Она ещё колебалась, как вдруг увидела, что Лу Чэнтинь уже отпряг лошадь и одним прыжком вскочил в седло.
Он сверху вниз взглянул на неё:
— Где живёт Дин Шу, я и сам сумею найти.
Линь Цзянвань поспешно подняла голову и торопливо заговорила:
— За западными воротами города, в деревне Да-Хуайшу, на восточном конце — девятое хуайшу, от него на север, потом вверх по склону, третий дом, за ним тропинка, на развилке повернуть направо, а затем…
Не успела она договорить, как почувствовала, что её тело легко поднялось в воздух — и вот она уже оказалась на конской спине.
Вид с коня мгновенно изменился. Впервые в жизни она сидела верхом, и хотя должно было быть любопытно и волнующе, сейчас её талию обхватила мощная мужская рука, и даже при всей своей беспечности Линь Цзянвань не могла этого игнорировать.
Она неловко поёрзала, почти доползая до шеи коня, лишь бы хоть немного отстраниться от человека позади:
— Князь, это неприлично.
Пусть дело и срочное, но так близко — чересчур.
Лу Чэнтинь тоже осознал неловкость лишь после того, как поднял её. Конь был белый, из дома маркиза, и спина его была явно уже, чем у собственного скакуна князя.
Сам он высокого роста, а теперь ещё и с пассажиркой — они оказались плотно прижаты друг к другу. Он почти ощущал мягкое тепло женского тела у себя на груди.
Когда она снова завозилась, пытаясь уползти к шее коня, это странное, неописуемое чувство пронзило его даже сквозь доспехи и ударило прямо в сердце.
Горло Лу Чэнтиня слегка дрогнуло, и он, будто обжёгшись, отпустил её талию.
Если так пойдёт дальше, дело точно задержится.
Он понизил голос:
— Что тут неприличного? Я просто везу карту. Сиди смирно. Если упадёшь — не стану останавливаться, чтобы поднимать.
Линь Цзянвань замерла и больше не шевелилась.
Неизвестно почему, но голос князя сейчас звучал особенно низко и страшно. Подумав, она поняла: он только что услышал от кузнеца Яо, что нож купил сам маркиз. А ведь маркиз внешне вежлив с ним, а за спиной — тот самый, кто нанёс ему удар. Разумеется, князь в ярости. Хотя она и не настоящая дочь маркиза, всё же называет его «отцом», и потому вполне может пострадать от его гнева.
В такой момент требовать чего-либо — самоубийство. Лучше молча быть «картой».
Она стиснула зубы, постаралась уменьшиться в объёме, привыкнув к положению, и молча кивнула.
Лу Чэнтинь тоже усилием воли отогнал все посторонние мысли, взглядом перешагнул через её голову и устремился вперёд. Как только она указала направление, он резко дёрнул поводья, обхватил её и, пришпорив коня, помчался к деревне Да-Хуайшу за западными воротами.
Место, где жил Дин Шу, найти было нетрудно — трудно было только объяснить дорогу.
Лишь добравшись туда, Лу Чэнтинь понял, что имела в виду Линь Цзянвань своими «налево-направо».
В деревне людей почти не было, а Дин Шу жил ещё глубже в горах. Здесь не было настоящих улиц — только узкие тропинки, едва позволявшие пройти одному человеку или коню. Описать такое словами и правда было сложно.
Проехав несколько поворотов и миновав пару развилок, Линь Цзянвань наконец показала на деревянный домик впереди:
— Вот! Это дом старшего брата Дин Шу.
Лу Чэнтинь спрыгнул с коня и направился к дому, но, сделав полшага, остановился и обернулся. Увидев, как она сосредоточенно и самостоятельно карабкается вниз, он вдруг почувствовал нечто тёплое и мягкое внутри.
Линь Цзянвань почувствовала, как большая рука подхватила её и мягко опустила на землю.
Она взглянула на того, кто её поднял, но он уже шагал вперёд, оставляя ей лишь широкую спину.
Они подошли к дому один за другим, ступая по заросшим травой ступеням, и постучали в дверь. Линь Цзянвань звала:
— Старший брат Дин Шу! Старший брат Дин Шу!
Никто не отозвался. Она покачала головой, обращаясь к Лу Чэнтиню:
— Похоже, его нет.
Змеелов вовсе не как кузнец Яо — не обязан днём спать. Может, ушёл вглубь гор, и тогда три-пять дней его не будет — ничего не поделаешь.
Она уже думала, как уговорить князя подождать, как вдруг услышала тихий шорох.
Лу Чэнтинь, чуткий, как всегда, сразу приложил руку к её плечу и жестом велел молчать.
Как только они замерли и прислушались, звук стал отчётливее — шуршание ткани, и довольно громкое. Не могло быть змеи или другого ползучего.
Линь Цзянвань указала на дом и вопросительно посмотрела на князя.
Звук действительно исходил изнутри. Лу Чэнтинь кивнул, оттолкнул её назад, прикрыв собой, и с силой, равной пяти десяткам цзиней, пнул дверь.
«Бах!» — раздался громкий удар, и дверь распахнулась, оставив на дереве две трещины.
Лу Чэнтинь заглянул внутрь и увидел мужчину лет двадцати с лишним: рот его был заткнут тряпкой, шею стягивала верёвка, и он висел у окна, судорожно брыкая ногами. Жизнь уже почти покинула его.
Сзади раздался испуганный возглас Линь Цзянвань:
— Старший брат Дин Шу!
Услышав это, Лу Чэнтинь немедленно бросился вперёд, одной рукой подхватил мужчину, сняв напряжение с шеи, а другой вытащил тряпку изо рта.
Линь Цзянвань тоже подскочила помочь и быстро развязала верёвку:
— Старший брат Дин Шу, что случилось? Кто тебя здесь повесил?
Дин Шу, едва избежав смерти, глаза закатил, без сил рухнул на пол и несколько раз пытался что-то сказать, но не мог. Наконец, он слабо указал на заднюю часть дома и издал странный звук.
Линь Цзянвань осторожно поправила ему шею и, приложив ловкие пальцы к грудной клетке, наклонилась ближе. Она услышала, как он шепчет одно слово: «преследовать».
Она подняла голову — Лу Чэнтинь уже мчался следом.
Линь Цзянвань достала из рукава серебряные иглы, проставила несколько ключевых точек и помогла Дин Шу медленно размять руки и ноги.
Он не потерял сознание полностью, и кроме тяжёлых повреждений на шее, благодаря её помощи вскоре пришёл в себя.
Он с благодарностью смотрел на Линь Цзянвань, глаза полны слёз, и хриплым шёпотом произнёс:
— Госпожа Линь…
Линь Цзянвань видела, что он вот-вот расплачется, и поняла: после такого потрясения ему тяжело. Она утешала:
— Пережив такое, обязательно последует удача. Не бойся, сегодня со мной пришёл человек с великолепным мастерством — он защитит тебя.
Дин Шу никогда не сталкивался с подобной опасностью. Он долго дрожал, красные глаза полны страха, и лишь потом вспомнил, зачем она вообще пришла:
— Змеи зимой уходят под землю, их почти не найти. Во всём городе только у меня есть змеиный яд. Бери всё, что нужно. Если бы не ты… сегодня я бы…
Это была правда. В таком месте его могли не замечать по десять-пятнадцать дней. Если бы Линь Цзянвань не пришла, его бы давно растащили горные шакалы до белых костей.
Линь Цзянвань, убедившись, что он пришёл в себя, покачала головой:
— Старший брат Дин Шу, я не за лекарством. Сегодня пришла спросить: не видел ли ты в последнее время маркиза Юнпина?
Дин Шу не понял, почему она вдруг спрашивает о маркизе, но честно ответил:
— Нет. Последние месяцы я не выходил из гор. В последний раз видел маркиза Юнпина полгода назад — он пил чай в городской чайхане.
Это было слишком давно. Полгода назад младший князь, возможно, ещё и не собирался приезжать в Юйчэн. К тому же маркиз часто гулял по городу, общался с людьми — ничуть не странно, что Дин Шу тогда его видел.
Линь Цзянвань немного успокоилась, но не успела задать следующий вопрос, как Дин Шу вдруг побледнел от страха и дрожащими руками схватил её за рукав:
— Почему ты вдруг заговорила о маркизе Юнпине? Тот, кто хотел меня убить… похож на маркиза, но это не он!
— Что ты сказал? — Линь Цзянвань почувствовала, как страх передался ей через ткань, и по коже пробежали мурашки. — Похож на маркиза? Неужели…
В голове её вспыхнула озаряющая мысль.
Раньше кузнец Яо говорил, что нож купил маркиз. Она сомневалась, отчасти доверяя маркизу, отчасти считая, что зрение у кузнеца плохое.
Но если Дин Шу говорит, что человек похож на маркиза, она сразу поверила. Ведь Дин Шу — змеелов, его зрение и слух намного острее обычных людей. Если он говорит «похож», значит, действительно «похож», а не «это он».
В этом не могло быть ошибки.
Она начала понимать: возможно, именно поэтому кузнец Яо спокойно спал, а Дин Шу чуть не убили.
Линь Цзянвань похолодела от страха — впервые по-настоящему испугалась.
Кто может быть похож на маркиза? И тут ей вспомнилось — совсем недавно она уже встречала такого человека.
В день пира в доме маркиза, когда младшего князя не было во дворце, кто-то бесшумно следовал за ней, шаг за шагом, пока она не оказалась в тёмном коридоре.
Если всё так, как она думает, то этот человек также прятался под лодкой в воде, внезапно выскочил и нанёс удар младшему князю, а затем сбежал. А только что выбросил верёвку в окно и повесил старшего брата Дин Шу.
Теперь не только Дин Шу хотел плакать — Линь Цзянвань тоже едва сдерживала слёзы от страха.
Она уже думала, не увести ли Дин Шу вниз с горы, как вдруг снаружи раздался топот коней и голоса людей.
Подняв глаза, она увидела, что Лу Чэнтинь возвращается, держа кого-то за шиворот. Чанфэн и другие тоже прибыли из города — все собрались у двери.
Лу Чэнтинь слегка запыхался, швырнул пойманного мужчину на землю и подошёл к Линь Цзянвань:
— Раньше действительно была ошибка. Этот человек — не маркиз Юнпин. Когда я гнался за ним, его силуэт чуть не ввёл меня в заблуждение.
Он поклонился ей:
— Он пытался покончить с собой, когда проиграл. Я вывихнул ему челюсть и конечности. Прошу, госпожа, вылечи его. Сегодня он обязан сказать, кто он такой.
Линь Цзянвань взглянула на того человека: он лежал на земле в чёрной одежде, руки и ноги были вывернуты под странными углами, челюсть свисала набок. Выглядел он безжизненнее, чем Дин Шу до этого.
Чтобы так вывернуть кости взрослого мужчины, будто игрушку, — сила младшего князя поистине пугающа.
Очевидно, только благодаря внезапной атаке из воды тому удалось ранить князя в прошлый раз.
Она взглянула на «разбирающего, но не собирающего» младшего князя, потом перевела взгляд на пленника:
— Даже если умрёшь, тебя всё равно узнают. Сейчас я вправлю тебе кости. Говори спокойно, больше не пытайся покончить с собой.
Она подошла, с силой потянула и надавила на руки и ноги — хруст костей раздался несколько раз, и конечности перестали быть вывернутыми. Но после такого обращения суставы наверняка опухли и посинели — без десяти-пятнадцати дней не восстановиться.
Затем она взяла его челюсть и ловким движением вправила.
Искажённое лицо приняло прежний вид. Их взгляды встретились, и Линь Цзянвань, узнав знакомые черты, с досадой произнесла:
— Дядя-младший брат…
У Линь Цзянвань было много вопросов к этому «дяде-младшему брату», но он опередил её, гневно взглянув:
— Ты связалась с этим изменником?! Он и старый герцог — одного поля ягоды, давно замышляли мятеж! А твой отец им верит! Так и ты оказалась такой же глупой! В нашем доме все верны династии Дали, как же родилась ты — такая неблагодарная и неверная дочь!
Линь Цзянвань только вздохнула. Она ведь не настоящая дочь дома маркиза, поэтому слова его не ранили, но смысл поразил: теперь мятежником называют самого младшего князя?
Это…
Дело стало куда запутаннее её собственной подлинной личности, и разобраться в нём ей было не под силу.
Более того, теперь, узнав столько, она боялась за свою жизнь.
Вздохнув, она встала, с подозрением взглянула на Лу Чэнтиня и благоразумно ушла в дом, где присела рядом со старшим братом Дин Шу в углу, ожидая развязки.
Линь Цзянвань совершенно не хотела слушать разговор снаружи, но дом был мал, да и дверь князь вышиб в сторону — холодный ветер свободно гулял по помещению, не заглушая ни единого слова с улицы.
http://bllate.org/book/5948/576464
Готово:
