И тут она вдруг осознала: теперь она замужняя женщина, приданое у неё богатое — помимо материнского наследства, отец придал ей ещё два банка, так что она может распоряжаться крупными суммами. А раз так, неужели она не в силах что-нибудь сделать?
Это был первый раз, когда Тан Фэнцзюй задумалась о подобном деле. Она долго размышляла, но всё же не стала советоваться с Хунсы, ехавшим с ней в одной карете, а решила дождаться возвращения Нин Чжэна и спросить его мнения.
В эти дни Нин Чжэн как раз находился в Фэнтяне. Узнав вчера вечером, что Фэнцзюй остановится в родовом доме, он провёл ночь прямо в военном штабе. Сегодня днём, услышав по телефону, что Фэнцзюй уже вернулась, он немного походил по штабу, не решаясь сразу отправиться домой, мучился некоторое время, а потом наконец неспешно сел в машину — и перед отъездом не забыл принять душ.
При встрече он, как обычно, обнял Фэнцзюй и крепко поцеловал. Затем они спустились вниз ужинать и заодно поболтать.
Ежедневные обязанности Нин Чжэна были нелёгкими, поэтому Фэнцзюй не стала поднимать за ужином столь серьёзный вопрос — вдруг это вызовет у него грустные мысли.
После ужина, несмотря на поздний час и северный ветер, они всё же вышли прогуляться по саду, чтобы переварить пищу. В тёмно-синем небе сияла ясная зимняя луна, а мелкие звёздочки мерцали холодным светом. Фэнцзюй медленно рассказала о случившемся днём и, сделав паузу, спросила Нин Чжэна, как он относится к её идее открыть приют для бедных детей. Если идея хорошая, то как вообще следует действовать? Каковы формальности? Ведь у неё совершенно нет опыта в подобных делах.
Нин Чжэн остановился и долго молчал. Фэнцзюй всё это время не смотрела на него, но теперь с недоумением подняла глаза — и увидела, как на его лице расцвела широкая улыбка, а белоснежные зубы, которые он бережно сохранил ещё со времён учёбы в Америке, сверкнули в ночи:
— Моя Фэнцзюй повзрослела.
С этими словами он расстегнул чёрное суконное пальто и, обняв её, полностью укрыл собой.
— Что за слова! — возмутилась Фэнцзюй, пытаясь вырваться. — Будто я раньше была совсем ребёнком! Да мне и не холодно вовсе!
Нин Чжэн похлопал её по спине:
— Хорошо, давай сейчас вернёмся и как следует обсудим это дело. Надо поскорее всё организовать.
Фэнцзюй высунулась из-под пальто и кивнула.
Вернувшись в спальню, они взяли бумагу и карандаш и начали всё планировать. Фэнцзюй даже достала из тумбочки у кровати свой маленький золотой счёт и с поразительной скоростью принялась подсчитывать все возможные расходы. Нин Чжэну было любопытно наблюдать за этим, но он не стал мешать ей, пока она с воодушевлением считала. Так прошёл больше часа, и в итоге получилась сумма примерно в четырнадцать тысяч серебряных юаней.
Фэнцзюй резко провела пальцами по счётам — «шшш!» — и вернула все костяшки в исходное положение, после чего решительно заявила:
— Эти деньги я беру на себя.
Нин Чжэн на мгновение замер, потом медленно спросил:
— Ты понимаешь, что означает сумма в четырнадцать тысяч серебряных юаней?
— Конечно! За неё можно купить семь автомобилей «Форд» или три пекинских сыхэюаня.
Тут Нин Чжэн вспомнил: его жена отличалась от других женщин. Каждое утро, прежде чем выйти из дома, она внимательно читала газеты — не как большинство дам, увлекающихся светскими новостями или статьями о моде и домашнем уюте, а именно политику и экономику. Разумеется, она отлично ориентировалась в ценах и рыночных реалиях.
— Фэнцзюй, теперь ты моя жена. Подобные просьбы будут поступать к тебе всё чаще… Не перебивай меня. Да, я знаю, что ты богата — очень богата. Но не стоит начинать с таких высот: потом будет трудно снижать планку.
Говоря это, он вспомнил отцовскую поговорку: «Какой фундамент заложишь — такой дом и построишь», — применимую ко всему в жизни. Кроме того, несколько дней назад управляющий Хун Фу тайком сообщил ему, что уже поручил людям провести оценку активов двух банков, входивших в приданое Фэн Цзюй — «Фу Юй Сян» и «Цин Тай Сян», а также имущества и наличных средств, оставленных ей матерью. В сумме получалось, что Фэн Цзюй без сомнения входила в тройку самых богатых женщин Китая. Только земель в Хэйлунцзяне, Цзилине и Монголии, доставшихся ей от матери, было столько, что, начав скакать на коне с рассветом, можно было не доскакать до заката. Это было тревожно…
Правда, старшая сестра Фэн Цзюй, Фэнлинь, изначально владела не меньшими богатствами, но после побега с возлюбленным её состояние ограничилось лишь материнским приданым.
Фэн Цзюй слегка нахмурилась, обдумывая слова Нин Чжэна. Для неё, обладавшей приданым в миллионы, эта сумма была ничем. Но Нин Чжэн был прав: подобных дел будет всё больше, да и приют нельзя построить раз и навсегда — со временем появятся новые потребности, и его нужно будет постоянно улучшать.
— Тогда сколько, по-твоему, мне следует вложить? — спросила она, приняв его доводы.
Нин Чжэн задумался на мгновение и ответил:
— Думаю, лучше распределить общую сумму следующим образом…
Они ещё несколько часов обсуждали детали, исписав при этом дюжину листов черновиков. В конце концов Фэн Цзюй переписала всё набело.
При организации приюта нужно было учесть всё: жильё, столовую, классы, найм директора, врача, учителей, воспитателей, поваров… Мельчайшие детали имели значение — ведь добрые дела часто терпят неудачу из-за небрежности. Фэн Цзюй восхищалась педантичностью Нин Чжэна: ведь он прошёл путь от военного снабженца до командира новобранческого взвода.
Взглянув на часы, они увидели, что уже почти полночь. Нин Чжэну завтра предстояло идти на службу, в отличие от Фэн Цзюй, у которой было больше свободного времени.
Перед сном Нин Чжэн всё же спросил про её маленький золотой счёт. Фэн Цзюй с нежностью взяла его в руки и несколько раз встряхнула — раздался звонкий, чистый звук золота и нефрита.
— В детстве я упрямо отказывалась учиться считать, — сказала она. — Тогда мать специально заказала для меня этот счёт у мастера… Разве он не очарователен?
Нин Чжэн взял счёт из её рук и тоже потряс его.
— Очарователен потому, что им пользуешься ты.
Он смотрел, как её белые, длинные пальцы ловко и уверенно перебирают костяшки, и чувствовал, как в ней проявляется уверенность человека, управляющего судьбами. Эта работающая Фэн Цзюй казалась ему невероятно притягательной.
Фэн Цзюй бросила на него взгляд:
— Я пойду принимать ванну.
Чтобы сэкономить время, Нин Чжэн спустился в гостевую спальню на первом этаже. Когда он вернулся и уже лежал в постели, Фэн Цзюй только закончила вытирать полусухие волосы и подошла к кровати. Нин Чжэн лежал на боку, одной рукой подпирая голову, а другой высоко задрав одеяло, и с улыбкой ждал её.
Фэн Цзюй нахмурилась:
— Уже так поздно, не надо.
Она хотела забраться под своё одеяло из зелёного атласа с шёлковой ватой, но увидела, что Нин Чжэн придавил его своим телом.
— Иди сюда, я хочу попробовать тебя… — прошептал он.
Что ей оставалось делать? Ведь прошло уже больше полугода с их свадьбы, а вместе они были редко. «Попробовать» — это было уже не в новинку. Фэн Цзюй с видом героини, идущей на жертву, забралась в постель.
Едва она легла, Нин Чжэн нетерпеливо приподнял её шёлковую ночную рубашку и наклонился.
Щекотное ощущение на груди Фэн Цзюй уже не было для неё чем-то неожиданным. Недавно она заметила, что бюстгальтер стал тесноват — грудь явно увеличилась. Она машинально провела пальцами по густым чёрным волосам на его затылке, чувствуя себя так, будто гладит послушного осла.
Внезапно ей вспомнилась скандальная речь доктора Ху Ши, произнесённая несколько лет назад на выпускном в Шанхае в средней школе для девочек «Чжунси». Он утверждал, что только «большая грудь» делает женщину здоровой матерью, способной вскармливать крепких детей и тем самым укреплять ослабленное здоровье нации. По его мнению, стягивание груди — это жестокость, невежество и отсталость. Он приводил множество цитат и аргументов, и эта речь вызвала бурную реакцию. С тех пор началось широкое движение за освобождение груди — «Тяньжу-юньдун».
Вскоре власти тоже поддержали инициативу. Например, на юге одна местная администрация создала Комитет по освобождению женщин, который ловил на улицах девушек, всё ещё стягивающих грудь по старинке, и штрафовал их на десять серебряных юаней.
Говорят, один старик, упрямо цеплявшийся за традиции, потребовал от новой невестки обязательно стягивать грудь. Та вышла на улицу — и её оштрафовали на пятьдесят юаней. Разгневанная, она потребовала, чтобы свёкр оплатил штраф. Старик вынужден был раскошелиться и приказал невестке больше не выходить на улицу.
Однако упорные активистки Комитета устроили внезапный налёт прямо к ним домой. Проверка показала — грудь снова стянута. Невестку оштрафовали ещё на пятьдесят. Дважды потеряв деньги, старик наконец отказался от своих убеждений, и невестка навсегда избавилась от этой пытки. Всё закончилось хорошо.
Так движение за освобождение женщин в Китае одержало важную победу.
Но стоило Фэн Цзюй представить, как доктор Ху, стоя перед залом, полным школьниц, с серьёзным видом вещает о подобных «грубостях», как она не удержалась и рассмеялась, про себя подумав: «Всё, Тан Фэнцзюй, ты тоже стала неприличной».
Нин Чжэн был крайне недоволен её несерьёзностью. Ведь какому мужчине приятно, когда жена смеётся во время интимной близости?
Он слегка прикусил зубами её сосок — в знак предупреждения, чтобы она сосредоточилась, — и его длинные пальцы начали блуждать по её телу. По ночам его руки сами знали, куда им хочется прикоснуться.
Фэн Цзюй вздрогнула от боли и дважды ущипнула его, но он всё равно развернул её, лаская, возбуждая, наблюдая, как она, словно бутон, медленно распускается под его прикосновениями, превращаясь в полуоткрытый цветок, полный соблазна…
Ночь глубокая. Фэн Цзюй уже погрузилась в сладкий сон, а Нин Чжэн всё ещё не спал. Он смотрел на её спокойное лицо в свете луны, наклонился и крепко поцеловал её в обе щёчки. Спящая Фэн Цзюй инстинктивно подняла руку, чтобы отстраниться, и слегка нахмурила брови. Нин Чжэн взял её тонкую ладонь и приложил к своей груди:
— Мы не подавляем друг друга. Мы живём вместе, растём вместе. Хорошо?
Утром Фэн Цзюй сразу же позвонила Лю Гуйту — управляющему, назначенном отцом для ведения её приданого, — и сообщила, что хочет снять четырнадцать тысяч серебряных юаней наличными. Лю Гуйту без колебаний ответил, что это не проблема.
Но, подумав, она решила всё же посоветоваться с отцом. Ближе к полудню она приехала в банк «Бянье», где он работал.
Этот частный банк семьи Нин находился на пересечении улицы Чаоян, в десяти минутах ходьбы от резиденции маршала. Обычно, навещая отца, она входила через заднюю дверь, где вела наружная винтовая железная лестница прямо на третий этаж, к его кабинету.
Но сегодня ей захотелось впервые войти в самый знаменитый банк Северо-Востока через главный вход. Здание в стиле неоренессанса возвышалось величественно, на сером карнизе чётко выделялись надписи: «THE FRONTIER BANK» и иероглифы «Банк Бянье».
Внутри её встретил высокий, роскошный зал операций, полный людей. На полу лежала чёрно-белая плитка в шахматном порядке, у входа стояли чёрные кожаные диваны для клиентов. За медными решётками, отливавшими тёмно-фиолетовым блеском, располагались более двадцати окошек. За ними в строгих костюмах сидели банковские служащие, быстро перебирая счёты. Звонкий стук костяшек смешивался с гулом голосов посетителей, и казалось, что поток серебряных юаней превратился в быструю речку.
Среди клиентов были и мужчины, и женщины, много иностранцев. Одни были в длинных халатах и шёлковых шапочках, другие — в элегантных костюмах. На головах — шёлковые, меховые или суконные шляпки. Все были заняты делами: кто-то интересовался процентами по вкладам, кто-то уточнял, выдан ли кредит, а кто-то проверял, дошёл ли платёж в Гуанчжоу. Банк процветал.
Фэн Цзюй нашла эту атмосферу живой и интересной. Она несколько раз прошлась по залу, внимательно наблюдая за выражением лиц и манерой речи посетителей.
Она знала, что служащие за решётками — люди с впечатляющими резюме: большинство окончили экономические или банковские факультеты, а при приёме на работу проходили строгий отбор, включавший письменные экзамены по китайскому языку и экономике, устные собеседования на китайском и английском, а также проверку навыков счёта на счётах и в уме.
Однажды она видела на отцовском столе несколько отзывов на кандидатов на должность обычного служащего («юаньшэна»). В одном из них говорилось: «Ведёт себя как барчук, не проявляет энтузиазма, знания поверхностны, хотя сам по себе неплох. Оценка: С».
http://bllate.org/book/5988/579664
Готово:
