Госпожа Ли, услышав эти слова, прямо обратилась к Ли Ваньхуань:
— Если хочешь удачно выйти замуж, всё зависит от твоего третьего брата. Только когда он сдаст экзамены и попадёт в список золотых именников, твоя цена поднимется.
По правде говоря, младшая дочь министра вполне могла бы выйти замуж за достойного человека, но Ли Ваньхуань не желала довольствоваться малым. Госпожа Ли тоже думала: стоит дождаться, пока Ли Ваньмэн получит чин и титул, — тогда, возможно, удастся подняться ещё выше.
К тому же между Ли Ваньхуань и Ли Ваньяо разница в возрасте всего три года, обе — младшие дочери, но по красоте и манерам Ли Ваньхуань явно уступала Ли Ваньяо.
Если бы действительно нашлись хорошие женихи, равнодушные к разнице между старшими и младшими дочерьми, они бы всё равно предпочли Ли Ваньяо.
Госпожа Ли рассуждала так: «Пусть уж моя дочь проигрывает первой госпоже — с этим я смирилась, но перед Ли Ваньяо она непременно должна быть выше!»
Ведь мать Ли Ваньяо, госпожа Лю, раньше всегда униженно кланялась перед ней. Так кому же теперь считаться дочерью такой женщины?
Лишь бы Ли Ваньяо плохо вышла замуж — и госпожа Ли будет довольна.
За окном усилился снегопад, и ночь окутала столицу. Только падающие снежинки оставались белыми.
На следующий день, едва начало светать, из резиденции генерала разнёсся потрясающий слух, поразивший весь город.
Автор: Люблю вас всех и благодарю за поддержку.
Тонкий аромат благовоний поднимался вверх лёгкими завитками, оставляя в цветочной гостиной свежий, бодрящий след.
Госпожа Хай очистила грецкий орех, разделила его пополам и дала Ли Ваньяо и Ли Ваньняну.
— Император издал указ, — сказала она, неспешно беседуя с вновь пришедшей госпожой Лу, — и посмертно пожаловал великому генералу Му титул маркиза Ушунь. Зачем ты об этом заговорила? Какое это имеет отношение к нам?
— Через несколько дней, как я слышала, все знатные семьи будут приносить жертвы маркизу Ушуню, — ответила госпожа Лу. — Не могли бы мы с Вэнем пойти вместе с вами? Хотелось бы ему посмотреть свет.
Услышав это имя, Ли Ваньяо слегка замерла. Вэнь? Хай Вэнь?
Это ведь был её муж в прошлой жизни.
Она продолжала учить Ли Ваньняня письму, но внимательно прислушивалась к разговору.
— Там будут поминать великого генерала Му. Какой там «свет» смотреть? — нахмурилась госпожа Хай.
Чужие похороны — и вы рвётесь туда «смотреть свет»? Это разве прилично?
— Ведь скоро весенние экзамены, — продолжала госпожа Лу, на этот раз держа себя очень скромно, видимо, усвоив урок после прошлого раза, когда её выгнали. — Если Вэнь сдаст их удачно, ему ведь придётся завязывать знакомства среди знати и чиновников.
Покорность в её манерах не скрывала жадного блеска в глазах.
Похороны в мире чиновников — это не просто траурная церемония. Там ясно видно, кто с кем дружит, кто кому подмигивает. В столице все знали об этом негласном правиле. Но то, что госпожа Лу произнесла это вслух, вызывало неприятное чувство.
Умерший заслуживает уважения, а тут получается, будто его похороны — лишь повод для показухи.
Госпожа Хай уже собиралась отказать, но госпожа Лу добавила:
— Сестра, Вэнь ведь единственный сын твоего покойного брата, последний отпрыск рода Хай!
Эти два слова — «род Хай» — заставили госпожу Хай замолчать. Ли Ваньяо тоже не могла возразить против такого довода.
— Через пять дней приходите пораньше в дом Ли. Я возьму вас с собой.
Госпожа Лу тут же обрадовалась и поспешила согласиться.
Кто такой генерал Му, она не знала. Но раз его посмертно сделали маркизом, значит, он был важной персоной. Значит, на церемонии соберутся одни только знатные семьи. Достаточно зацепиться за одну из них — и дорога в будущее откроется.
Тогда ей больше не придётся зависеть от милости госпожи Хай.
Когда госпожа Лу ушла, госпожа Хай заметила:
— Странное какое-то название титула — «Ушунь».
Не только она удивлялась. Во всём городе понимали: император сделал это намеренно.
Великий генерал Му при жизни верно служил трону и защищал северо-западные границы. Кто бы ни сидел на троне, он всегда оставался верен стране.
Если бы правил император с широкой душой, всё было бы иначе.
Но на троне сидел именно император Кан. Ему было мало того, что генерал Му склонил голову перед ним. Он ещё потребовал привезти в столицу сына генерала, Му Ебэя, якобы из жалости — мол, на северо-западе тому тяжело живётся. На самом деле это был заложник, чтобы генерал не осмелился поднять мятеж на северо-западе.
Царская подозрительность — обычное дело.
Но такие действия не могли не вызывать у генерала Му глубокого раздражения.
Именно поэтому титул «маркиз Ушунь» звучал как насмешка. Слово «ушунь» — «покорность» — было явным оскорблением.
На седьмой день после смерти великого генерала Му в храме Линъинь на западе города устроили поминальную церемонию.
Храм был торжественно-строгим. Монахи подготовили всё необходимое и ждали прибытия знатных гостей.
Госпожа Хай пришла с детьми, за ней следовали госпожа Лу и Хай Вэнь.
Едва они переступили порог, как услышали, как слуга говорит:
— Госпожа, мы везде искали, но не можем найти старшего юношу.
Все повернулись на голос. Госпожа Цзинь смущённо улыбнулась и велела слуге отойти в сторону.
Госпожа Хай вздохнула:
— Этот сын генерала Хай, Му Ебэй, слишком уж непочтителен. Сегодня столько гостей, а его и след простыл!
Перед гробом стоял на коленях второй сын семьи Му, Му Енань. Несмотря на юный возраст, он держался очень сдержанно, кланяясь каждому пришедшему. Его лоб уже покраснел от частых земных поклонов.
На фоне такого примера гнев гостей к Му Ебэю усилился.
Ли Ваньяо ещё не видела Му Ебэя, но слухи о нём были дурные. Она мысленно решила: «Обязательно надо избегать этого человека с плохим характером».
Интересно, как Му Хуа это терпел?
Поклонившись у алтаря, госпожа Хай отправилась беседовать с другими дамами, взяв с собой маленького Ли Ваньняня. Госпожа Лу тут же последовала за ней.
Старшие дети остались одни. Маленький монах повёл их в тёплую беседку отдохнуть.
Как только взрослые ушли, молодёжь сразу почувствовала облегчение.
Ли Ваньяо, однако, ощущала, что Хай Вэнь пристально смотрит на неё. Она сделала вид, что ничего не замечает, и медленно пошла вперёд.
Её лицо было нежно-розовым, губы — как лепестки цветка. Хотя одежда была скромной, её необыкновенная красота придавала ей особое сияние.
— Четвёртая сестра, — приветливо улыбнулся Хай Вэнь, в глазах его играла тёплая искра, — давно не виделись. Как ты поживаешь?
В прошлой жизни именно этой улыбкой он её и обманул.
Сейчас, когда он приблизился, ей стало тошно.
— Всё хорошо, — холодно ответила она, не желая с ним разговаривать.
Хай Вэнь, похоже, не обратил внимания на её холодность и кивнул с улыбкой.
Ли Ваньхуань, увидев его улыбку, слегка покраснела и поспешила вставить:
— Ей что может быть нехорошего? Целыми днями торчит в главном дворе, льстит законной матери и ест за её счёт.
Ли Ваньмэн, третий сын семьи Ли, возразил:
— Вторая сестра, не говори глупостей. Четвёртая сестра проявляет почтение к законной матери, не надо так о ней судить.
Хотя он и защищал Ли Ваньяо, на деле лишь подтверждал, что та действительно льстит в главном дворе.
Ли Ваньяо не захотела отвечать и продолжила идти к беседке.
Хай Вэнь всё ещё смотрел на неё. Ему казалось, что её длинные ресницы мягкие и нежные, а глаза под ними — словно прозрачное стекло.
Такая красавица, наверное, и не знает, что скрывается в глубине гарема. Сейчас Ли Ваньяо ещё молода, и её красота не бросается в глаза, но чуть подрастёт — и за ней пойдут толпы женихов.
Хай Вэнь выглядел чистым и тёплым, но дома у него уже давно была служанка, с которой он делил ложе. С пятнадцати–шестнадцати лет он знал, что такое плотские утехи. И ему казалось, что Ли Ваньяо — редкое сочетание природной чувственности и девичьей чистоты.
Раз так, почему бы не завоевать её сердце, пока она ещё молода? Получить такую красавицу в жёны и одновременно стать зятем министра финансов — разве не идеальный план?
Думая об этом, Хай Вэнь стал ещё внимательнее к Ли Ваньяо. Но она уже однажды попалась на его уловки и второй раз не собиралась.
Однако… если удастся использовать это в своих целях, чтобы отомстить, — почему бы и нет?
Ли Ваньяо слегка приподняла уголки губ и сказала:
— Говорят, бамбук в храме Линъинь особенно красив. Хочу посмотреть. Пойдёте со мной?
Она обращалась ко всем, но Ли Ваньхуань и Ли Ваньмэн, подумав о метели на улице, сразу потеряли интерес.
— Зачем зимой смотреть на бамбук? Иди одна, — фыркнула Ли Ваньхуань.
Ли Ваньяо улыбнулась, бросила на Хай Вэня томный взгляд, от которого у того закружилась голова, и сказала:
— Четвёртая сестра так любит всё изящное… Я пойду с тобой.
Ли Ваньхуань пожалела о своих словах, но теперь было поздно — вернуться значило бы признать свою глупость.
Ли Ваньяо, опершись на руку Биянь, медленно направилась к бамбуковой роще.
Биянь тихо сказала:
— Если госпожа не хочет сидеть с ними, можно просто перейти в другую беседку. Зачем выходить на мороз?
— У меня есть дело, — ответила Ли Ваньяо и передала ей грелку. — Сходи, налей в неё горячей воды.
Биянь ничего не заподозрила и поспешила на кухню.
Ли Ваньяо краем глаза заметила, что Хай Вэнь идёт следом, и нарочно свернула в самую глухую часть бамбуковой рощи.
Действительно, вскоре Хай Вэнь окликнул её сзади:
— Четвёртая сестра, почему не ждёшь своего брата Хая?
От этого обращения её чуть не вырвало, но она вспомнила о своём плане и улыбнулась:
— Конечно, жду.
Вдруг рядом зашуршал бамбук. Ли Ваньяо удивилась — неужели кто-то прячется за стволами?
Хай Вэнь тоже заметил:
— Не бойся, четвёртая сестра. Наверное, какое-то животное пробежало. Я здесь, я тебя защиту.
В таком уединённом месте дикие звери — обычное дело.
Ли Ваньяо нервничала. Впервые в жизни она затевала нечто подобное и не думала ни о чём другом.
Увидев, как она крепко сжала губы, Хай Вэнь подошёл ближе и взял её за руку:
— Четвёртая сестра, почему руки такие холодные? Давай я согрею их.
Ли Ваньяо резко вырвала руку, на лице появилось смущение:
— Братец, между мужчиной и женщиной не должно быть близости. Ты слишком вольен.
— Просто моё сердце не выдержало, — ответил он. — Прости меня, сестра.
Ли Ваньяо опустила голову и молчала. Хай Вэнь почувствовал надежду и продолжил:
— Мы с тобой знакомы с детства, но никогда не оставались наедине. Сегодня, гуляя вместе в бамбуковой роще, я чувствую настоящее счастье.
Он хотел сказать ещё что-то, но Ли Ваньяо подняла глаза, в которых читалась стыдливая робость:
— Братец, ведь ещё светло… Как ты можешь говорить такие вещи?
Помолчав, она тихо добавила:
— Лучше тебе вернуться. А вечером… мы сможем встретиться снова. Хорошо?
Голос её был почти неслышен — так велика была её стыдливость. Но в сердце Хай Вэня бушевала радость. Он снова схватил её за руку, и на этот раз она не смогла вырваться.
— Хорошая сестрёнка, братец понял. Встретимся вечером.
Его прикосновение вызывало у неё отвращение, но вскоре он ушёл.
Ли Ваньяо снова заметила движение в бамбуке. Из-за стволов вышел мужчина с мрачным лицом.
Она узнала его — и у неё по коже побежали мурашки.
Му Ебэй медленно вышел из рощи. Каждый его шаг давил, как грозовая туча.
Ли Ваньяо инстинктивно отступила, ресницы её дрожали.
Му Ебэй остановился перед ней и с холодной насмешкой спросил:
— Какую руку он трогал?
Ли Ваньяо задрожала всем телом и не смогла вымолвить ни слова.
— Говори! Какую?!
Ли Ваньяо, видя, что Му Ебэй вот-вот вспыхнет гневом, заикаясь ответила:
— Эту… эту самую.
И протянула руку, которую держал Хай Вэнь.
Му Ебэй грубо вырвал у неё платок и яростно вытер ей ладонь, пока та не покраснела. Затем сунул платок себе за пазуху и не вернул.
— Платок… верни мой платок, — чуть не плача, прошептала Ли Ваньяо.
Раньше Му Хуа никогда не был таким страшным.
— Зачем тебе его возвращать? — спросил Му Хуа, глядя на неё с холодной усмешкой.
Ли Ваньяо отступила на несколько шагов, лицо её выражало растерянность:
— Это мой платок… Ты не можешь его забирать.
Если чужой мужчина завладеет женскими принадлежностями, её репутация будет уничтожена. А вместе с ней — и честь всей семьи Ли. Как она может на это согласиться?
Чем больше она думала, тем тревожнее становилось, но она боялась этого Му Хуа и лишь робко взглянула на него, тут же опустив голову. Пояс её платья уже измяли её пальцы.
Му Ебэй отдыхал здесь, услышал приближающиеся шаги и уже собирался выйти, как узнал голос Ли Ваньяо.
В тот день в резиденции генерала она смотрела на него с застенчивым интересом. Он тогда не придал этому значения — просто забавная девчонка.
А теперь увидел вот это.
Думал, перед ним чистая, робкая зайчиха. Оказывается, притворяться стыдливой — её привычка.
Позволяет брать себя за руку и даже назначает свидание на закате.
Ну и хорошо, Ли Ваньяо.
А он-то даже специально узнал её имя…
http://bllate.org/book/5987/579511
Готово:
