Красная пилюля — алый ядовитый шарик, сплавленный из багрянца, трёх видов насекомых и одного ядовитого растения с востока Дунчжоу.
Этот яд не убивал, но вызывал пожизненную зависимость: через определённые промежутки времени требовалось принимать по одной пилюле. Без неё наступал приступ, несущий двойное разрушение — и духа, и тела. На первой стадии — озноб и обильное потоотделение; на второй — боли в животе, рвота и чередование жара с ледяным холодом по всему телу; на третьей — мучительные, ужасающие галлюцинации и ощущение, будто каждую клетку тела поедают тысячи муравьёв, вызывая невыносимую боль. Такая всепоглощающая агония мгновенно ломала любую волю.
С тех пор Янь Сун был готов на всё ради того, лишь бы Нань Сяо дал ему красную пилюлю.
Под управлением Нань Сяо он стал главной звездой Южного квартала и несомненным золотым гусём в руках своего хозяина.
Однако спрос на любимцев падает с возрастом.
По мере того как Янь Сун взрослел, Нань Сяо, стремясь и дальше извлекать из него выгоду, начал заставлять его пить зелье, замедляющее рост.
Из-за длительного приёма этого снадобья его развитие явно отставало от нормы. Поэтому шестнадцатилетний юноша выглядел как мальчик двенадцати–тринадцати лет.
В тишине глубокой ночи Лин Лань в своём сознании просмотрела всё прошлое Янь Суна. Эти образы врезались в её память, оставив после себя долгое, потрясённое молчание.
Лин Лань вдруг поняла, почему Янь Сун не хотел есть вместе с ней. Возможно, совместная трапеза напоминала ему о коротком периоде счастья в особняке маркиза. Но окончательный исход той истории заставил его прочно усвоить: как игрушка он не в силах вынести милости, превосходящей его положение.
— Значит, Янь Сун — сын князя Сюаня и, по сути, потомок императорского рода, — сказала она. — Это, наверное, как-то связано с его будущим восхождением к власти? Дай мне информацию о его раннем и позднем периоде. А что насчёт промежутка между ними? Как он познакомился с главной героиней? Как начал мстить, как озлобился? Не томи меня, пожалуйста! Дай всё сразу!
Она с нетерпением ждала момента, когда он станет сильным.
— Та часть пока не имеет к тебе отношения, — ответила система.
— …
— Посмотреть-то ведь не больно.
— Мне нужно заново освоить боевые искусства, так что второе задание я пока точно не потяну. Но ведь как-то же надо жить в это время. У первоначальной меня, наверное, и денег-то с собой немного?
— Обратись к Сун И.
— Кто это?
— Твой старший брат по школе и напарник.
— Напарник? Значит, мы с ним — пара смертоносных теней.
— А также бывший возлюбленный.
— А?
Следуя подсказке системы, Лин Лань открыла колпачок на рукояти своего меча и высыпала оттуда миниатюрную версию сигнальной стрелы.
Это был условный знак связи между первоначальной хозяйкой тела и её старшим братом по школе, напарником и бывшим возлюбленным.
Лин Лань решила, что, раз они расстались, лучше вообще не иметь с ним дел. Особенно если ей придётся униженно просить у него денег — которые, скорее всего, она не вернёт. Но, похоже, других людей, к кому можно было бы обратиться, у первоначальной хозяйки не было.
«Ну извини, воспользуюсь тобой на время», — подумала она.
Лин Лань выпустила сигнальную стрелу в ночное небо.
Появится ли он на самом деле?
Она долго и тревожно ждала, но вокруг царила полная тишина — ни ветерка, ни шороха, даже птица не пролетела.
Лин Лань закрыла окно.
Янь Сун всё ещё горел в лихорадке, и холодный компресс на его лбу почти высох.
Всю ночь она провела, бесконечно меняя ему полотенца, прикладывая их ко лбу и обтирая тело.
Не зная, когда именно, Лин Лань уснула, склонившись над столом, и проснулась лишь от кашля Янь Суна.
Она мгновенно подскочила к его постели.
Янь Сун смотрел на неё пустыми глазами:
— Ты женщина.
«Ну и ну, — подумала она, — дважды уже прижимался ко мне, и всё равно не заметил? Неужели это тело настолько „плоское“?»
Ладно, прежняя она тоже была «летающим аэродромом».
— Я никогда не обслуживал женщин, — хрипло произнёс Янь Сун, — но могу научиться. Научи меня.
— Этого… я не смогу тебя научить, — хотела сказать Лин Лань, ведь у неё самой не было опыта.
— Ты не второй молодой господин Хэ, верно? — спросил он. Несмотря на все странные детали, только сейчас он по-настоящему усомнился в её личности.
Лин Лань промолчала.
— Кто ты? — спросил Янь Сун.
Лин Лань налила ему воды:
— Выпей немного, губы совсем потрескались.
Она помогла ему сесть.
Янь Сун попытался опереться на руки, но внезапная боль чуть не заставила его потерять сознание.
— Не двигай руками! Обе твои руки ранены! — воскликнула Лин Лань.
Она бережно взяла его изуродованные ладони и с грустью посмотрела на них.
В голове Янь Суна роились вопросы. Искренне ли сочувствие на её лице? Была ли это её рука, что то и дело проверяла его лоб прошлой ночью? Кто она такая и зачем похитила его?
Перед его мысленным взором встал образ, как она в воде упорно плыла к нему и схватила за руку.
Он был слишком измотан, чтобы думать обо всём этом.
Лин Лань осторожно подняла его и прислонила к себе. Одной рукой она обняла его за плечи, другой поднесла чашку к его губам и напоила водой.
Янь Сун бросил взгляд на свою одежду.
— Я переодела тебя, — поспешила объяснить Лин Лань. — Всё взято у хозяина постоялого двора. Прислуга отказалась помогать — в таких дешёвых гостиницах и обслуживания-то никакого нет, так что пришлось мне самой… Я старалась смотреть в другую сторону… — Она неловко кашлянула, ведь на самом деле увидела всё.
Янь Сун не отреагировал. Он словно деревянная кукла — без единой искры жизни на лице.
Приступ от красной пилюли прошёл, но он едва не лишился половины жизненных сил.
Лин Лань вызвала лекаря, чтобы перевязать ему руки, а затем поила лекарством и кормила рисовой кашей. Янь Сун по-прежнему покорно подчинялся, но больше не носил ту безупречную маску улыбки.
Денег уходило всё больше, и монетки на дне кошелька стремительно таяли. Где же тот самый бывший возлюбленный, который должен был появиться сразу после сигнала? Прошла целая ночь, а даже пушинки не упало.
«Система, я тебе не верю!» — мысленно возмутилась Лин Лань.
— Ха! Позор убийц, — отозвалась система. — Тебе поручили устранить босса, а ты превратилась в няньку. Да ещё и за свой счёт!
— В таком состоянии он ещё очень далёк от босса, — вздохнула Лин Лань. — Но у него есть все основания для того, чтобы озлобиться.
— Ты забыла, как погибла в своём мире?
Лин Лань вздрогнула. В ушах снова зазвучали выстрелы.
— Тот был серийным убийцей, мстившим обществу. Хочешь узнать, через что он прошёл?
— Нет! Не хочу! — стиснула зубы Лин Лань. — Убийца есть убийца. Никакие страдания не оправдывают убийства невинных!
— Значит, ты считаешь, что прошлое Янь Суна оправдывает его будущее озлобление? А как же простые люди? Разве они не страдают?
Лин Лань замерла.
— Но ведь это же вторичный мир! В таких мирах, если злодей достаточно красив и харизматичен, его тёмные черты — будь то одержимость или жестокость — лишь добавляют ему привлекательности и делают популярнее, чем благородного героя! Такие персонажи просто захватывают воображение!
— Подойди к окну и посмотри вниз.
Лин Лань подошла к окну.
На улице кипела жизнь: ярмарка шумела, лавки процветали, уличные торговцы спешили по делам, а прохожие сновали туда-сюда.
Перед ней разворачивалась картина современного «Праздника на реке в день Цинмин».
— Это живые люди, — сказала система. — Раз ты попала сюда, этот мир для тебя стал реальностью, а не просто вторичной вселенной. Так всё ещё кажется, что такой образ персонажа «крут»?
Лин Лань задумалась. Да, в вымышленных мирах злодея любят за внешность и глубину чувств, невзирая на его поступки. Но если этот вымышленный мир стал для неё настоящим? В реальном мире добро и зло чётко разграничены, и никто не станет восхищаться злодеем.
Однако, если Янь Сун действительно озлобится в будущем, Лин Лань была уверена: сейчас до этого ещё далеко. Озлобление предполагает сильное желание. А у нынешнего Янь Суна даже собственного «я» не осталось. Он привык считать себя игрушкой, руководствуясь лишь инстинктом выживания.
Сначала Лин Лань думала, что его взгляд чист и прозрачен, лишён примесей. Теперь же она поняла: эта чистота — пустота. Совершенно пустая душа, конечно, не может содержать загрязнений.
Его превращение, вероятно, начнётся с встречи с главной героиней — женщиной, которая даст ему душу, а затем разобьёт её вдребезги.
Если бы Лин Лань знала, что, выйдя за водой, столкнётся с боссом номер два, она бы захватила с собой кипяток.
Едва открыв дверь, она уткнулась в мрачное лицо и от неожиданности выронила таз.
Вода обрушилась на незнакомца, и тот, застигнутый врасплох, застыл на месте, ещё больше потемнев лицом.
— Управляющий, — произнёс один из его слуг, подаваясь вперёд, чтобы вытереть ему лицо.
Управляющий? Лин Лань на миг опешила, но тут же сообразила: «А, значит, его всё-таки нашёл хозяин Янь Суна».
Нань Сяо, обладая достаточными связями, легко мог отыскать Янь Суна в столице. Тем более что она сама вела его по городу совершенно открыто — обедала с ним в шумном ресторане и даже устроила драку. Скрываться они не пытались.
Лин Лань невольно оглядела его. Молодой человек лет двадцати пяти, не больше тридцати. Лицо ухоженное, благообразное, но вся его аура кричала одно: «благородный мерзавец». С ног до головы он был безупречно одет, словно настоящий аристократ.
Теперь же из-за внезапного нападения Лин Лань его безупречный вид был испорчен. Нань Сяо смахнул капли с рукава, на миг закрыл глаза, а открыв их, процедил сквозь зубы:
— Взять её.
Его телохранители — высокие и мощные — тут же бросились на Лин Лань.
Она инстинктивно попыталась сопротивляться, но быстро поняла: все они — мастера боевых искусств. Её быстро обезвредили и привели перед Нань Сяо.
Заметив Янь Суна на кровати, Нань Сяо повернулся к Лин Лань:
— Кто ты такая и зачем похитила Янь Суна?
Лин Лань невозмутимо ответила:
— Гостья.
Нань Сяо приподнял бровь:
— Гостья?
— Мне очень нравится Янь Сун, но он слишком дорогой. Я не могу позволить себе его услуги, поэтому и похитила. — «Да, именно так! — подумала она. — Хотя и стыдно признаваться, но логика железная». Она даже почувствовала себя гениальной.
Нань Сяо усмехнулся:
— Ты женщина.
— И что с того? Разве женщина не может желать красоты?
— Может, — уголки его губ дрогнули в загадочной улыбке. — Заплати долг, и я отпущу тебя.
— … — Лин Лань чуть не расплакалась. — У меня нет денег! Иначе зачем бы я его похищала?
Нань Сяо поднял ослабевшего Янь Суна с постели и бросил на неё презрительный взгляд:
— Забирайте!
Лин Лань заметила, как Янь Сун долго смотрел на неё, прежде чем исчезнуть.
Южный квартал, маленькая тёмная каморка. Лин Лань уже целый день томилась здесь. Нань Сяо просто бросил её и больше не появлялся.
Она умирала от голода. Её аппетит был огромен, и еда всегда стояла на первом месте. Без обеда она становилась неуправляемой.
Когда же она наконец получит доступ к боевым искусствам первоначальной хозяйки? Слишком слаба: не может одолеть даже нескольких охранников и выбраться из этой жалкой каморки!
Раз уж выйти не получается, займусь тренировками. Может, вдруг прорвётся поток ци и откроются чакры? В тесной каморке Лин Лань начала отрабатывать приёмы рукопашного боя, которым её учили в полицейской академии. По мере выполнения упражнений она ощущала, как внутри неё что-то движется, придавая силы её ударам.
Она нанесла удар ладонью — и почувствовала ветер.
Воодушевившись, она собрала всю энергию и обрушила мощнейший удар в сторону двери.
Дверь распахнулась. На полу, прижавшись рукой к груди и истекая кровью изо рта, стоял на коленях Янь Сун.
— … — Лин Лань уставилась на свою ладонь, ошеломлённая. Неужели она сама выбила дверь?
Заметив ключ в его руке, она поняла: дверь открыл он. А рану нанесла она.
Лин Лань начала подозревать, что она — проклятие для Янь Суна. С тех пор как они встретились, он только и делал, что получал увечья.
Если задание завершится успешно и ничто не помешает, в финале он, скорее всего, погибнет от её руки.
Она подбежала и подняла его.
Янь Сун с трудом поднял бумажный пакет:
— Для тебя.
Лин Лань взяла его:
— Это…
Внутри оказался рисовый шарик с начинкой. Утром, когда они гуляли по улицам столицы, она упомянула, что скучает по дому и особенно по завтраку под названием «цзыфаньтуань» — простому блюду из риса, в который заворачивают жареную лепёшку и овощи. Здесь такого не было.
Янь Сун знал, что она целый день ничего не ела, и принёс ей этот шарик.
— Ты сам его сделал?
— Да.
— Но твои руки… — Лин Лань посмотрела на его забинтованные ладони. С переломами и глубокими ранами — и он всё равно смог?
Заметив, что она замерла с шариком в руках, Янь Сун спросил:
— Ты не голодна? За короткое время он уже успел оценить её впечатляющий аппетит.
Лин Лань почувствовала, какой тяжёлый груз несёт этот простой шарик. «Ну конечно, он меня понимает».
— Тогда я не буду церемониться, — сказала она и жадно впилась зубами в рисовый шарик.
Янь Сун сел на стул и молча смотрел, как она ест.
http://bllate.org/book/6058/585231
Готово:
