— Вот-вот и подойдём к самому главному, — сказал Шэнь Фан. — Она гонялась за моим братом уже много лет. С какого, интересно, времени? Кажется, ещё с восьмидесятилетия старого господина Ляна. Во всяком случае, она заявила, что влюбилась в него с первого взгляда, но мой брат сразу же отказал ей. И что же? Она всё эти годы не переставала за ним ухаживать.
— Каждый раз он отвечал ей одно и то же: «У меня есть невеста». Но тебя-то тогда не было в Наньчэне, так что она решила, что у неё ещё есть шанс. И всё это время не сдавалась. А сейчас… — Шэнь Фан вздохнул. — Сейчас она подошла к нему, и даже ради меня он не смягчился — отказал ей совершенно безжалостно. Она, конечно, расплакалась. Всё-таки почти десять лет упорства — ну хоть пару слёз пролить можно, верно?
Лу Чэнъань коротко бросил:
— Одежда.
— Какая одежда? Твоя же висит наверху, — проворчал Шэнь Фан. — Неужели тебе так трудно дать ей хоть что-то накинуть? Второй брат, она всё-таки моя сестра. Ты совсем не ценишь моё лицо.
К этому моменту Чао Си уже полностью разобралась в происходящем.
Всё это было просто глупое недоразумение.
Но даже будучи недоразумением, оно заставило Чао Си понять: то, что она якобы не переживала из-за его прошлого, было ложью. На самом деле ей было невероятно важно. Она оказалась мелочной и ревнивой, и малейший повод заставил все скрытые обиды вырваться наружу.
Это дало ей ясно понять:
её великодушие и безразличие — всё это было притворством.
Каждая деталь его прошлого хранилась в её памяти;
каждая его любовная история до сих пор вызывала в ней боль.
Помолчав немного, Чао Си спросила:
— У вас ещё что-нибудь есть?
Её желание избавиться от них было слишком очевидным. Лу Чэнъань нахмурился: ведь всё уже было объяснено до мельчайших подробностей, и он не понимал, на что она всё ещё злится.
Чао Си указала на Шэнь Линьаня, стоявшего неподалёку:
— Сегодня вечером я назначила встречу ему.
Подтекст был ясен: вы мешаете моему свиданию.
Шэнь Фан почувствовал неладное и промолчал.
Лу Чэнъань провёл рукой по бровям:
— Позже я приду поговорить с тобой.
— О чём? О любви? — спросила Чао Си. — Между нами ещё не дошло до разговоров о чувствах. Мы с тобой всего лишь связаны договором о помолвке.
Всё то спокойствие, которое они поддерживали всё это время, сегодня вечером рухнуло окончательно. Море бурлило, волны одна за другой накатывали друг на друга.
Всё, над чем они работали, было разрушено в одно мгновение.
Лу Чэнъань понимал: сейчас, что бы он ни сказал, она всё равно не станет его слушать. Она слишком упряма и субъективна. Да и женщины вообще существо крайне сложное. Он так давно не имел дела с женщинами, что не знал, как разрешить эту ситуацию.
Да и раньше он никогда не сталкивался с подобным.
Раньше женщины сами льнули к нему — то ласково воркуя, то заискивая, их глаза всегда сияли любовью. Никто не был таким холодным и отстранённым, как она.
Помолчав несколько секунд, Лу Чэнъань сдался:
— Я уйду. Просто сообщи мне, когда будешь возвращаться домой.
Боясь, что она откажет, он добавил:
— Это обязанность невесты.
Чао Си кивнула:
— Обязательно.
Получив ответ, он встал и ушёл вместе с Шэнь Фаном.
По дороге домой Шэнь Фан вёл машину и осторожно поглядывал на Лу Чэнъаня.
Тот опирался правой рукой на дверцу, подперев голову тыльной стороной ладони. Огни неоновых вывесок, мелькающие за окном, то освещали, то затемняли его лицо. Его настроение было мрачным до предела, губы плотно сжаты, а в глазах таилось подавленное, почти зловещее напряжение.
Из всех четырёх братьев Лу Чэнъань всегда слыл самым спокойным. Шэнь Фан даже считал, что у него вовсе нет характера. Но сейчас он выглядел невероятно подавленным.
Шэнь Фан облизнул задние зубы:
— Второй брат, сейчас ты выглядишь страшнее, чем третий брат.
Лу Чэнъань не ответил.
— Ведь всё уже объяснили, — продолжал Шэнь Фан. — Почему она всё ещё злится? Старший брат раньше говорил, что в ней невозможно найти ни одного недостатка. Но, по-моему, с характером у неё явные проблемы. Вот моя Хуашуй, например, совсем не такая — мягкая, как пух. Я могу делать с ней что угодно.
— Она другая, — сказал Лу Чэнъань, опустив стекло и вынимая из кармана пачку сигарет. Ночной ветерок развевал дым от сигареты, и он окутывал его глаза. Голос его прозвучал хрипло: — Попробуй бросить свою Хуашуй в семью Цзи. Цзи Цзюньлин одним пальцем её уничтожит. Веришь?
— Верю, — ответил Шэнь Фан.
— Но какое это имеет отношение к делу?
— А ты веришь, что сейчас, даже встретив Цзи Цзюньлин, она не проявила бы и капли раздражения?
— …Верю.
— Так ты действительно думаешь, что она злится?
— …Нет, — растерялся Шэнь Фан. — Тогда что это значит?
Лу Чэнъань глубоко затянулся, потом с силой выдохнул дым:
— Она и правда безупречна во всём. Поэтому даже злиться не умеет. Она просто хладнокровно анализирует наши отношения. И вывод, к которому она пришла…
Его глаза, скрытые в тени, вспыхнули ледяной яростью.
— …что я для неё всего лишь человек, с которым она согласилась на помолвку. И всё.
Эти слова он почти выдавил сквозь зубы, и в его лице читалась жестокая, леденящая душу решимость.
Шэнь Фан никогда раньше не видел Лу Чэнъаня в таком состоянии. Лян Ифэн, конечно, был холоден, но даже он никогда не внушал такого леденящего ужаса.
Сейчас Лу Чэнъань казался в десять раз страшнее Ляна Ифэна.
— Почему Чао Си думает, — медленно произнёс Лу Чэнъань, — что я добровольно стану жертвой семейного союза?
Шэнь Фан, затаив дыхание, робко спросил:
— И что ты собираешься делать, второй брат?
— Что делать? — на его губах появилась холодная, жестокая усмешка, а в глазах вспыхнуло безграничное, почти одержимое желание обладать. — Она уже моя невеста. Как она вообще думает выбраться из моих рук? «Всего лишь помолвка»? В этой жизни ей об этом и мечтать не стоит.
Город сиял огнями; неоновые вывески украшали шумную ночную жизнь этого вечного города.
Едва Лу Чэнъань договорил, как в машине зазвонил телефон Шэнь Фана.
Экран на центральной консоли засветился. Лу Чэнъань бросил на него взгляд — звонила Шэнь Юань. Шэнь Фан, поглядывая на его лицо, не решался ответить.
— Отвечай, — сказал Лу Чэнъань. — Всё-таки твоя сестра.
Шэнь Фан потянулся к кнопке, но в этот момент звонок оборвался.
Он не стал перезванивать.
Помолчав несколько секунд, он усмехнулся:
— Когда Шэнь Юань сказала, что влюблена в тебя, я подумал, что это просто каприз. Не ожидал, что она будет гнаться за тобой целых десять лет. Ты и правда бесчувственное чудовище — ни единого шанса ей не дал.
Лу Чэнъань холодно ответил:
— Между нами ничего не может быть.
— Раньше у тебя тоже «ничего не могло быть» со всеми теми женщинами, но ты всё равно с ними встречался, — с лёгкой издёвкой заметил Шэнь Фан.
Лу Чэнъань закрыл глаза и потер переносицу.
Когда он заговорил снова, в его голосе слышалась усталость:
— Ты понимаешь, как сильно я жалею обо всём этом? Если бы я только знал, что потом встречу Чао Си…
Если бы он раньше встретил Чао Си, он бы сохранил себя чистым ради неё.
А не оказался бы сейчас человеком, чьё прошлое усеяно любовными похождениями.
Шэнь Фан, конечно, понял, что тот имел в виду. Он прочистил горло и перевёл тему:
— Но скажи, брат, когда вы вообще познакомились с Шэнь Юань? Как она в тебя влюбилась?
— Помнишь семидесятилетний юбилей старого господина Ляна? — спросил Лу Чэнъань.
— Конечно помню, — недоверчиво уставился на него Шэнь Фан. — Неужели ты даже дату первой встречи с ней помнишь? Неужто у тебя к ней чувства?
— В тот день… там была и Чао Си, — спокойно ответил Лу Чэнъань.
Прошло слишком много времени, и Шэнь Фан уже плохо помнил детали. Он смутно припоминал, что никогда не видел Чао Си на общественных мероприятиях.
— Ты уверен?
— Да.
Лу Чэнъань помнил тот день с поразительной чёткостью.
До того как они снова встретились, количество их встреч можно было пересчитать по пальцам. Поэтому каждое воспоминание о ней он хранил в памяти, как драгоценность. В те долгие ночи, когда он боролся с одиночеством, именно эти обрывки воспоминаний помогали ему пережить бесконечную тьму.
Когда Шэнь Юань окликнула его, он мельком заметил алый подол платья, исчезающий за углом. Он подумал, что это просто гостья на празднике, и не придал значения.
Признание Шэнь Юань ничем не отличалось от признаний других женщин:
намёки, полные двусмысленности, и взгляд, полный томного ожидания.
Он рассеянно думал о том, когда же появится Чао Си. Старший брат обещал привести её сегодня. При этой мысли уголки его губ невольно приподнялись, а в глазах мелькнула игривая искорка.
Шэнь Юань решила, что эта улыбка — знак согласия, и, собравшись с духом, тихо сказала:
— Тогда… после банкета я подожду тебя?
Её голос дрожал от волнения.
Лу Чэнъань очнулся. Он засунул руки в карманы и внезапно приблизился к ней.
Женщина покраснела, её глаза выражали и страх, и надежду:
— Хорошо?
— После банкета у меня дела, — ответил он, и вся улыбка исчезла с его лица. — Прости, Шэнь…
Он даже не запомнил её имени, хотя она только что представилась.
— …госпожа Шэнь, у меня есть невеста.
— И что с того? — не поняла она. — Раньше у тебя ведь тоже было много подружек?
Лу Чэнъань выпрямился. Он по-прежнему выглядел спокойным, но в его глазах читалась холодная отстранённость:
— Ты сама сказала — это было раньше.
— Теперь у меня может быть только одна невеста и одна подружка.
— Извини, мне пора.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь, несмотря на то как она звала его вслед.
Лу Чэнъань дёрнул галстук, в его глазах читалось раздражение и отвращение.
Не только к ней, но и к себе.
К своему прежнему легкомысленному отношению к женщинам.
Повернув за угол, он вдруг услышал:
— Чао Си!
Он резко остановился.
Взглянув влево, он увидел женщину в алой шелковой тунике. Волосы были небрежно собраны на затылке, плечи обнажены, кожа белоснежна, словно нефрит под светом ламп.
Она повернула голову, и лёгкие пряди волос обвивали изящную линию её шеи.
Даже в профиль она поражала своей красотой.
Лу Чэнъань уже собрался подойти, как вдруг его окликнули:
— Второй брат, ты здесь?
Это был двоюродный брат Ляна Ифэна. Лу Чэнъань обменялся с ним парой фраз, а когда обернулся — Чао Си уже не было.
Он поспешил искать её в зале, но наткнулся на Цзи Лофу.
— Не ищи, — сказал тот. — Она уехала домой.
— Так внезапно?
— Ей было не по себе, поэтому я отправил её домой.
Лу Чэнъань нахмурился. Он вспомнил алый подол в коридоре у туалетов и почувствовал тревогу.
Но в тот вечер произошло слишком многое, и вскоре он забыл об этом.
Зато он навсегда запомнил тот профиль — мимолётный, но ослепительный.
·
После этого Лу Чэнъань и Чао Си больше не встречались.
Её график сильно отличался от обычного, да и встречались они редко. А потом она стала избегать его, и увидеться стало совсем невозможно.
К тому же Лу Чэнъань был занят:
наконец-то поймали убийцу по делу шестнадцатилетней давности, и это дело вновь вызвало широкий общественный резонанс. Суд, стремясь продемонстрировать серьёзность подхода, назначил Лу Чэнъаня вести процесс.
Хотя они и не виделись, Чао Си каждый день отправляла ему два коротких сообщения:
[Ушла на работу.]
[Вернулась с работы.]
Всего две фразы — утром и вечером.
Обязанности невесты она исполняла образцово, как по учебнику.
Лу Чэнъань от этого только мучился. Сразу после окончания процесса он тут же отправился в больницу.
·
Скоро настал день начала съёмок.
Съёмочная группа арендовала в больнице немного помещений. Кабинеты и прочие интерьеры всё равно собирались воссоздавать заново, но для максимальной достоверности планировали делать это в точном соответствии с оригиналом. Однако натурные съёмки всё же пройдут внутри больницы, преимущественно в отделении нейрохирургии, ведь главные герои сериала — врачи-нейрохирурги.
http://bllate.org/book/6176/593827
Готово:
