— Мне нужно всё обдумать, прежде чем говорить, — нельзя же нести всякую чепуху, — быстро соображала Сюй Ванжу, лихорадочно подбирая слова: как бы обойти острые темы, но при этом выразить всё, что хотела сказать.
— В основном всё хорошо, просто некоторые правила и ограничения мешают нам, крестьянам, в полную силу работать…
Пусть Сюй Ванжу и выражалась максимально дипломатично, но собеседник, будучи человеком чрезвычайно проницательным, сразу всё понял. Он ничего не сказал, лишь кивнул и погрузился в размышления.
Остальные же, сидевшие за столом, покрылись испариной — не от жары, а от страха. В душе они ругали её:
«Да у неё храбрости хоть отбавляй! Говорит всё, что взбредёт в голову!»
«Вот влипла! Что теперь делать?»
«Ой-ой, как быть дальше?»
«Готовься к выговору!»
Погружённый в мысли старик молчал, устремив взгляд на палящее солнце и далёкие поля, перебирая в уме множество соображений.
Тем временем Сюй Ванжу уже готовила обед на кухне. Незадолго до этого один из сопровождающих старика незаметно спросил её, не возражает ли она, если они пообедают здесь. Сюй Ванжу охотно согласилась.
Накормить ещё несколько человек — не проблема. В доме и так каждый день готовили свежие овощи. Она собирала урожай с огорода, затем на время убирала его в своё пространство, а потом доставала обратно — вкус овощей от этого становился немного лучше.
В последнее время, готовя еду для свёкра и свекрови, Сюй Ванжу всегда использовала овощи из своего пространства, лишь меняя их местами с теми, что росли на обычной грядке. Овощи из пространства не только вкуснее, но и полезнее для здоровья.
На кухне уже шкворчали на сковороде: копчёное свинное мясо с огурцами, яичница с зелёным перцем, баклажаны с фасолью, жарёная тыква, горькая дыня, томатный суп с яйцом, укроп с ферментированной соевой пастой и жареная рыба диаоцзы.
Всё это было приготовлено в двойном количестве, причём каждая порция — огромная. В доме много едоков, особенно детей, поэтому еды всегда должно быть вдоволь, иначе её просто не хватит. Только что Сюй Ванжу сварила рисовую кашу с хрустящей корочкой, как снаружи раздался громкий голос.
Это возвращались с поля те, кто жал рис. В большой гостиной стоял круглый стол и отдельно — высокий прямоугольный, так что две компании могли обедать, не мешая друг другу.
Люй Юаньфу, охранник старика, помогал расставлять блюда, разносить тарелки и ложки, наливать рис. Будучи сам из деревни, он прекрасно понимал: в разгар полевых работ в деревне всегда едят сухой рис. Даже если в доме мало зерна, всё равно подают сухой рис — это правило.
Он не удивлялся, в отличие от своего товарища, который воскликнул: «В деревне живут лучше, чем в городе! Даже рабочие в городе не едят так сытно!»
С тех пор как Сюй Ванжу вернулась из Яньцзина, она больше не пользовалась пространством в больших масштабах — разве что иногда меняла овощи и зерно, как сегодня. Всё остальное она берегла. Она не доверяла одному из стариков в группе — тому, что смотрел на неё с подозрением. Ей казалось, он до сих пор не верит ей полностью, и потому она должна быть осторожна.
Старик между тем пришёл в себя, будто бы нашёл ответ на многие вопросы, и теперь весело беседовал с тремя детьми. Те, перебивая друг друга, звонко кричали: «Дедушка! Дедушка! Дедушка!» — и звучало это даже теплее, чем от родных внуков.
Старику это очень нравилось, особенно малыш Да Бао — беленький, чистенький, без обычной деревенской грязи на одежде и лице. Все трое детей были аккуратными и опрятными.
Вошёл Ло Да, ведя за руку детей. За ним, галдя и толкаясь, ворвались соседские ребятишки.
— Папа, мама, скорее мойтесь и идите обедать! К нам зашли шестеро гостей, просят перекусить у нас. Они проезжие. Папа, пойди поговори с ними…
Сюй Ванжу стояла под навесом и быстро объяснила мужу ситуацию, чтобы свёкр не выдал чего-нибудь неуместного.
Она надеялась, что старик снова начнёт ненавязчиво расспрашивать свёкра о жизни в деревне, и тогда через его уста можно будет донести настоящие мысли и чаяния простых крестьян. Возможно, это даже повлияет на будущие перемены.
Сюй Ванжу перебирала в уме множество мыслей. Если некоторые люди уже не такие, как в прошлой жизни, возможно, и ход истории можно немного изменить?
У неё не было амбиций и желания, чтобы она с мужем совершили великие дела. Им хотелось просто спокойно жить, крепко стоять на ногах, растить детей и прививать им правильные жизненные ценности. Она не требовала, чтобы дети обязательно стали полезными обществу — достаточно, если они вырастут честными людьми и не причинят вреда ни обществу, ни близким. В этом случае они уже внесут свой вклад в страну.
Услышав слова четвёртой невестки, Ло Да на секунду опешил — гости остаются обедать? Он быстро вымыл руки. В это время его внук Да Бао, с помощью Яньяна, выбрался из-за высокого порога и радостно закричал:
— Дедушка, бабушка, кушать!
— Дедушка Ло, бабушка Хуан, идёмте обедать! — подхватили Яньян и Вэйвэй.
— Ах, Да Бао, ты сегодня слушался старших? — спросил Ло Да, не решаясь брать внука на руки — сам был весь в пыли с поля.
— Слушался! Собирал овощи! — малыш гордо указал пухленьким пальчиком на огород, прося похвалы.
— Ха-ха-ха! Молодец, славный мальчик! Хочешь, дедушка отнесёт тебя в дом?
— Нет! Есть гога (брат)! — отказался малыш.
Ло Да вошёл в дом и вежливо поприветствовал шестерых гостей. Хотя те и были просто проезжими, всё равно нужно соблюдать приличия — гость в доме всегда гость.
Старик и Ло Да уселись в углу и так увлечённо заговорили, что даже за обедом отказались садиться за разные столы — захотели есть вместе. Старик ненавязчиво выведал у Ло Да всё о семье: сколько детей и внуков, чем они занимаются, какой урожай в этом году, сколько едят, какие расходы. Особенно его заинтересовало, что младший сын с женой купили квартиру в городе.
— Как же они накопили на это? — спросил он.
Ло Да покраснел и запнулся, но всё же рассказал правду: деньги на квартиру в основном дал брат жены. У них самих, с двумя сыновьями на руках, таких денег не было и быть не могло.
Он также объяснил, чем занимается семья жены, ведь понял: перед ним далеко не простой путник. Нужно быть осторожным — не навлечь беды на родственников жены.
Старик улыбнулся. Очень хорошая семья. По разговору чувствовалось, что все дружны и поддерживают друг друга. Живут неплохо. Это его обрадовало — ведь Лиучэн недалеко от его родных мест, и он всегда переживал за земляков. Хотелось верить, что люди живут всё лучше.
Из рассказа Ло Да он понял, где корень проблем. Сам ведь вырос в крестьянской семье, пусть и давно не занимался землёй, но кое-что помнил. Да, чтобы и в деревне, и в городе жилось хорошо, нельзя запрещать крестьянам разводить свиней и кур. На пустошах можно сажать плодовые деревья. Конечно, основные культуры — зерно, хлопок и свиноводство — должны быть в приоритете. Но на неиспользуемых землях можно выращивать арахис, сою, сеять рапс под зиму. Из арахиса и сои можно делать масло — и есть, и продавать.
Нужно развивать и другие культуры, лишь бы не занимали под них пашню и лучшие земли.
Старик с удовольствием ел копчёное свинное мясо с огурцами — вкусно же!
Он решил, что завтра обязательно заглянет в гостиницу «Хунсин» — попробует блюда, приготовленные Ло Минляном. Домашняя еда хороша, но родные вкусы — особенные.
Для Ло Да и его семьи, не знавших истинной личности старика, его визит стал лишь небольшим эпизодом в повседневной жизни.
А вот Сюй Ванжу, догадываясь, кто перед ней, принесла свою тетрадь и вежливо попросила написать несколько слов напутствия. Её взгляд и поведение выдавали: она узнала его.
— Девушка, вы меня знаете? — спросил старик, и в его голосе звучала уверенность.
— Не совсем… Недавно мой второй брат получил травму, и я ездила в Яньцзин ухаживать за ним. Бывала в доме его жены и видела вашу фотографию вместе с товарищем Су и другими…
— А, так ваш второй брат — зять семьи Су! Теперь всё ясно! — старик улыбнулся. — Но, милая, обещайте мне: никому не говорите, кто я. По крайней мере, пока не время.
Сюй Ванжу приложила палец к губам и энергично кивнула, показывая, что будет молчать.
Её жест показался старику таким милым, что он снова рассмеялся.
Он аккуратно написал на первой странице тетради искреннее пожелание: «Моей землячке — крепкого здоровья и счастья на долгие годы».
На следующий день, как и обещал, старик зашёл в гостиницу «Хунсин» и отведал блюда Ло Минляна. Вкус оказался ещё лучше, чем вчерашний обед у Сюй Ванжу.
Вспомнив, как вчера девушка вручила ему два арбуза и мешок огурцов на дорогу, старик улыбнулся про себя: «Какая заботливая!»
Прошло полгода. В Яньцзине товарищ Су никак не мог понять, откуда «тот самый» узнал о четвёртом зяте и его жене.
Он знал Ло Сяосы — ведь тот муж его дочери. Но как «тот самый» вдруг обратил на него внимание и даже пригласил готовить себе на Новый год? У «того самого» ведь есть личный повар!
Тем не менее, после возвращения из родных мест «тот самый» провёл серию совещаний по сельскому хозяйству и издал новые указы: разрешил крестьянам заниматься ремёслами и подсобным хозяйством. Теперь каждая семья могла разводить свиней, кур, овец и коров, а также осваивать до пяти фэнов пустошей под огород. Правда, продавать скот можно было только государственным заготовительным станциям, официальным ресторанам или учреждениям с разрешением, и только при наличии подтверждения от бригады и свидетелей.
На дамбах и коллективных участках разрешили сажать местные плодовые деревья.
У людей появилась новая надежда. Товарищ Су радовался за них: ведь «тот самый» всегда держал слово и искренне заботился о простом народе.
Ранее уже выходили указы, поощряющие подсобное хозяйство, но все понимали: это временная мера. А нынешние решения — надолго, не на год и не на два.
Товарищ Су позвонил дочери с зятем и велел им вечером приехать в резиденцию — есть важное дело.
Ровно в срок, после работы, супруги приехали в резиденцию. Дом Су был недалеко. Зайдя внутрь, они увидели, как мать кивком указала им в кабинет.
— Папа, мы пришли. Что случилось? — спросила Су Фэй. Ей было три месяца беременности, но живота ещё почти не было.
Сюй Гоцян помог жене сесть и сам устроился рядом.
Товарищ Су сидел задумчиво, но в глазах светилась радость. Он не мог понять, почему «тот самый» выбрал именно Ло Сяосы, но знал: это выгодно и для семьи Ло, и для их собственной. Он не искал выгоды, но возможность быть в курсе последних событий — огромный плюс в политике, где всё меняется мгновенно. Он не стремился к новым высотам, но и не хотел оказаться в ловушке. Самосохранение — естественно. Однако в любом случае он не пойдёт против совести и не причинит вреда другим.
— Дело в том, что сегодня ко мне обратился «первый номер». У него личный повар на пенсии — старый, с больной ногой, не может больше стоять у плиты. «Первый номер» выбрал нового повара и просит меня уточнить у Гоцяна: согласен ли тот приехать? Если да — решат вопрос с пропиской для него и жены, предоставят квартиру и повысят зарплату до соответствующего уровня…
Сюй Гоцян был ошеломлён.
— Папа, но я же не знаю этого повара! Как я могу за него спрашивать? Это же…
http://bllate.org/book/5954/576940
Готово:
