Лу Фэнхань уже третий день не возвращался из дворца: раскрыл крупное дело, и теперь его завалили государственными делами. Только после его возвращения можно будет официально оформить статус Чжаочжао, а уж потом и лёд в покои доставят.
Цинъе, стараясь утешить Чжаочжао, мягко сказала:
— Его светлость всегда занят и редко бывает в резиденции. Вам не стоит волноваться, госпожа.
Они как раз беседовали, когда в комнату быстрым шагом вошла Цинлань, и радость так и сияла на её лице:
— Госпожа, его светлость возвращается! Уже в пути!
Служанки, приставленные к Чжаочжао, прекрасно понимали: от её положения зависела и их собственная судьба. Потому все искренне надеялись, что Чжаочжао обретёт расположение князя.
Цинъе подхватила:
— Может, госпожа принарядитесь? Ведь вы впервые в резиденции, и его светлость, возможно, заглянет.
Чжаочжао отложила ложку. Хотя она и провела с Лу Фэнханем немного времени, но уже поняла: он человек, целиком преданный государственным делам. Скорее всего, и на этот раз не зайдёт к ней. Да и она сама знала, какое место занимает в его сердце — всего лишь женщина, с которой можно переспать, когда вздумается.
Но, увидев радостные лица служанок, Чжаочжао не стала их разочаровывать и молча позволила заняться своей персоной.
В ту ночь Лу Фэнхань вернулся и остался в кабинете, даже не заглянув во внутренние покои. На следующее утро он снова уехал во дворец, оставив лишь устный указ: возвести Чжаочжао в ранг наложницы.
Это никого не удивило. В княжеском доме женщины делились на три ступени: главная супруга, боковая супруга и наложницы. Учитывая происхождение Чжаочжао, стать боковой супругой ей было не суждено — лишь наложницей и быть.
Однако отношение Лу Фэнханя к ней вызвало пересуды. Обычно, когда женщина впервые попадает во внутренние покои, мужчина хотя бы наведывается, чтобы проявить вежливость — пусть даже на минуту.
Но Лу Фэнхань ни разу не вышел из кабинета, явно показывая, что не придаёт этому значения.
Во дворе Тинъюнь все приуныли. Они-то надеялись, что Чжаочжао завоюет сердце князя, а вышло всё иначе. Теперь служанки смотрели на неё с сочувствием.
Чжаочжао же не придала этому значения. Сейчас ей хотелось лишь одного — спокойно жить, не ввязываясь в интриги. Она не собиралась повторять судьбу той Чжаочжао из книги.
…
Наложница Хань, разумеется, тоже узнала новость. Она неторопливо поднесла к губам чашку чая и сделала глоток.
Цзысу, стоя на коленях у подножия кресла и массируя ноги своей госпоже, сказала:
— Госпожа, похоже, Чжаочжао не представляет угрозы.
Но эта Чжаочжао чересчур красива — кто знает, вдруг ещё всплывёт?
Наложница Хань думала точно так же. Приподняв бровь, она произнесла:
— Новая сестрица в доме — я, как старшая, обязана устроить ей достойный приём. Завтра в саду накройте стол.
— И обязательно пригласите наложницу Чжуан, — добавила она.
Цзысу улыбнулась:
— Слушаюсь.
После этого Цзысу отправилась к наложнице Чжуан с приглашением:
— Госпожа, завтра вы непременно должны прийти.
Наложница Чжуан взяла приглашение и нахмурилась. В такую жару выходить на улицу — себе же вредить. Да и зачем устраивать праздник для какой-то ничтожной наложницы?
Цзысу сразу поняла её нежелание и добавила:
— Без вас, госпожа, собрание будет неполным. Да и новенькой Чжаочжао можно будет составить компанию — разве не весело?
Составить компанию? Да разве такая, как Чжаочжао, достойна этого?
Раньше она думала, что Чжаочжао пользуется особым вниманием Лу Фэнханя, но теперь стало ясно — ничего подобного. Ей и в голову не приходило делать Чжаочжао честь своим присутствием. Однако… посмотреть, как её унижают, — это другое дело.
При этой мысли глаза наложницы Чжуан загорелись. Что ж, она примет приглашение.
…
Чжаочжао тоже получила приглашение от наложницы Хань.
Цинъе и остальные сразу завертелись: чтобы отправиться на званый обед, нужно соблюсти все правила приличия — ни одежда, ни украшения не должны быть выбраны небрежно. Всё следовало тщательно проверить.
Чжаочжао смотрела на приглашение с тревогой. Она помнила: и наложница Хань, и наложница Чжуан в книге были далеко не добрыми. Этот обед, скорее всего, окажется ловушкой. Но, имея статус простой наложницы, отказаться она не могла — оставалось лишь быть предельно осторожной.
На следующее утро Чжаочжао отправилась к наложнице Хань.
Едва она прибыла, служанка провела её в цветочный павильон, где уже был накрыт стол — и мясные, и овощные блюда в изобилии.
Когда Чжаочжао вошла, там уже сидела только госпожа Го. Они кивнули друг другу в знак приветствия. Через некоторое время появились наложницы Хань и Чжуан.
Чжаочжао и госпожа Го встали и поклонились им.
Как хозяйка, наложница Хань тепло сказала:
— Прошу садиться! На улице так жарко, не стоит изнурять себя поклонами.
После всех необходимых церемоний дамы уселись за стол.
— Все блюда приготовлены в малой кухне нашей госпожи, — весело вставила Цзысу. — Попробуйте, каково на вкус?
Так началась трапеза. Все попробовали несколько кушаний, и наложница Хань, улыбаясь, обратилась к Чжаочжао:
— Сестрица Чжаочжао, вы ведь уже несколько дней в доме, а я только сегодня пригласила вас — как-то неловко вышло.
Чжаочжао поспешила ответить, что не смеет принимать такие извинения.
Тогда наложница Хань, словно беседуя о погоде, спросила:
— Судя по всему, вы ещё совсем юны. А родители живы?
Губы Чжаочжао сжались. Она помолчала и ответила:
— У меня… есть брат.
У неё остались воспоминания прежней Чжаочжао. На самом деле у той ещё были родители, но именно они продали дочь в дом терпимости. Поэтому Чжаочжао не хотела упоминать их. Что до брата… неизвестно, где он сейчас.
Не дожидаясь ответа наложницы Хань, наложница Чжуан с ядовитой усмешкой произнесла:
— Похоже, сестрица Чжаочжао — несчастная. Родителей нет… Значит, ваше происхождение, вероятно, ещё ниже, чем я думала.
В этот момент служанка принесла на красном лакированном подносе кувшин с вином:
— Госпожа, фруктовое вино охладили.
От жары прохладное питьё казалось особенно приятным. Служанка уже собралась налить, но наложница Чжуан остановила её и, прищурившись, посмотрела на Чжаочжао:
— Сестрица Чжаочжао, вы всего пару дней в доме, и мы ещё не знаем вашего характера. Сможете ли вы должным образом заботиться о его светлости? Ведь теперь вы — одна из его женщин, и мне, как старшей, это не даёт покоя.
— Налейте нам вино сами, — лениво добавила она. — Пусть мы увидим, на что вы способны.
Воздух в павильоне словно застыл. Даже обычно тихая госпожа Го нахмурилась: ведь это было равносильно тому, чтобы заставить женщину князя служить, как простую служанку. Так поступать было неприлично.
Но наложница Хань промолчала, явно не желая вмешиваться. Госпожа Го лишь опустила глаза.
Чжаочжао сжала губы. Она знала — это ловушка, и её непременно заставят унижаться. Но что могла поделать простая наложница перед высокородными боковыми супругами? Отказаться? Невозможно.
Она встала и подошла к служанке.
Кувшин был только что вынут изо льда — ледяной на ощупь, даже больно. Но Чжаочжао не показала вида и взялась наливать вино.
Наложница Чжуан с наслаждением наблюдала за этим. Эта ничтожная, низкородная женщина и впрямь не заслуживала сидеть за одним столом с ними. Пусть лучше выполняет работу прислуги — так ей и место.
После этого обед прошёл без происшествий.
Вернувшись во двор Тинъюнь, Инъэр расплакалась:
— Госпожа, они вас оскорбили! Женщины в княжеском доме ужасны! Лучше бы мы остались в Лочжоу — там было так спокойно!
Чжаочжао тоже чувствовала усталость. Она хотела лишь тихо жить, не ввязываясь в ссоры, но, судя по всему, неприятности сами шли к ней.
…
Наступила ночь, и по всему княжескому дому зажглись фонари.
Лу Фэнхань вернулся из дворца. Его приближённый евнух Дэшунь сказал:
— Ваша светлость, сегодня, как обычно, в кабинет? Там уже поставили лёд — совсем не жарко.
Не дождавшись ответа, Дэшунь заметил, что лицо князя омрачилось. «Что я упустил? — подумал он. — Раньше его светлость всегда шёл прямо в кабинет… Ах да! В доме появилась новая наложница!»
Он осторожно предложил:
— Может, заглянете во двор Тинъюнь?
Лу Фэнхань кивнул. Он и правда был слишком занят и не успел навестить Чжаочжао. Пора бы это исправить.
Дэшунь с изумлением смотрел ему вслед. «Боже правый! Его светлость пошёл во внутренние покои!»
…
Когда Лу Фэнхань прибыл, Чжаочжао как раз закончила ужин. Служанки были вне себя от радости и, проявив такт, мгновенно исчезли.
Чжаочжао же оцепенела. Лу Фэнхань? Он пришёл? Она ещё не готова его видеть!
Хотя в книге приказ о казни Чжаочжао отдавал не он, но и не воспротивился. Теперь, увидев его, она испугалась и невольно отступила на шаг.
Лу Фэнхань сразу заметил страх в её глазах. «Неужели она не может привыкнуть к моему новому статусу?» — подумал он.
Он взял её руку:
— Как тебе здесь? Привыкла?
Увидев, что он всё такой же, как раньше, Чжаочжао немного успокоилась. «Главное — не мешать ему и Цзиньской княгине, — подумала она. — Тогда я избегну судьбы из книги».
— Всё хорошо, — прошептала она.
Но, вспомнив печальный финал из книги и дневное унижение от наложницы Чжуан, она не сдержала слёз:
— Ваша светлость… мне так хочется домой. Можно ли… вернуться в Лочжоу?
Её глаза наполнились влагой, а губы, алые как вишня, дрожали.
Она не договорила — Лу Фэнхань уже прижался к её губам.
А потом слегка укусил.
Чжаочжао замерла.
Когда она пришла в себя, Лу Фэнхань уже довёл её до головокружения и одышки. Он прижал её к постели, и она почувствовала холод на талии.
Его рука скользнула под одежду и обхватила её стан.
Когда его пальцы двинулись выше, Чжаочжао поспешно уперлась ладонями ему в грудь. Губы её были пунцовыми, голос прерывистым:
— Ваша светлость… мы ещё не омылись.
Лу Фэнхань, прерванный в порыве, вынужден был остановиться.
— Пусть подадут воду, — хрипло произнёс он.
Дыхание Лу Фэнханя обжигало её ухо, и половина тела Чжаочжао сразу стала дрожать. Она тихо ответила:
— Сейчас скажу.
Щёки её пылали. «Этот Лу Фэнхань — настоящий похотливый бес! — подумала она. — Только и думает об этом!» Но тут же собралась и, приняв серьёзный вид, вышла отдать распоряжение.
В княжеском доме вода всегда готова. Вскоре баня была готова, и Лу Фэнхань с Чжаочжао поочерёдно омылись, после чего вернулись в спальню. Служанки уже ушли и плотно закрыли за собой дверь.
Чжаочжао забралась на ложе и улеглась у стены:
— Ваша светлость, ложитесь. Уже поздно, завтра вам на службу.
Она уже привыкла спать у стены.
Лу Фэнхань последовал её примеру:
— Ты не договорила. Что хотела сказать?
— Ничего, — поспешила ответить Чжаочжао. — Просто так сказала.
Теперь, в трезвом уме, она понимала: просить об отъезде в Лочжоу бесполезно. Лу Фэнхань никогда не разрешит, а только разозлится.
Лу Фэнхань сжал её руку:
— Теперь этот дом — твой дом. Со временем привыкнешь.
Он понимал: резко покинуть родные места — тяжело. Просто сейчас он слишком занят, чтобы проводить с ней время.
— Когда освобожусь, покажу тебе столицу, — добавил он и поправил прядь волос, упавшую ей на лицо.
Чжаочжао не ожидала таких слов. Неужели у этого холодного человека нашлись тёплые слова? Жаль, что длилось это недолго — в следующий миг он снова поцеловал её.
Он давно не прикасался к ней, а теперь, вкусив, не мог насытиться. Эти дни он скучал.
В ту ночь Лу Фэнхань был особенно страстен. Он довёл Чжаочжао до хрипоты — она уже не могла издать ни звука. На теле остались следы, особенно там, где он кусал. Воду подавали трижды, прежде чем он успокоился.
Лу Фэнхань заснул с довольным видом. Наутро он встал бодрым и свежим, сам оделся в парадную мантию и велел служанкам не будить Чжаочжао — ведь она совсем измучилась за ночь.
Служанки растерялись: по правилам, госпожа должна была помогать князю одеваться. Но раз он так приказал, пришлось повиноваться.
http://bllate.org/book/5754/561596
Готово:
