оставлять его одного дома, — сказал он Цзян Фэну.
— Цзиньнянь лучше справляется с детьми. Почему бы тебе не попросить её?
— Я нанимал её не для того, чтобы она присматривала за ребёнком.
«А меня, значит, нанял именно для этого?» — подумал Цзян Фэн.
— Пить… молоко… хочу…
Хуайхуай недавно выучил несколько новых слов и теперь мог выразить свои желания. Ему уже надоело сидеть в кресле, и он пытался встать. Цзян Фэну пришлось подхватить «маленького повелителя» на руки.
Пока он готовил смесь, желание сменить работу становилось всё сильнее.
Вэнь Цань очнулась в полной темноте.
Из-за отсутствия света ей казалось, будто она всё ещё парит в пустоте.
Лунный свет проникал через окно, и постепенно глаза привыкли к мраку. Она различила очертания комнаты.
В помещении стояли две кровати. На одной лежала она сама.
На второй — массивная фигура.
Это был Ху Шо.
Она снова жива.
Ей было слишком утомительно, чтобы подавать голос.
Ху Шо, похоже, спал — ни звука, ни движения.
В глубокой тишине раздался едва уловимый шорох. Казалось, что что-то медленно рвётся.
Звук доносился с кровати Ху Шо. Вэнь Цань повернула голову.
С постели поднялась девушка. На кровати лежала снятая человеческая кожа.
Девушка тихонько вскрикнула:
— Ай!
В детстве Вэнь Цань читала страшные истории.
Жуткая женщина надевала прекрасную человеческую кожу, чтобы соблазнить книжного учёного. Ночью, когда он засыпал, она вставала с постели, садилась перед зеркалом и медленно сдирала с себя эту оболочку, обнажая обтянутый плотью череп.
Однажды учёный проснулся и, увидев это, в ужасе бросился бежать.
Сейчас же, в холодном лунном свете, из-под грозной внешности вдруг появилась милая, юная девушка, снявшая с себя маску-кожу и обнажившая своё прекрасное лицо. Эта сцена была не менее пугающей, чем в старинных рассказах о призраках.
Но Вэнь Цань была не учёным. Её хрупкое тело и душа не выдержали. Услышав испуганное «ай!» девушки, она мгновенно лишилась чувств.
Ху Шо в панике спрыгнул с кровати и нащупал пульс — Вэнь Цань снова перестала дышать. Он в отчаянии схватился за волосы и принялся бить себя по рукам:
— Ну зачем же ты это сделала! Ну зачем!
Зачем было снимать маску? Всё было хорошо! Едва ожили — и снова убили своим видом!
Сун Ии часто навещала могилу Вэнь Цань.
С детства она была слабого здоровья, росла, буквально, в отварах трав. Она всегда чувствовала, что проживёт недолго, и однажды сказала Вэнь Цань: если умрёт первой, та обязана будет часто навещать её — она боится одиночества.
Кто бы мог подумать, что Вэнь Цань уйдёт первой, и теперь именно Сун Ии приходит к её могиле.
В этом была горькая ирония. Сун Ии знала: её кузина тоже боялась одиночества, пусть и никогда этого не говорила. Наверняка она тоже надеялась, что кто-то будет приходить к её могиле.
Кладбище — место мрачное и пустынное, но Сун Ии не боялась быть здесь в одиночестве. Она принесла любимый чай Вэнь Цань и, едва войдя в ворота, заметила яркую красную фигуру, резко выделявшуюся на фоне строгой, траурной обстановки.
Судя по силуэту, женщина была очень красива — изящная талия, плавные изгибы. Но красное пальто здесь выглядело вызывающе и неуместно.
По интуиции Сун Ии почувствовала: женщина стоит именно у могилы Вэнь Цань.
«Знакомая кузины? Но какая знакомая приходит на кладбище в красном?»
Она медленно направилась туда.
Женщина уже развернулась и собиралась уходить. Они прошли мимо друг друга. На лице незнакомки были большие чёрные очки, скрывавшие большую часть лица. Её выражение было холодным и безразличным.
Сун Ии не узнала её.
Девушка Сяо Ши, работавшая на ресепшене гостиницы, боялась нового постояльца.
Тот выглядел устрашающе, а с ним зашёл ещё один человек — девушка, которую он занёс внутрь и больше никто не видел. Каждый день только бородач входил и выходил, дверь и окна комнаты были наглухо закрыты, и уже несколько дней никто не осмеливался заходить убирать. Сяо Ши с ужасом думала: возможно, в тот самый день он убил её.
Она сообщила об этом хозяину, и они долго обсуждали, стоит ли вызывать полицию.
Пока не увидели, как бородач с той самой девушкой пришёл оформлять выезд.
Сяо Ши вздохнула с облегчением: девушка вышла сама, хоть и выглядела бледной и уставшей, но вела себя совершенно нормально, без признаков ступора или шока.
Они спросили дорогу до автовокзала, получили залог и ушли. Сяо Ши больше не боялась находить в номере труп.
Вэнь Цань никогда не думала, что Ху Шо — девушка.
Она могла принять тот факт, что он не человек, но никак не могла свыкнуться с мыслью, что под этой грозной внешностью скрывается изящная юная особа.
— Маскировка необходима, чтобы держать врагов в напряжении, — объяснила Ху Шо. — Без внушающей уважение внешности как ты собираешься хозяйничать в этом мире?
Чтобы доказать свои слова, она специально нахмурилась и уставилась на игравшего рядом ребёнка. Малыш сразу заревел и побежал к матери.
Ху Шо расхохоталась:
— Видишь? Вот и эффект!
Вэнь Цань почувствовала, что теперь не сможет смотреть на Ху Шо прежними глазами.
Из этой глухой деревушки до Юньши сначала нужно было сесть на два автобуса до провинциального центра, а затем ещё тридцать с лишним часов ехать на поезде до пункта назначения.
Вэнь Цань никогда не уезжала так далеко. Это звучало почти невероятно, но, задумавшись, она осознала: она никогда не покидала Юньши и даже ни разу не садилась на поезд.
В университете у неё была подруга, которая после выпуска вернулась домой — в соседний город. Но Вэнь Цань так ни разу и не навестила её.
Она вспомнила, как, будучи беременной Хуайхуаем, услышала от Лян Цзиня требование сделать аборт. Испугавшись, она сбежала и пряталась. Лян Цзинь отправил на поиски множество людей. Цзиньнянь потом рассказывала, что все тогда думали: она наверняка уехала далеко, туда, где её не найдут.
Но на самом деле она не обладала таким мужеством. Она просто пряталась в каком-то закоулке Юньши, скорбя, ненавидя себя за трусость.
Она была недовольна жизнью, но не имела смелости вырваться из неё, предпочитая копаться в собственном болоте, сетуя на судьбу, не предпринимая попыток спасти себя, позволяя всему идти своим чередом. Самое страшное было то, что она чётко осознавала собственные недостатки, но всё равно ничего не делала.
Возможно, из-за того, что это новое тело, Вэнь Цань показалось, будто её зрение стало острее. Она смотрела в окно на проплывающие пейзажи, и её душа словно расправила крылья.
Здесь деревья выше, чем в Юньши. Небо — голубее. Солнце — ярче. Оказывается, мир везде разный. Раньше она, похоже, никогда этого не замечала.
Ху Шо толкнула задумавшуюся Вэнь Цань локтем и протянула ей тюбик с солнцезащитным кремом:
— Здесь солнце жарче. Не испорти моё творение.
— Это совершенное тело — настоящее произведение искусства. Его нужно беречь.
...
Крем Ху Шо одолжила у одной молодой девушки. Вэнь Цань молчала, погружённая в свои мысли, и та не решалась её отвлекать, поэтому завела разговор с соседкой по сиденью.
Девушка выглядела студенткой — наивной и жизнерадостной. Сначала она немного настороженно отнеслась к Ху Шо из-за её внешности, но после пары фраз быстро раскрепостилась. Когда она стала наносить крем, спросила, не нужно ли и ей, и заодно рассказала о важности ухода за кожей и защите от солнца. Ху Шо поверила ей на слово и передала тюбик Вэнь Цань.
Девушка не расслышала слов Ху Шо, но поняла её жест. Она с завистью обратилась к Вэнь Цань:
— Вы, наверное, отец и дочь? Ваш папа так заботится о вас!
Лицо Ху Шо мгновенно потемнело.
Когда девушка сошла с автобуса, Ху Шо всё ещё была в ярости:
— Я что, так стара?!
Вэнь Цань потянула её за рукав, давая знак говорить тише:
— Ты не такая уж старая. Просто у тебя слишком много бороды — она закрывает всё лицо.
Этот ответ она с трудом приняла, но всё равно ворчала:
— Молодая ещё, а глаза уже никуда не годятся!
Вэнь Цань повторила её же фразу:
— Маскировка необходима, чтобы держать врагов в напряжении. Без внушающей уважение внешности как ты собираешься хозяйничать в этом мире?
Эти слова прозвучали слишком знакомо, и Ху Шо наконец замолчала.
Путь ещё был долог.
С тех пор как Вэнь Цань узнала, что под этой пугающей внешностью скрывается девушка, которая выглядит моложе неё самой, слово «благодетель» у неё больше не слетало с языка. Она спросила:
— Ху Шо, когда ты сказал, что если я не буду с отцом Хуайхуая, меня нельзя будет спасти… это значит, что я умру навсегда?
http://bllate.org/book/6215/596656
Готово:
