— Ну да, ну да! Так что скорее скажи мне, почему мы тогда расстались? — не унималась она, пользуясь моментом.
Судя по её нетерпеливому взгляду, жаждущему правды, этот вопрос мучил её давно — просто всё это время она молчала.
Цинь Чжоу нахмурился, будто пытаясь вспомнить прошлое.
Лян Чжаочжао не отводила от него глаз, ожидая ответа.
— Ты хочешь знать, почему мы расстались… Боишься, что я когда-то причинил тебе боль, а ты всё это время считала меня кумиром и потом пожалеешь?
— Ага! — энергично кивнула Лян Чжаочжао, надеясь, что он наконец выложит всё.
Цинь Чжоу перевёл взгляд на неё, и уголки его губ тронула лёгкая усмешка.
— А если окажется, что это ты обидела меня? Что тогда? Как собираешься загладить вину?
Она замерла.
Действительно.
Это тоже вопрос.
Цинь Чжоу вздохнул.
— Ты сама сказала: раз уж забыла, я и так собирался великодушно отпустить всё, будто дым. А теперь вдруг решила копаться в прошлом… Значит, нам пора свести счёты.
— Какие ещё счёты? — заторопилась она, чувствуя лёгкую тревогу.
Цинь Чжоу встал с диванчика у её кровати, оперся руками о край постели и наклонился ближе, так что его ладони оказались по обе стороны её талии.
— Конечно, те, что за твои коварные уловки: ты тогда так старалась заманить меня в сети, поймала — и, наевшись досыта, бросила без всякой ответственности.
— На-наелась досыта?! — выдохнула она, запинаясь от смущения.
— Да, и не раз, — подтвердил он.
Мужчина приближался всё ближе, и его лёгкий, едва уловимый аромат окутал её целиком.
Всё вокруг — глаза, нос, кожа — ощущало лишь его подавляющее присутствие.
Лян Чжаочжао пожалела.
Зачем она вообще задала этот вопрос?
Ведь Цинь Чжоу уже стал совсем другим — не тот резкий и напористый, как раньше, а добрый, нежный…
А теперь перед ней вновь предстал тот самый властный, агрессивный Цинь Чжоу.
— Прости… — прошептала она, не смея взглянуть в его гипнотизирующие глаза, и прикрыла лицо локтем.
Цинь Чжоу изначально лишь хотел подразнить её, но, увидев, как она покраснела, смутилась и тихонько извинилась, почувствовал, как в его взгляде потемнело, а голос стал хрипловатым.
— Одного «прости» будет недостаточно.
Он наклонился ещё ниже.
Голова Лян Чжаочжао уже давно была пуста. Увидев, как его красивое лицо приближается, она нервно зажмурилась.
Он действительно собирался поцеловать её.
Её губы были нежно-розовыми, после каши и воды — сочными и блестящими. Вблизи они казались ему смертельно соблазнительными.
Хотя она и закрыла глаза, дрожащие ресницы и сжатые в кулаки пальцы, вцепившиеся в одеяло, выдавали её волнение.
Цинь Чжоу на миг прикрыл глаза, отстранился и быстро вернулся на диванчик у кровати.
— Шучу.
Лян Чжаочжао мгновенно распахнула глаза — сердце, застывшее где-то в горле, наконец опустилось.
Она обернулась и увидела его игривую улыбку. Поняв, что её разыграли, она вспыхнула от досады и, забыв обо всём — и о приличиях, и о том, кто он такой, — схватила подушку и швырнула в него.
Цинь Чжоу легко поймал подушку и усмехнулся, глядя на её надутые щёчки.
— Вот такая ты и нравишься мне больше всего — живая, настоящая.
— Раз ещё сил хватает швыряться подушками, значит, каша, что я сварил, пошла тебе на пользу.
Лян Чжаочжао была и зла, и растеряна, но ничего не могла с этим поделать.
Она просто повернулась на другой бок и легла, делая вид, что засыпает.
— Я спать хочу. Иди домой.
Полежав немного с закрытыми глазами и не услышав ни звука, она осторожно обернулась — он всё ещё сидел там же.
— Почему ты ещё не ушёл?
— Ты же не узнала того, о чём хотела спросить. Сможешь спокойно уснуть?
Лян Чжаочжао тут же перевернулась обратно:
— Ты готов рассказать?
Цинь Чжоу стёр с лица насмешливое выражение и серьёзно произнёс:
— Всё, что ты хочешь знать, я тебе расскажу.
— Перед тем как расстаться, мы из-за разных вещей часто ссорились. Или, точнее, мы просто плохо понимали друг друга и, когда возникали конфликты, ни один из нас не хотел первым уступить.
Он начал вспоминать прошлое.
Они встретились всего три раза — и уже оказались в постели. В начале их отношений он не знал, что такое любовь.
Он лишь чувствовал, что она ему нравится, что она его привлекает, и даже был одержим ощущениями от её объятий, поцелуев и близости.
Для человека, который с детства избегал физической близости, это было необычайное переживание.
Чжоу Сияо как-то сказал ему, что Лян Чжаочжао с самого начала целенаправленно заигрывала с ним, и что такую женщину невозможно понять — искренна она или нет.
Сначала ему было всё равно. А так ли уж важно, искренняя она или нет?
Ему нравилась она, ей нравился он.
Они притягивались друг к другу, сплетались — разве это не естественно?
Но когда именно всё начало идти наперекосяк?
Видимо, с того момента, как он осознал, что уже не может относиться к этим отношениям безразлично.
Ему стало хотеться большего — не только её улыбки, не достигающей глаз, и не только её ласковых слов, которыми она утешала его в гневе, чтобы потом «забыть» обо всём в постели.
Тогда он этого не понял. Лишь после расставания, в те дни одиночества, он постепенно осознал: причиной разрыва стала его жадность.
Он хотел полностью завладеть ею, сделать своей и только своей.
Ему надоело это неопределённое, зыбкое существование. Он мечтал о чём-то прочном, устойчивом.
Более того, однажды он даже подумал: «Хоть бы сейчас оглушить её и потащить прямо в управу — поставить печать в свидетельстве и записать её как госпожу Цинь».
— Из-за наших статусов мы почти два года встречались крайне осторожно — нас почти никто не фотографировал.
Цинь Чжоу начал рассказывать о прошлом.
— Это я знаю. Иначе нас давно бы раскрыли, и никакого спокойствия бы не было.
Если бы их отношения стали достоянием общественности, это вызвало бы настоящий скандал.
— Но в какой-то период наше состояние стало ненормальным. Мы постоянно ссорились и уходили в холодные войны.
— Из-за чего вы ссорились? — спросила Лян Чжаочжао.
Цинь Чжоу слегка усмехнулся:
— Из-за всякой ерунды, как у всех пар. Слишком много всего.
— Ладно, продолжай.
— Проблема возникла, когда однажды во время ссоры я…
Он на миг замолчал, потом продолжил:
— Я поцеловал тебя, не спросив, хочешь ли ты этого.
Лян Чжаочжао тут же закрыла лицо руками.
«Боже, звучит так дерзко и как из дорамы!»
Жаль, что она всё это забыла.
— Само по себе это было не так уж страшно. Я ведь убедился, что вокруг никого нет. Но несчастье в том, что в тот день в кустах рядом с нами прятался папарацци.
У Лян Чжаочжао от этого словосочетания «папарацци» мгновенно пропало ощущение романтики — началась уже не дорама, а триллер. Она широко распахнула глаза:
— И что потом?
Цинь Чжоу:
— Папарацци, как ты знаешь, часто преследуют звёзд не ради публикации, а чтобы шантажировать и вымогать деньги.
— Значит, вы заплатили? Сколько?
Цинь Чжоу холодно усмехнулся:
— Людей, которые осмелились бы шантажировать меня, ещё не родилось. Поэтому я решил: раз уж он нас снял, давай просто сами всё обнародуем.
???
Да уж, храбрости ему не занимать. Хотя это вполне в его стиле.
— А почему в итоге не обнародовали?
В глазах Цинь Чжоу мелькнула боль. Он посмотрел на неё с горькой улыбкой.
— Потому что ты сама не захотела.
Он собирался поймать этого папарацци и отправить прямиком в участок.
Но прежде чем он успел найти того, кто распространял фото, Лян Чжаочжао сама связалась с ним и заплатила пять миллионов, чтобы выкупить снимки.
Тогдашний Цинь Чжоу был молод, горд и своенравен. Его решения редко кто осмеливался оспаривать.
Поступок Лян Чжаочжао тогда задел его за живое — будто ударили по позвоночнику.
От мысли, как этот мерзавец радостно считает деньги, ему стало тошно.
Узнав об этом, он сразу же поехал к ней домой и вручил ей карту с пятью миллионами.
— Почему ты не захотела, чтобы мы объявили о наших отношениях? Я тебе так стыдно?
На лице Лян Чжаочжао не было ни гнева, ни печали — лишь спокойствие.
— Зачем это делать? Это не пойдёт на пользу ни твоей, ни моей карьере.
Карьера, карьера… В её голове была только карьера, а он там вообще не значился.
Он в ярости крикнул:
— А что делать? Вечно прятаться? Каждый раз, когда нас поймают на фото, ты будешь решать всё деньгами?
Лян Чжаочжао бросила на него холодный взгляд.
— До этого мы отлично справлялись. Это ты в этот раз был слишком импульсивен. Я же сказала, что за мной следят, а ты всё равно пришёл.
Цинь Чжоу не выдержал:
— Да ведь это был твой день рождения! Как я мог не прийти?!
— Мне это не нужно, — ответила она тогда.
— Лучше уж не будет меня в день рождения, чем наши отношения раскроют.
— Если наши отношения сейчас угрожают твоей карьере, ты выберешь разрыв?
Она не ответила, лишь опустила глаза — и этим всё сказала.
Он был вне себя от злости и пнул стоявший рядом стул — тот с грохотом опрокинулся на пол.
— Тогда зачем вообще начала со мной встречаться?
Она промолчала. Её молчание ранило его сильнее любых слов.
Цинь Чжоу ледяным тоном произнёс:
— Лян Чжаочжао, по моему характеру, я не люблю прятаться. Эти два года мы молчали — ради тебя.
— Теперь выбирай: либо объявляем о нас, либо расстаёмся.
— Тогда расстанемся, — ответила она без малейшего колебания.
В тот день он был так ранен, что потерял рассудок. Оба были в ярости, и он, не раздумывая, согласился:
— Хорошо. Расстанемся.
Позже, остыв, он подумал: ведь ей, молодой девушке, нелегко пробиться в этом мире шоу-бизнеса. У неё за спиной не стояла такая поддержка, как у него. Она несла ответственность не только за себя, но и за всю свою команду.
Он был уверен, что сможет защитить её, но, возможно, она ещё не верила в это.
Осознав это, Цинь Чжоу пошёл к ней.
Но сколько бы раз он ни приходил, ответ был один:
— Мы уже расстались. И я не хочу возобновлять отношения.
Он думал, что это просто очередная серьёзная ссора, но для неё это стало поводом уйти без оглядки.
Сначала он полагал, что она просто злится и устраивает холодную войну. Потом понял: она говорила всерьёз.
В ту дождливую ночь он простоял под её окнами всю ночь — это был самый унизительный момент в его жизни.
Дождь лил на него. Он запрокинул голову и смотрел на окно её комнаты на втором этаже особняка.
Капли стекали ему в глаза, в рот.
«Цинь Чжоу, и до такого ты докатился», — подумал он тогда.
Но даже после этого она не вышла.
Воспоминания оборвались. Цинь Чжоу откинулся на спинку дивана, взгляд рассеянный, и с горькой усмешкой произнёс:
— Ты спрашиваешь, почему мы расстались… А я сам до сих пор не знаю — почему?
Разве всё дело только в той ссоре?
Он готов был ради неё уступить, меняться… А она из-за одной вспышки гнева с его стороны без колебаний отпустила его.
Что он для неё значил?
Автор добавляет:
Причина расставания, конечно, не так проста. Об этом будет рассказано позже.
Лян Чжаочжао выслушала всё это и была поражена.
— Значит, мы расстались потому, что ты хотел объявить о нас, а я не согласилась?
Цинь Чжоу не хотел, чтобы она слишком усложняла, и кивнул:
— Можно и так понять.
— Это же так…
Так жаль.
Она совершенно не могла понять, как могла принять такое решение.
Ведь Цинь Чжоу всегда давал ей больше всего сил. Разве он не был самым любимым человеком в её жизни?
Раньше она часто думала: «Мой старший брат такой замечательный и прекрасный — какой девушке хватит смелости быть с ним? Если он однажды найдёт свою вторую половинку, я обязательно её благословлю».
«Девушка, которой нравится Цинь Чжоу, наверняка в прошлой жизни спасла весь мир — иначе как объяснить, что такой, любимый многими, человек полюбил только её?»
http://bllate.org/book/5955/577056
Готово:
