— Хе-хе, сегодня на базаре подслушал, — сказал он, всё же купив эту безделушку за несколько медяков. — Не стану хлопать — разобью, и вечером нечем будет заняться.
— Слухи с улицы верить нельзя. Всего лишь девица из публичного дома. Если второму молодому господину Суну она пришлась по вкусу… — Цинь Юй упорно продолжал настаивать.
— Ни в коем случае! — Сун У замахала обеими руками, заметив, что Уу уже открывает рот, и тут же окликнула: — Уу, иди сюда!
Уу поспешно вскочила, сделала пару быстрых шагов и опустилась на колени рядом с Сун У.
Та тут же обняла её и заявила:
— Моя горничная — ревнивица до мозга костей.
Закончив, она ещё и глуповато хихикнула пару раз.
Цинь Юй прищурил свои миндалевидные глаза, бросил взгляд на Уу и усмехнулся:
— Второй молодой господин, вы и вправду человек влюблённый. Но разве не слишком вы балуете эту девочку?
Сун У заметила, куда упал его взгляд, и, уловив подтекст его слов, лишь приподняла уголок губ и ещё крепче притянула Уу к себе:
— Третий принц, вы, видимо, не знаете: Уу и я росли вместе с детства, между нами особая связь.
Она сделала паузу и игриво подмигнула ему:
— К тому же у меня вкусы острые: мне по душе такие, как та девушка у входа — сочные мясные пирожки. А эти постные оставьте себе.
Уу, выслушав это, то покраснела, то побледнела. Она закатила глаза к потолку частной комнаты и уставилась на висящий там дворцовый фонарь с видом человека, утратившего всякую надежду на жизнь, и ясно дала понять, что говорить не желает.
— Пф-ф!.. — на этот раз фыркнул от смеха девятый принц, выплёвывая вино.
Девушка Сусян была хрупкого телосложения — вероятно, специально держала себя в форме для танцев. Но, как известно, стройность и пышность груди редко сочетаются, поэтому у неё не было ни в чём особой пышности.
— Раз так, не стану вас больше уговаривать. В следующий раз подберу что-нибудь по вкусу второму молодому господину, — Цинь Юй отказался от настойчивости и махнул рукой, чтобы Сусян удалилась.
Сусян облегчённо вздохнула. Последняя шутка Сун У не рассердила её; напротив, она даже почувствовала симпатию к этой госпоже за её преданность собственной служанке. В этом мире мужчинам редко удавалось проявить хоть каплю искренности к женщине.
Сусян поклонилась и вышла из комнаты. Сун У всё ещё обнимала Уу одной рукой, а другой помахала вслед и даже крикнула:
— Госпожа Сусян, ступайте осторожно!
Это заставило Сусян слегка улыбнуться, когда она обернулась. «Да уж, настоящий наивный юноша», — подумала она про себя.
После этого происшествия Сун У вдруг стало скучно. Она повернулась к Уу:
— Мы целый день гуляли. Пора возвращаться. Отец с матерью уже, наверное, волнуются.
— Ага, — кивнула Уу, которой не терпелось поскорее уйти. Находиться в одной комнате с этими двумя «богами» было для неё настоящей пыткой.
Сун У встала, чтобы проститься, и вежливо поблагодарила третьего принца за угощение. Устами она говорила, что непременно пригласит его в ответ, но в душе думала: «В наше время ведь нет ни телефонов, ни мессенджеров. У тебя даже моих контактов нет — не верю, что найдёшь меня, чтобы я тебя угощала! Хе-хе».
Когда обе девушки уже давно скрылись за дверью, Цинь Юй спросил:
— Что думаешь об этом втором молодом господине Суне, девятый брат?
Цинь Ань, выросший при дворе, прекрасно понимал, какие мысли крутятся у братьев в голове. Хотя их мать, императрица, и была главной супругой императора, она давно утратила его расположение. Её старший брат погиб на поле боя, родовой клан пошёл на убыль, и даже наследный принц не пользовался особым вниманием отца. Однако императрица и супруга великого генерала Суна были закадычными подругами с юности, а сам генерал Сун и брат императрицы Ци Чжань были побратимами.
Мать третьего принца, госпожа Су, была дочерью главного министра и славилась своей ослепительной красотой, будучи любимейшей наложницей в гареме. Её отец, министр Су, пользовался особым доверием императора и обладал огромным влиянием. Казалось бы, третий принц — главный претендент на трон. Но сама госпожа Су была пустышкой: все её уловки были на виду. Если бы не милость императора, её давно бы уничтожили другие наложницы. Да и какова настоящая глубина этой милости? Достаточно взглянуть на имя, данное императором третьему сыну — «Юй» («превзойти»), будто бы полное надежд, но его литературное имя — «Туэйчжи» («отступи») — явно намекало на предостережение.
Что до него самого, Цинь Аня, то его дед по материнской линии был всего лишь скромным академиком. Император дал ему имя «Ань» («покой»), с детства проявлял к нему особую привязанность и искренне любил его мать. Но род его матери был слаб, и он никогда не мечтал о престоле, да и не хотел вмешиваться в борьбу между братьями. Его единственное желание — спокойно прожить свою жизнь и, достигнув совершеннолетия, отправиться со своей матерью в удел, чтобы стать беззаботным князем.
Третий брат спрашивает его мнение о втором молодом господине Суне, конечно, не потому, что интересуется его способностями в любовных делах. Род Сунов веками служил империи верой и правдой. Хотя ходили слухи, что Сун У родилась слабой и больной, Цинь Ань слышал об этом не раз. Но семья генерала Суна никогда не проявляла признаков измены, а младший генерал, как и его отец, был прямодушным и честным человеком без извилистых замыслов. Значит, если третий принц хочет заручиться поддержкой рода Сунов, остаётся только пытаться через этого второго молодого господина.
Эти мысли пронеслись в голове Цинь Аня за мгновение. Он поднял бокал и весело ответил:
— Очень интересная личность. В следующий раз непременно приглашу его снова в «Ланьсян».
Цинь Юй сделал глоток из бокала и лишь слегка усмехнулся, не говоря ни слова. Его девятый братец тоже был не промах.
Авторские комментарии:
Сун У: «Я просто хочу спокойно выпить в борделе. Не надо мне подсовывать женщин, окей?»
— Уу, быстро! Подставься, я тебя подкину! — Сун У присела у задней стены резиденции генерала, приняв стойку ма-бу.
Уу: «…Господин, зачем нам лезть через стену?»
— А? Разве ночные прогулки и лазанье через стены не идут рука об руку? — Сун У поправила подол и штанины.
Уу почувствовала, что её глаза сегодня особенно устали:
— Господин, мы ведь можем просто пройти через главные ворота.
— Ни за что! А вдруг отец с матерью узнают, что я так поздно вернулась? Лучше проберёмся потихоньку, никому ничего не скажем, — прошептала Сун У, прикрыв рот ладонью. На самом деле ей просто хотелось применить свою необычайную силу — вдруг она пропадёт зря?
Уу не могла её переубедить и подошла. Сун У схватила её за талию и резко подбросила вверх. От неожиданности Уу вскрикнула.
— Не бойся, Уу! Я держу крепко. Хватайся за край стены, я подставлю тебе ноги, — руководила Сун У, продолжая поддерживать её.
Уу послушно ухватилась обеими руками за верх стены. Сун У подняла её башмачки и помогла устроиться верхом на стене.
— Господин… — Уу, сидя на стене, заглянула во двор и, скривившись, снова окликнула Сун У.
— Не бойся, сейчас я залезу и поймаю тебя. Сейчас поищу, на что опереться… — Сун У, хоть и обладала огромной силой, не знала боевых искусств и не имела внутренней энергии, поэтому была типичной «пятеркой в бою»: сила на максимуме, техника — ноль.
Она отыскала у двух старых вязов за задними воротами камень, который показался ей подходящим, встала на него и, воспользовавшись ростом, запрыгнула на стену. Ловко перекинувшись через неё, она повисла на руках и с лёгким «хей-ё!» спрыгнула вниз.
— Уу, спускайся, я поймаю! — Сун У раскрыла объятия и тихо позвала всё ещё сидящую на стене Уу, которая выглядела несчастной.
— Господин… — Уу не шевелила ногами, но её подбородок судорожно дёргался в сторону за её спиной, будто она вот-вот расплачется.
— Не бойся, не упадёшь! — Сун У снова присела в стойку ма-бу, показывая, что готова.
— Уу… — раздался за спиной Сун У слегка неловкий голос матери.
— А? — Сун У замерла и медленно обернулась. Перед ней стояли отец, мать и старший брат, за ними — несколько слуг с фонарями. Все смотрели либо на неё, либо на всё ещё висящую на стене Уу.
Сун У натянуто хихикнула:
— Отец, мать, брат… Когда вы пришли? Какая неожиданность!
Сун Чэнь: «…Уже довольно давно. Вы уж слишком шумно себя вели».
Сун У: «Хе-хе-хе… Так увлеклась лазаньем, что даже не заметила».
Все: «…»
Их привели в передний зал, где обе девушки послушно встали в сторонке. Генерал смотрел на дочь, не зная, что сказать. Тогда первая заговорила госпожа-генеральша:
— Уу только что оправилась после болезни, редко выходит погулять. Это детская шалость, генерал, не вини её.
— Да, отец, в её возрасте поход в публичный дом — не такое уж страшное дело. Не сердись на неё, — поддержал сестру старший брат.
Сун У рядом энергично кивала, как цыплёнок, клевавший рис. Потом вдруг почувствовала, что что-то не так.
Генерал с супругой: «…»
Они прекрасно уловили запах духов на обеих девушках и догадывались, где они были, но молчали. А теперь их прямолинейный сын прямо заявил об этом, и они не знали, что ответить.
Сун Чэнь, произнеся это, сам задумался и понял, что, возможно, сказал глупость. Ведь дело не в том, что она сходила в публичный дом! Их Ау — девочка!
Генерал ничего больше не сказал, лишь вздохнул и отпустил обеих отдыхать.
Вернувшись в спальню, госпожа-генеральша увидела, как муж сидит у стола, глядя на свечу и вздыхая. Она подошла и утешила:
— Генерал, мы ведь молились лишь о том, чтобы Уу дожила до этих лет. Никогда не учили её приличиям как следует. Теперь же она не только излечилась от яда, но и стала такой здоровой — уже одно это счастье. Не гневайся на неё, будем потихоньку наставлять.
Генерал вспомнил слова даоса Сюйсюя и, глядя на нынешний нрав младшей дочери, почувствовал, что будущее становится всё менее понятным. Он горько усмехнулся, погладил жену по руке и ободряюще улыбнулся ей.
А Сун У тем временем потянула Уу обратно во двор Сун У, велела ошеломлённой служанке идти отдыхать и сама, умывшись, легла на кровать с починенными столбиками, чтобы почитать «Униньскую газетку», купленную днём.
Оказывается, квартал Ланьгуйфан получил своё название от двух самых известных заведений — «Ланьсян» и «Гуйчунь». Девушка Сусян, разумеется, входила в десятку самых популярных и занимала место в первой тройке. Вся четверная страница газеты была посвящена этим девушкам, и Сун У не переставала удивляться. Ей даже захотелось пригубить молочный чай с пандой, но пришлось довольствоваться обычным чаем.
Что до слухов о третьем принце, она лишь бегло пробежала глазами. Истории о том, как богатые наследники коллекционируют женщин, её не интересовали.
На следующий день, во дворце императрицы.
— Сын кланяется матушке-императрице, — наследный принц в чёрном одеянии почтительно поклонился.
— Мо-эр, вставай скорее. Между нами, матерью и сыном, не нужно таких церемоний, — мягко сказала женщина, сидевшая на главном месте бокового павильона, и протянула руку, словно помогая ему подняться.
Это была императрица Ци, мать наследного принца. Её черты лица на восемьдесят процентов совпадали с чертами Цинь Мо — изящная, нежная, с лёгкой грустью во взгляде. Она не производила впечатления могущественной императрицы и будто не вписывалась в атмосферу глубокого дворца.
Цинь Мо встал и улыбнулся матери, не добавляя лишних слов. Кто в этом дворце, кроме няни Линь, выросшей вместе с императрицей, был достоин доверия? Он знал: не пройдёт и часа, как его отец уже узнает о его визите.
— Мо-эр, подойди ближе. Уже несколько дней тебя не видела, — сказала императрица. В этом огромном дворце единственным, кого она ещё ждала с нетерпением, был, пожалуй, только её сын.
Цинь Мо подошёл ближе и, оказавшись рядом с матерью, бросил взгляд на няню Линь. Та поняла и вывела всех служанок из павильона, оставив наедине мать и сына, а сама встала у двери на страже.
— Матушка, вчера я видел Суна… Сун У, — Цинь Мо опустился на боковое место и тихо заговорил.
Госпожа Ци явно растерялась, воспоминания хлынули на неё, и она задумалась. Потом, очнувшись, спросила:
— Как поживает Уу сейчас?
Цинь Мо вспомнил вчерашнюю Сун У и тепло улыбнулся:
— По сравнению с детством, она намного здоровее. Похоже, болезнь прошла.
Госпожа Ци вздохнула с облегчением:
— Всё же я в долгу перед семьёй Сунов. Если сможешь помочь им в столице, обязательно сделай это.
Сказав это, она почувствовала вину перед сыном. Наследному принцу уже за двадцать, несколько лет назад он покинул дворец и обосновался в собственном доме. Но из-за её нелюбимого положения и сын не пользовался вниманием императора, и до сих пор не получил указа о браке. Цинь Мо, казалось, не торопился и не придавал этому значения. Она сама давно перестала бороться и не ждала ничего от того мужчины. Поэтому и сыну не мешала жить так, как ему хочется.
А теперь ещё и просит его, находящегося в столь неловком положении, помогать семье Сунов. Она чувствовала себя беспомощной матерью.
— Матушка, не говорите так, — поспешил утешить Цинь Мо. — То дело не ваша вина. Я обязательно буду заботиться о семье Сунов, пока нахожусь в столице.
http://bllate.org/book/5890/572520
Готово:
