В разговоре она закашлялась, и изо рта хлынул запах алкоголя.
Они стояли так близко, что Чжао Ичэн неизбежно уловил этот перегар.
— Отойди от меня, — предупредил он раздражённо.
— Не хочу, — покачала головой Сюй Инъин и прошептала ему на ухо: — Айчи, я сегодня сделала плохой поступок… Ты же мальчик, я хочу спросить тебя…
Его пальцы, сжимавшие пульт от телевизора, замерли. Он не стал её перебивать.
— Когда мальчики обнимают и целуют меня, это потому, что им нравлюсь? Все говорят, будто целуются только от любви… Если он так сильно меня любит, может, мне не стоило так поступать?
Воспоминания о хаотичной сцене или, возможно, просто опьянение — её слова лишились всякой логики, но бессознательно продолжали испытывать его терпение на прочность.
— Айчи, меня впервые обнял парень… Я просто очень растерялась…
Хватит…
Губы Чжао Ичэна побелели.
— Бах!
Стеклянная фруктовница разлетелась на осколки, алые черешни покатились во все стороны.
Он швырнул на пол ту самую фруктовницу, что держала в руках Сюй Инъин…
— Сюй Инъин, ты думаешь, что я буду терпеть тебя вечно?
Услышав шум в гостиной, мать Чжао выскочила из кухни:
— Что случилось?
Сюй Инъин застыла в изумлении — она явно не ожидала такой реакции от Чжао Ичэна.
Отец Чжао как раз выходил из ванной и, увидев беспорядок в зале, нахмурился:
— В чём дело?
Не взглянув на родителей, Чжао Ичэн пристально смотрел на Сюй Инъин, глаза его пылали гневом.
— Убирайся немедленно! Слышишь?!
Этот крик оглушил всех.
Особенно мать Чжао — она никогда не видела сына в такой ярости. Обычно он был спокоен и рассудителен, больше похож на отца.
Сердце Сюй Инъин сжалось, будто его кто-то сильно сдавил. Она не выдержала и зарыдала.
Каждый раз, когда он сердился на неё, ей становилось невыносимо больно.
Слёзы катились крупными каплями, взгляд был полон обиды и горя. Мать Чжао подошла и обняла девушку:
— Ну всё, Инъин, наверное, ты чем-то рассердила Айчи? Просто извинись перед ним.
Сюй Инъин прижалась лицом к груди женщины и всхлипывала:
— Я ничего не сделала…
Как бы то ни было, нельзя доводить девочку до слёз. Отец Чжао укоризненно посмотрел на сына:
— Разве нельзя было поговорить спокойно?
Под звуки её нескончаемого плача Чжао Ичэн швырнул пульт от телевизора — тот тоже разлетелся на части.
Когда он злился, он пугал своей яростью. Плечи Сюй Инъин задрожали, и она зарыдала ещё громче:
— Я ничего не сделала! Ничего!
— Чжао Ичэн!
Отец уже собрался отчитать сына, но встретился взглядом с его красными от боли глазами — и проглотил готовую речь.
Возможно, страдал не только плачущий Инъин…
Больше не глядя на окружающих, Чжао Ичэн направился в свою комнату и с силой хлопнул дверью.
Отец Чжао посмотрел вслед сыну и покачал головой с упрёком к жене:
— Посмотри на своего «послушного» сына. Ты ведь всегда хвалишь его за то, какой он спокойный! Где тут спокойствие?
С этими словами он тоже ушёл в спальню, оставив двух женщин в растерянности посреди гостиной.
— Что ты ему сказала? — спросила мать Чжао.
Сюй Инъин вытерла слёзы:
— Ничего… Просто хотела задать вопрос.
— Какой вопрос?
Сюй Инъин отвела глаза — сказать она не смела.
— Я ещё не успела спросить, а он уже рассердился…
…
На следующее утро.
«В этом городке столько историй,
Радость и печаль в них живут.
Если вдруг окажешься здесь…»
На балконе мать Сюй развешивала бельё и напевала себе под нос — настроение у неё было прекрасное.
Мать Чжао вышла на балкон и, услышав песню соседки, улыбнулась:
— Мама Инъин, почему сегодня такая весёлая?
Мать Сюй стучала одеяло сушилкой, и с каждой ударной волной поднималась пыль.
Сегодня как раз подходящая погода для просушки постельного белья.
— Вчера у родственников встретила одну девочку — она окончила хореографическое училище и теперь ведёт танцевальные занятия в центре города. Говорят, получает по двадцать–тридцать тысяч в месяц! Наша Инъин такая талантливая в танцах — уж она-то точно добьётся большего!
Видимо, каждый родитель считает своего ребёнка особенным.
На соседнем балконе мать Чжао тоже развешивала вещи.
— Да, Инъин действительно великолепно танцует. Я ещё никого не видела, у кого бы талия так гибко изгибалась.
Мать Сюй продолжала отбивать одеяло:
— Её педагог говорит, что у Инъин настоящий талант к танцам, но она слишком наивна и легко поддаётся влиянию. Больше всего боюсь, что она сбьётся с пути.
Что-то вспомнив, мать Чжао положила одежду и оперлась на перила:
— Мама Инъин, а когда ты планируешь разрешить ей встречаться с парнями?
— Встречаться?
Мать Сюй явно не ожидала такого вопроса. Подумав немного, она ответила:
— Только после окончания университета. До тех пор пусть сосредоточится на учёбе.
— Конечно, в каждом возрасте своё место. Студент должен учиться, а не отвлекаться на романы. Сейчас многие этого не понимают.
— Пусть сначала станет самодостаточной и успешной. А потом, когда выйдет в общество, сможет выбрать любого достойного молодого человека!
Разговор набирал обороты, и мать Чжао ненароком перевела тему:
— Но ведь наши планы не всегда совпадают с реальностью. Вот возьмём Инъин: она такая красивая, в школе наверняка полно мальчишек, которые за ней бегают. Даже если она сама не хочет романов, они всё равно будут за ней ухаживать, верно?
Мать Сюй на мгновение замерла:
— Ой? Это правда… Но даже если вокруг неё толпа поклонников, Инъин не осмелится заводить отношения.
Видимо, мать Сюй считала дочь слишком послушной, чтобы та могла втайне встречаться с кем-то.
Мать Чжао бросила на неё многозначительный взгляд:
— В воспитании нельзя быть небрежной. Вчера вечером я видела, как какой-то парень провожал Инъин домой. Если так пойдёт и дальше, её совсем закружит голову от ухаживаний.
Она не осмелилась рассказывать о том, как видела объятия Инъин с этим парнем — боялась, что мать Сюй прибегнет к ремню.
Но… нет дыма без огня.
— Что?! Ты хочешь сказать, что Инъин…
Мать Сюй вспомнила вчерашний разговор с тётей Ван у подъезда: та якобы видела, как Инъин обнималась с парнем прямо у входа в жилой комплекс. Тогда мать Сюй не поверила — мол, её дочь на такое не способна. Но теперь, услышав подтверждение от матери Чжао, она вспыхнула от ярости.
Если один человек ошибается — возможно. Но два человека? Значит, это правда.
Схватив сушилку, мать Сюй направилась к двери.
Поняв, что сейчас начнётся расправа, мать Чжао в панике закричала:
— Мама Инъин, куда ты? Нельзя бить ребёнка!
Сегодня было воскресенье, и Сюй Инъин ещё спала. Мать громко застучала в дверь:
— Сюй Инъин! Выходи немедленно!
— Мам, сегодня выходной! — сонным голосом отозвалась дочь.
— Выходи!
Сюй Инъин открыла глаза — они были опухшие от вчерашних слёз. Медленно вставая с кровати, она не знала, что за дверью её уже поджидает мать с сушилкой в руках.
Как только дверь распахнулась, мать схватила её за ухо и принялась хлестать по ягодицам:
— Сюй Инъин! Тебе сколько лет?! Как ты посмела встречаться с парнем?!
От первого удара ягодицы обожгло болью. Сюй Инъин зарыдала:
— Мам, я не встречалась…
— Ещё и врёшь! Все соседи видели! Не смей отпираться!
Сушилка опускалась снова и снова. Сюй Инъин метнулась через гостиную, мать гналась за ней без пощады.
В доме Чжао.
Чжао Ичэн лежал на животе на постели, медленно открывая глаза. Луч света пробивался сквозь шторы, делая белоснежное постельное бельё ослепительно ярким. Его обнажённая спина сияла здоровым, соблазнительным блеском.
— Сюй Инъин! Иди сюда!
— Мам, я правда не встречалась…
Услышав шум с той стороны, Чжао Ичэн не встал, лишь бросил взгляд в окно — о чём он думал, осталось загадкой.
— Мама Инъин! Открой дверь! Хватит уже бить девочку!
— Что случилось? Почему мама Инъин бьёт дочь?
Ранним утром соседские женщины собрались у двери Сюй. Услышав шум, все обеспокоились.
— Мама Инъин и правда жестока! Такая красивая, милая девочка — и она на неё подняла руку!
Одна из женщин вздохнула, а мать Чжао почувствовала вину.
Наконец дверь распахнулась.
Сюй Инъин выбежала на улицу. На ней была помятая пижама, волосы растрёпаны, нос покраснел, глаза опухли от слёз — любой на неё посмотрит и сердце сжалось бы от жалости.
Едва мать Сюй с сушилкой выскочила следом, женщины тут же встали на её пути.
— Инъин — твоя дочь, а не враг! Зачем так?
— Хватит! Избьёшь — потом самой мучиться придётся!
Остановленная толпой, мать Сюй зло посмотрела на дочь:
— Бесстыдница! Сегодня не смей возвращаться домой!
Сюй Инъин вытерла рукавом пижамы кровь из носа, и крупные слёзы покатились по щекам.
Она побежала в дом Чжао, миновала прихожую, гостиную и прямо ворвалась в комнату Чжао Ичэна.
Там он стоял у окна в одних шелковых штанах, спина его была обнажена. Крепкая, стройная фигура источала почти гипнотическое обаяние.
Сюй Инъин обхватила его сзади. Кожа на его боках была тёплой и нежной. Она прижала мокрое лицо к его спине и прошептала сквозь рыдания:
— Айчи…
Он посмотрел на её маленькие руки, крепко обхватившие его талию.
Он был полураздет, она — в одной пижаме. Её грудь плотно прижималась к его спине. Понимала ли она, насколько это дерзко?
Никогда раньше он не отказывался от её игривой близости. И сейчас, в отличие от вчерашнего дня, он не прогнал её.
Позволив ей поплакать немного, он осторожно коснулся её пальцев.
— Удобно обнимать?
Его голос звучал, как солнечный свет — тёплый, ленивый, убаюкивающий.
Сюй Инъин всхлипнула:
— Угу.
В комнате повисла тишина. Потом он снова спросил:
— А когда обнимала другого… тоже было так удобно?
Сюй Инъин замерла, затем покачала головой.
Прошло ещё немного времени, и он спросил:
— Ты с ним встречаешься?
Она снова отрицательно мотнула головой.
— Я не встречаюсь с ним. Он вдруг обнял меня… Я сама не хотела.
Чжао Ичэн тихо рассмеялся:
— А вчера вечером ты говорила совсем иначе.
Что она говорила вчера?
Она ведь просто хотела задать вопрос… Почему он так разозлился?
Крепче прижавшись к нему, Сюй Инъин нахмурилась:
— Прости, что рассердила тебя. Не злись, пожалуйста… Мне так больно, когда ты злишься.
Её голос был мягким и жалобным, как у обиженной маленькой жены.
— Отпусти.
Он больше не позволял ей обнимать себя…
Сюй Инъин покачала головой:
— Не хочу… Айчи, мне больно. Мама так сильно ударила…
Ей просто хотелось прижаться к нему — тогда боль казалась не такой страшной.
Он повернул голову и взглянул на неё. Она всё ещё прятала лицо у него за спиной. Чжао Ичэн почувствовал, как его спина стала мокрой — от слёз или соплей, он не знал.
— Дай посмотрю.
Он осторожно разжал её пальцы и развернул к себе. Увидев кровь у неё под носом, он нахмурился.
Сюй Инъин попыталась улыбнуться сквозь слёзы:
— Мама случайно ударила меня в нос. Она ведь не хотела…
— Ты… — лицо Чжао Ичэна потемнело от гнева.
Он намочил салфетку минеральной водой и начал аккуратно очищать ей лицо.
— Прости. Это моя вина.
Из-за своего гнева он сегодня не вмешался, а теперь чувствовал раскаяние и боль:
— Больше никто не посмеет тебя ударить. Ни твои родители, никто.
Ведь она же его жена… Если она получит психологическую травму, страдать будет он сам.
Сюй Инъин кивнула:
— Я не встречаюсь ни с кем. Просто мама мне не верит.
Чжао Ичэн не ответил, продолжая ухаживать за раной.
Через некоторое время он приподнял край её пижамы. На спине проступили четыре-пять красных полос от ударов сушилкой. Из-за какого-то парня она получила такую трёпку… Это было слишком несправедливо.
Он внезапно замолчал. Сюй Инъин подняла на него глаза, её взгляд невольно скользнул вниз — по крепкой груди, рельефному животу… и дальше —
— Айчи?
— А?
http://bllate.org/book/5741/560231
Готово:
