Чжан Янь пристально взглянула на женщину в синем, сидевшую рядом с Люй Чжи. Лу Юань была на восьмом или девятом месяце беременности и уже не могла долго сохранять строгую осанку; теперь она сидела расслабленно, но без малейшего намёка на непристойность. Подняв голову, она обнаружила лицо, полное, как полная луна, с ясными, свежими чертами — удивительно знакомыми.
В груди у Чжан Янь вдруг разлилось тёплое чувство родства, и она невольно вымолвила:
— Мама.
— Аянь! — воскликнула Лу Юань, завидев дочь, и, тревожась и радуясь одновременно, поспешно схватила её за руку, с болью в голосе спросив: — Когда я вчера услышала о случившемся, чуть с ума не сошла от страха. Как ты вдруг так осмелилась? Твой отец уже в беде — не смей больше рисковать и тревожить меня!
— Хорошо, — кротко кивнула Чжан Янь.
— Аянь, — ласково позвала её Люй Чжи, протянув руку, — подойди ко мне.
Девочка послушно встала и подошла.
Глаза Люй Чжи на миг вспыхнули. Она взяла Аянь за руку и заставила её медленно повернуться, одобрительно сказав:
— Сегодня ты выглядишь особенно опрятно и изящно.
Чжан Янь лишь слегка приподняла уголки губ.
— Скажи мне, дитя, — продолжила Люй Чжи, — когда ты вчера ругала своего дедушку-императора, сильно ли боялась?
Чжан Янь кивнула:
— Боялась.
Она не притворялась. Узнав правду, она действительно испугалась — вдруг он разгневается и прикажет увести её и… Она не стыдилась этого страха: её пугала не сама императорская особа Лю Бана, а вся мощь феодальной власти, стоящей за ним. Если бы Лю Бан оказался в её времени, она бы лишь фыркнула и прошла мимо, сочтя его театральным актёром. Но раз уж она попала в его эпоху, ей приходилось подчиняться её законам и признавать силу императорской власти.
На чьей земле — тот и хозяин. Таков вечный закон.
— Тогда почему же ты бросилась ругать его? Я даже удержать тебя не успела!
Чжан Янь смущённо опустила глаза:
— Я тогда ни о чём не думала… Просто увидела его злобную рожу и, не раздумывая, кинулась вперёд.
Взгляд Люй Чжи на миг смягчился, но она тут же скрыла это и, похлопав девочку по плечу, похвалила:
— Хорошая девочка.
Лу Юань выглядела уставшей и сказала:
— Матушка, я пойду отдохну.
— Ступай, — кивнула Люй Чжи. — Сейчас для тебя важнее всего заботиться о своём состоянии. Даже если Чжан Ао сейчас в Управлении Верховного судьи, он не захочет, чтобы с ребёнком в твоём чреве что-то случилось. Возможно, это и будет наследником Чжао.
Чжан Янь весело рассмеялась, её глаза блеснули озорством:
— Это непременно будет братик!
Люй Чжи и Лу Юань переглянулись и засмеялись. Люй Чжи слегка надавила пальцем на лоб девочки:
— Откуда ты это знаешь, малышка?
— Просто знаю! — упрямо заявила Чжан Янь. — Я хочу братика!
— Ладно, будет братик, — с улыбкой сказала Люй Чжи, крепко сжав её руку. — Аянь, посиди ещё немного со мной, хорошо?
Девочка незаметно напряглась, но мягко ответила:
— Хорошо.
Люй Чжи просто держала её за руку и расспрашивала о повседневных делах — как ей живётся в Чанъане. Чжан Янь подумала и, склонив голову, спросила:
— В Чанъане всё хорошо. Только зимой здесь холоднее, чем в Ханьдане. А у отца, которого заточил дедушка-император, хватает ли одеял? Есть ли печка? Не мёрзнет ли он?
Люй Чжи на миг замерла, потом улыбнулась:
— Какая заботливая девочка. Не волнуйся: даже под стражей он остаётся Чжао-ваном, супругом твоей матери. Никто не посмеет плохо с ним обращаться.
Тут девочка вспомнила о бабушке из своего сна, которая вместе с ней была отправлена в Чанъань:
— А бабушка?
Люй Чжи снова удивилась.
Из-за дверей зала донёсся мягкий смех:
— Не волнуйся, Аянь, я уже распорядился — за твоей бабушкой приставлены заботливые люди.
Вошедший юноша заставил всех служанок и евнухов в зале немедленно опуститься на колени:
— Наследный принц.
Люй Инь улыбнулся — его лицо сияло, как ясное утро.
* * *
Первого числа первого лунного месяца фейерверки начали греметь ещё в три-четыре часа утра, и к утру воздух был пропитан запахом серы.
Дорогой друг, ты сейчас в гостях у родственников или к тебе пришли гости? o(∩_∩)o...
Если вышли в гости, обновление завтра примерно в семь вечера.
Просим вас поддержать нас [добавлением в избранное и рекомендациями]!
Первая книга. «Великий ветер поднимает облака»
Глава шестая: «Разрушая сердце»
Следом за Люй Инем в зал вошёл юноша в пурпурном одеянии и, подойдя к Люй Чжи, поклонился:
— Тётушка, прошло уже полмесяца с нашей встречи. Как ваше здоровье?
Подняв голову, он оказался лет семнадцати-восемнадцати, с ленивым, но доброжелательным выражением лица.
— А, это ты, Шестой, — отозвалась Люй Чжи и повернулась к Люй Иню: — Твой отец назначил тебе в наставники Главного хранителя обрядов Суня. Что он сегодня преподавал?
Люй Инь почтительно ответил:
— Сегодня мы изучали «Чжоу ли».
— Отлично, — улыбнулась Люй Чжи. — Это как раз по специальности наставника Суня.
Затем она спросила:
— А что сказал Ван Тянь, когда вы вернулись из Управления Верховного судьи?
Лицо Шестого Лу (Люй Лу) помрачнело. Он обернулся к Люй Иню, и тот вздохнул:
— Зять, разумеется, ничего не признал. Ван Тянь не нашёл никаких доказательств. Хотя они и относятся к нему с уважением, но упорно молчат о том, каким будет окончательное решение суда.
Все трое в зале понуро замолчали. Каждый из них понимал: судьба Чжао-вана Чжан Ао зависела лишь от воли того, кто правил в Чанълэгуне. Внезапно Люй Лу ударил по столу:
— Император явно нацелился на наследного принца! Он уже начал рубить его опоры. Неужели он всерьёз думает заменить принца тем глупцом из Дворца Сяньянь?
— Замолчи, безрассудный! — гневно оборвала его Люй Чжи. — Кто тебе позволил говорить такие вещи? — Она окинула взглядом присутствующих. — Если хоть одно слово просочится к императору, что он подумает?
Служанки и евнухи в зале побледнели от страха и замерли.
Люй Чжи мягко улыбнулась, но её длинный ноготь оставил царапину на столе:
— Люди из Зала Жгучего Перца, кто осмелится проболтаться — я сама разберусь с ним. Всем вон!
Когда слуги вышли, Чжан Янь подняла глаза и незаметно взглянула на Люй Иня. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась грусть. Она невольно вздохнула про себя. Как же тяжело, когда отец и сын дошли до такого… Лю Бан причинял наследному принцу не только ущерб в статусе, но и глубокую душевную боль.
— У императора нет намерения сменить наследника, — продолжала Люй Чжи, спокойная на вид, но с ядовитой интонацией, — но эта мерзкая Ци Цзи постоянно подстрекает его. Нам нужно заранее подготовиться.
— Тётушка права, — кивнул Люй Лу. — Что нам делать?
Глаза Люй Чжи сверкнули:
— В умении шептать на ухо я, конечно, уступаю Ци Цзи. Поэтому наша цель — не гарем, а двор.
— Кто в императорском дворе обладает наибольшими заслугами, первым ушёл в отставку, имеет высочайший авторитет и наибольшее уважение императора? Это Маркиз Лю. Инъэр, — обратилась она к сыну ласково, — сходи к нему. Если удастся заручиться его поддержкой, даже твой отец не посмеет больше заговаривать о смене наследника.
Люй Инь поднял глаза:
— Матушка, вы же знаете: моё положение не позволяет мне идти к нему.
К тому же, если я пойду и всё скажу, мне потом будет трудно продолжать общение с ним.
Люй Чжи задумалась:
— Верно.
— Позвольте мне пойти, тётушка, — предложил Люй Лу с улыбкой. — Мне это не повредит.
Чжан Янь подняла чашу с узором облаков, чтобы согреть ладони, и подумала: «Значит, этот Шестой Лу из рода Люй — это и есть Люй Лу».
Когда решение было принято, Люй Лу пошутил ещё немного, а потом вдруг обратился к Чжан Янь:
— Госпожа, как поживает моя младшая сестра?
— А? — удивилась она, но тут же поняла, что он имеет в виду Лю И, и, улыбнувшись, ответила: — Очень хорошо.
Больше она ничего не сказала.
Люй Лу лениво улыбнулся, обнажив белоснежные зубы:
— Я слышал снаружи, как вы говорили. Вы такая добрая, совсем как ваша матушка.
— Да, — с удовольствием подхватила Люй Чжи. — В детстве Маньхуа была точно такой же. Если бы я не продумывала за неё каждый шаг, она бы постоянно страдала от обид. Глядя на эту девочку, я не знаю, что с ней будет в будущем.
— Как так? — утешил Люй Лу. — Разве у неё нет вас, тётушка? Пока вы живы, кто посмеет её обидеть?
Люй Чжи рассмеялась:
— У тебя всегда сладкий язык! — Она наклонилась и обняла Чжан Янь, нежно сказав: — Аянь, не рассказывай никому то, что слышала сейчас, хорошо?
Чжан Янь мысленно закатила глаза, но вслух спросила:
— Даже маме и папе нельзя?
— Твоя мама слишком далеко зашла в беременности — не стоит тревожить её такими пустяками. А твой отец… — Люй Чжи на миг задумалась, потом решительно сжала губы. — Он поймёт, насколько это серьёзно.
Чжан Янь согласилась и вышла из зала. Было ещё рано, до полудня оставалось время. Служанка Ту Ми шла за ней и спросила:
— Госпожа, возвращаемся или…?
Она оглянулась — зал уже остался далеко позади. Сквозь двери она видела, как мать и сын сидят вместе, пока ещё не враждебно, а в тёплой, спокойной обстановке. Вдруг ей захотелось почувствовать близость собственной матери.
— Пойдём к маме, — сказала Чжан Янь.
Люй Чжи родила лишь двоих детей: сына Люй Иня и дочь — принцессу Лу Юань (Маньхуа). Она любила их, как саму жизнь, и особенно баловала. После того как с Лу Юань случилась беда, Люй Чжи поселила её в западном крыле Зала Жгучего Перца — поближе к себе.
Проходя мимо окон покоев Лу Юань, Чжан Янь остановилась и задумалась: «Смогу ли я воспринимать эту женщину как свою настоящую мать?»
В этот момент из окна выглянула служанка в жёлтом — доверенная наставница принцессы, Ту Ту, и весело воскликнула:
— Кто это там шныряет под окнами принцессы? А, да это же наша маленькая госпожа! Почему не входишь?
Чжан Янь улыбнулась и вошла. Первым делом её взгляд упал на Лу Юань, сидевшую на кровати с резными перилами из жёлтого сандала, укрытую простым шёлковым одеялом. Бордовые занавеси с вышитыми пионами были подхвачены бронзовыми крючками, и мягкий свет падал на её лицо, делая её похожей на нежный цветок.
— Подойди, Аянь, — улыбнулась она, протягивая руку.
Чжан Янь невольно подошла, но тут же укоризненно прикусила губу: «Почему я так послушно выполняю каждую команду, будто это в моей природе? Неужели между матерью и дочерью существует некая связь, не зависящая от души?»
— Эти дни были для тебя тяжёлыми, — сказала Лу Юань, бережно касаясь её щёк. — Посмотри, как ты похудела! Из-за несправедливых обвинений твоего отца и тебе приходится теперь быть осторожной, хотя раньше в Ханьдане ты жила беззаботно.
— Ничего подобного, — улыбнулась Чжан Янь и перевела взгляд на бамбуковые дощечки у матери. — А это что?
— Ах, — Лу Юань слегка покраснела, но глаза её сияли от радости, — это письмо от твоего дяди — письмо от твоего отца.
— Правда? — заинтересовалась Чжан Янь и взяла дощечки. Почерк Чжао-вана Чжан Ао был изящным, написан мелким печатным письмом, совершенно непохожим на то, чему её учили. Прочитав несколько строк, она поняла, что почти ничего не понимает.
Лу Юань рассмеялась и провела пальцем по её нахмуренному лбу:
— Не понимаешь? Кто виноват? В Ханьдане я просила тебя учиться чтению, письму и игре на цитре, а ты упрямо отказывалась!
Чжан Янь и смутилась, и рассердилась:
— Ну и что? Сейчас я начну учиться писать!
— Ого! — поддразнила Лу Юань. — Похвальное намерение! Но здесь нет учителя для тебя.
— Ничего страшного, — сказала Чжан Янь. — Дайте мне «Книгу песен» и «Песни Чу» — я буду переписывать их.
«Книга песен» и «Песни Чу» были двумя основными литературными сборниками. Хотя Чжан Янь не могла выучить их наизусть, она понимала смысл и, переписывая, освоила бы почти все необходимые иероглифы.
Лу Юань усмехнулась, но велела служанке принести книги, чернила и кисти, как просила дочь.
http://bllate.org/book/5827/566864
Готово:
