Он никогда не может спокойно вздохнуть из-за неё.
Когда Чжаочжао подошла ближе, то увидела: правая рука Лу Фэнханя дрожала без остановки, а подушечка большого пальца была изодрана поводьями до крови. Капли алой стекали по ладони и падали на землю.
— Князь! У вас рука в крови! — вскрикнула Чжаочжао.
Лу Фэнхань не ответил. Вместо этого он левой, менее пострадавшей рукой приподнял белую вуаль её головного убора и заглянул ей в глаза так пристально, будто во всём мире остались лишь они двое.
— Как ты?
Чжаочжао словно провалилась в его взгляд.
Раньше она никогда не смотрела на него с такого близкого расстояния. Сердце её дрогнуло, и на миг она забыла, о чём он только что спросил.
Спустя несколько мгновений Чжаочжао пришла в себя и покачала головой:
— Служанка в порядке.
Её взгляд снова упал на всё ещё кровоточащую правую руку Лу Фэнханя.
— Князь, вам срочно нужно перевязать руку. Рана серьёзная — понадобится время, чтобы зажила. Особенно если повреждена правая рука… Боюсь, вы какое-то время не сможете писать.
Лицо Чжаочжао было лишь слегка бледным, но она явно не растерялась. Лу Фэнхань немного успокоился. Левой рукой он ещё немного откинул вуаль, чтобы лучше разглядеть её лицо.
— Впредь смотри под ноги и будь осторожнее.
Если бы его здесь не оказалось, последствия могли бы быть ужасными.
Чжаочжао кивнула, плотно сжав губы:
— Служанка запомнила.
Она указала на его рану:
— Князь, пожалуйста, найдите лекаря. Не дай бог останутся последствия.
— Со мной всё в порядке, — сказал Лу Фэнхань и спрятал раненую руку в широкий рукав, пряча за спину. Рука всё ещё дрожала.
На самом деле, он приложил слишком много усилий: не только ладонь была стёрта до крови, но, скорее всего, кости в предплечье даже вышли из суставов. Это было самое серьёзное повреждение.
Убедившись, что с Чжаочжао всё хорошо, Лу Фэнхань наконец смог перевести дух. Но тут же его накрыл страх — а что, если бы он не успел её спасти? Раньше он считал её просто глуповатой, а теперь понял: она не просто глупа — она отчаянно безрассудна.
Как он может быть спокоен, если она постоянно попадает в беду?
Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился. В итоге он просто опустил руку, отпустил вуаль и развернулся, чтобы уйти.
Чжаочжао хотела что-то сказать, но перед ней уже опустилась белая вуаль, а Лу Фэнхань уже уходил. Она замерла на месте, а потом неуверенно поняла: он, кажется, всё ещё сердится на неё.
Лу Фэнхань направился к Сюэ Юэ. Внизу у подножия горы царил хаос, и женщинам было безопаснее укрыться в монастыре Пулин.
К тому времени Сюэ Юэ уже пришла в себя. Она вытерла слёзы платком, но в голове снова и снова всплывал образ Лу Фэнханя, спасающего её. При этой мысли сердце её забилось особенно быстро.
Выслушав наставления Лу Фэнханя, Сюэ Юэ кивнула. Как законная жена, она должна была позаботиться обо всех женщинах и служанках. И только тогда она заметила рану на его руке.
— Князь, с вами всё в порядке? — воскликнула она и схватила его за руку.
Лу Фэнхань слегка нахмурился от неожиданного прикосновения и незаметно высвободил руку:
— Ничего страшного, всего лишь царапина. Отведи их в монастырь.
Сюэ Юэ не могла возразить и послушно выполнила его указание.
Лу Фэнхань пришёл сюда лишь для того, чтобы проводить Сюэ Юэ и остальных в монастырь Пулин. Теперь, когда всё уладилось, ему следовало вернуться во дворец, перевязать рану и отправиться ко двору — ухаживать за больным императором.
…
Как только женщины переступили порог монастыря, их встретили монахи.
Ведь это были женщины из княжеского дома — даже в буддийском монастыре, далёком от мирских забот, их встречали с особым почтением. Монахи проводили всех в восточный дворик, где для них подготовили отдельные кельи. Здесь было тихо и спокойно.
Монастырь Пулин стоял у подножия горы, а рядом с кельями росли цветущие деревья — вид был поистине прекрасный.
После происшествия с испуганной лошадью все устали и сразу разошлись по кельям отдыхать.
Сюэ Юэ, опершись на няньку Дай, вошла в свою келью. Она уже бывала здесь раньше, и комната была подготовлена заранее — всё так, как ей нравилось.
Недавний испуг ещё давал о себе знать: Сюэ Юэ слегка хмурилась, лицо её побледнело. Её красота и так была хрупкой и нежной, а сейчас она выглядела настоящей больной красавицей. Нянька Дай чуть не расплакалась от жалости.
— Госпожа сегодня так страдала, — сокрушалась она.
Пусть отец Сюэ Юэ в последнее время и баловал наложницу с её детьми, но родную дочь он всегда любил и берёг. Когда она вообще испытывала подобные страдания?
Сюэ Юэ приложила руку ко лбу:
— Ничего страшного, просто немного испугалась. А вот князь ради меня так сильно пострадал…
Она вспомнила его окровавленную руку.
Упоминание Лу Фэнханя вызвало у няньки Дай радостную улыбку:
— Старая служанка и не ожидала, что князь так заботится о вас! В такой опасной ситуации он сам бросился вас спасать!
Чем больше она думала об этом, тем больше радовалась: неужели князь всё-таки небезразличен к госпоже? Если так, то, возможно, их отношения наладятся!
Сюэ Юэ поспешила остановить её:
— Молвишь глупости, нянька! Князь спас меня лишь потому, что я его законная жена. Не выдумывай лишнего.
Но, несмотря на эти слова, на её щеках уже заиграл румянец — она явно смущалась.
Нянька Дай прекрасно понимала, о чём думает её госпожа, и засмеялась так, что морщинки у глаз собрались веером:
— Да-да, старая служанка больше не будет болтать.
Сюэ Юэ нервно теребила платок, вновь вспоминая тот момент, когда Лу Фэнхань спас её.
Она стояла прямо перед копытами лошади, и смерть казалась неизбежной. В самый последний миг Лу Фэнхань схватил поводья и остановил коня. Она до сих пор помнила, как он хмурился, изо всех сил натягивая упряжь.
Раньше в столице все девушки говорили, что Цзиньский князь — самый красивый мужчина в империи, да ещё и талантливый полководец и учёный. Сюэ Юэ тогда не придавала этому значения.
Но теперь она вдруг поняла: все эти девушки были абсолютно правы. Она вышла замуж за человека, о котором мечтают все.
Сюэ Юэ прикусила губу. Может, он и правда не такой холодный, каким кажется? Может, он всё-таки заботится о ней? Ведь она — его законная жена, выбранная по всем правилам.
Нянька Дай с облегчением наблюдала за ней — их госпожа наконец-то начинает понимать чувства князя.
— Госпожа, после такого потрясения вам стоит выпить успокаивающий отвар, иначе ночью будут кошмары. В монастыре нет кухни, как дома. Пойду попрошу у монахов чашку настоя.
— Хорошо, иди, нянька.
Вскоре после ухода няньки Дай в келью заглянула гостья — наложница Хань.
Сюэ Юэ удивилась:
— После всего, что случилось сегодня, разве тебе не нужно отдохнуть? Зачем ты пришла ко мне?
Наложница Хань поклонилась и сказала:
— Как вы можете так говорить, сестра? Разве я не могу навестить вас?
Сюэ Юэ не могла отказать гостье с добрым лицом:
— Присаживайся.
Служанка подала гостю чашку чая. Сюэ Юэ всё ещё недоумевала: с каких пор наложница Хань стала такой доброй? Обычно она радовалась любой возможности посмеяться над ней. Почему вдруг решила навестить?
Наложница Хань сделала глоток чая и вздохнула:
— До сих пор дрожу от страха, вспоминая сегодняшнее. Если бы князь опоздал хоть на миг, последствия были бы ужасны.
Сюэ Юэ кивнула:
— Да, всё благодаря князю.
Наложница Хань внутренне усмехнулась:
— Я тогда всё видела своими глазами. После того как князь остановил коня, тот рванул прямо к Чжаочжао. Я даже зажмурилась, думая, что с ней всё кончено… Но князь вовремя вмешался. А потом вы внезапно оказались перед лошадью.
Она специально повысила голос на последних словах.
Лицо Сюэ Юэ мгновенно побелело, улыбка исчезла:
— Что ты имеешь в виду?
Наложница Хань рассмеялась:
— Я лишь говорю правду, сестра. Разве я осмелилась бы шутить с вами? Я всё видела сама.
В тот момент все метались в панике, спасаясь кто как мог, и никто не обращал внимания на других. Только наложница Хань стояла чуть в стороне и всё хорошо разглядела.
— Я просто подумала: князь так сильно заботится о младшей сестре Чжаочжао! Раньше он каждый день ходил к ней во двор Тинъюнь, а теперь даже готов рисковать жизнью ради неё.
В её глазах сверкала насмешка.
Сердце Сюэ Юэ тяжело упало. Она тогда бежала в панике и, кажется, действительно направлялась в сторону Чжаочжао. А слова наложницы Хань звучали слишком убедительно, чтобы быть ложью. Значит… Лу Фэнхань пытался спасти не её, а Чжаочжао?
Тогда все её мысли и надежды… были просто самообманом?
Глядя, как лицо Сюэ Юэ постепенно теряет краски, наложница Хань испытывала злорадное удовольствие — будто с души свалил огромный камень.
Именно этого она и ждала. После происшествия с лошадью она нарочно не говорила правду сразу — хотела, чтобы Сюэ Юэ как можно дольше думала, что князь заботится о ней. А теперь, когда та уже позволила себе надежду, настало время разрушить её иллюзии.
Она жестоко сорвала маску с Сюэ Юэ, лишив её гордости и самоуважения.
Для такой женщины, как Сюэ Юэ, чья сила — в статусе и репутации, это было самым уязвимым местом.
И действительно, лицо Сюэ Юэ стало белым как бумага. Она несколько раз пыталась что-то сказать, но слова не шли. Внутри бушевала буря: так всё-таки она ошибалась!
Наконец, собрав волю в кулак, она произнесла:
— Похоже, князь очень любит младшую сестру Чжаочжао. Нам с тобой до неё не дотянуться.
Наложница Хань подхватила:
— Конечно! Чжаочжао не хватает лишь титула. Если бы не это, князь давно бы сделал её наложницей — уж слишком он её балует.
— Уже поздно, сестра. Не стану больше задерживать тебя, — сказала Сюэ Юэ и позвала служанку. — Проводи наложницу Хань.
Как только гостья ушла, слёзы Сюэ Юэ хлынули рекой. Она швырнула платок на пол: так он спасал не её, а Чжаочжао!
А она-то глупо благодарила его, думая, что он спас именно её! Наверное, он тогда только и делал, что насмехался над ней в душе.
От этой мысли ненависть в её сердце разгорелась ещё сильнее.
Всё из-за Чжаочжао! Сюэ Юэ поняла, что недооценила эту девушку. Как верно сказала наложница Хань — Чжаочжао пользуется большей милостью князя, чем они обе. Ей не хватает лишь статуса.
…
В это же время Чжаочжао уже устроилась в своей келье.
Хотя келья в монастыре Пулин была простой, в ней было всё необходимое. А за окном открывался спокойный и умиротворяющий вид.
Чжаочжао сидела на ложе и смотрела в окно. Она вспоминала дневное происшествие у подножия горы и как Лу Фэнхань приподнял её вуаль.
Она вздохнула. После возвращения из монастыря Пулин ей нужно будет поговорить с Лу Фэнханем и всё прояснить. Не может же он вечно на неё сердиться.
Ночь уже поздняя, и Чжаочжао решила больше не думать об этом. Она легла спать.
На следующее утро Чжаочжао умылась, позавтракала постной пищей и вместе с Инъэр и Цинъе направилась в храм.
Монастырь Пулин принимал множество паломников, и его территория была огромной. Всюду тянулись храмовые залы и крытые галереи, архитектура была изысканной. За пределами комплекса начинались живописные горные пейзажи, куда часто ходили прогуливаться девушки.
По каменной дорожке они добрались до малого храмового зала.
Монах-приёмщик специально выделил им тихий зал для молитв — здесь было спокойно, и их никто не потревожит.
Через полчаса после прихода Чжаочжао прибыли Сюэ Юэ, наложница Хань и остальные.
Сюэ Юэ кивнула монаху:
— Благодарю вас за заботу.
Молитвы и подношения обычно включали коленопреклонение перед статуей Будды, чтение сутр, удары в деревянную плашку и переписывание буддийских текстов для подношения.
Все встали на циновки, монах начал читать сутры, и так продолжалось целый час. Хотя циновки были мягкими, ноги всё равно онемели от долгого стояния на коленях.
Сюэ Юэ, опираясь на няньку Дай, поднялась и сказала остальным:
— Утренние молитвы окончены. После обеда мы прийдём сюда, чтобы переписать сутры и поднести их перед статуей Будды.
Чжаочжао и другие ответили согласием.
Затем Сюэ Юэ, нахмурившись, спросила:
— Младшая сестра Чжаочжао, умеешь ли ты читать и писать? Я слышала, ты родом из крестьянской семьи, так что, возможно…
Чжаочжао на миг опешила. В прошлой жизни она училась грамоте у своей приёмной матери. А в этой жизни Пэй Чжи, пока ещё не превратившийся в злодея, был старым учёным — разумеется, она умеет читать и писать.
http://bllate.org/book/5754/561614
Готово:
