— Ладно, — с сожалением сказала Инь Ли. — Тогда в академии ты должна всё время держаться рядом со мной. Боюсь, Чжэн Цзявэй устроит тебе неприятности.
Через три дня в отделении академии должна была пройти последняя отборочная Фрексман — специальная проверка талантов, проводимая в форме выступления.
Местом проведения станет актовый зал академии, куда пригласят студентов и некоторых известных общественных деятелей для совместного голосования.
Суммарные баллы по всем этапам определят победителя, который будет представлять отделение на финальном отборе в Королевстве К.
— Насчёт того платья, о котором ты упоминала, — сказала Инь Ли, — я связалась с несколькими дизайнерами, но ни один из вариантов не получился достаточно удачным. Поэтому попросила Инь Чэня обратиться к одному из его знакомых — Аллену Лонгману. Он давно интересуется восточной эстетикой. Посмотри, подойдёт ли тебе.
Она протянула Сюй Юань изящную коробку, внутри которой лежил белый танцевальный костюм с элементами тушевой живописи.
— Спасибо вам обоим, — сказала Сюй Юань.
Инь Ли беспечно махнула рукой:
— Хотя, возможно, ты уже не вернёшься сюда… Но если я буду знать, что где-то в мире тебе хорошо живётся, мне тоже станет радостно.
— Мне очень повезло познакомиться с тобой и Инь Чэнем, — улыбнулась Сюй Юань.
Инь Ли надула губы:
— Ещё чуть-чуть — и у меня от твоих сладких речей мурашки побегут! Никто ведь не знает, что ты уезжаешь?
Она бросила взгляд за дверь: Ли Хуа стояла прямо за пределами комнаты отдыха.
— У неё язык без костей, так что ни в коем случае не рассказывай ей об этом.
Ли Хуа действительно ничего не знала о её отъезде, но Се Сычжи знал.
В ту ночь он просто развернулся и ушёл, больше не пытаясь с ней встретиться.
Его спокойствие тревожило Сюй Юань ещё больше — казалось, перед бурей воцарилось ложное затишье.
По её пониманию, Се Сычжи всегда хмурился, когда она упоминала Пэй Цзиюня. А теперь она вместе с Пэй Цзиюнем замышляла дерзкий побег.
Чем ближе подходил срок, тем сильнее Сюй Юань нервничала.
Но о Се Сычжи она не хотела думать — стоило только вспомнить о нём, как в голове начиналась сумятица.
Наступило время обеда, и Инь Ли потянула её в столовую.
Столовая академии была огромной и предлагала блюда самых разных кухонь; обычно там никогда не было очередей.
Но сегодня половина окон была закрыта, и студенты могли заказывать еду только в оставшихся.
Инь Ли и Сюй Юань поднялись на второй этаж.
Здесь цены были высокими, зато почти никого не было и не требовалось стоять в очереди. Обычно даже в такие моменты хотя бы треть мест оказывалась занята — ведь студенты академии Фрексман в основном происходили из состоятельных семей. Однако сегодня за столом сидела лишь одна компания.
Чжэн Цзявэй весело болтала с несколькими девушками. Увидев Инь Ли и Сюй Юань, она сказала:
— Извините, но второй этаж сегодня арендован мной. Я не люблю шума, так что спуститесь вниз пообедать.
Инь Ли обернулась к официанту:
— В прошлом году на мой день рождения я хотела арендовать весь второй этаж, чтобы угостить друзей тортом, но директор Фердинанд тогда прямо сказал: «В столовой академии Фрексман нельзя арендовать залы целиком». Когда же изменились правила?
Официант ответил:
— Эта студентка не получала разрешения директора на аренду.
— Тогда почему закрыли половину окон на первом этаже? Мои любимые блюда исчезли.
— Она пожаловалась, что запахи от этих окон слишком жирные и резкие, мешают ей спокойно есть.
На самом деле, в столовой запахи из кухни никогда не проникали в зал.
Инь Ли ничего не сказала, просто усадила Сюй Юань за стол и щёлкнула пальцами:
— Я хочу сделать заказ.
Таким образом, слова Чжэн Цзявэй были проигнорированы.
Та побледнела от злости и подошла к их столу:
— Я сказала, что второй этаж арендован мной! Вы что, не слышали?
— Слышали, — Инь Ли почесала ухо. — И что с того?
Она дунула на свои ногти:
— Люди без стыда способны на всё, но не всё, что они говорят, стоит слушать. Ты ещё кто такая, чтобы приказывать мне, где есть?
Потом Инь Ли обратилась к официанту:
— Молодой человек, пожалуйста, выведите на электронное табло у входа в столовую объявление: «Сегодня весь обед на втором этаже оплачивает Инь Ли. Угощаю всех — ешьте, сколько душе угодно!»
Самое дешёвое блюдо здесь стоило несколько сотен, но Инь Ли, привыкшая к богатству семьи Инь, не обращала на это внимания.
Сообщение быстро разлетелось, и вскоре студенты начали подниматься наверх. Заметив Чжэн Цзявэй, многие замерли на лестнице.
Инь Ли обернулась и весело сказала:
— Чего испугались? Она вас, что ли, съест?
В академии Инь Ли считалась своего рода «маленькой хулиганкой», но только в ответ на провокации.
Пока её не трогали, она никого не задирала. Но стоило кому-то начать сплетничать за её спиной — её вспыльчивый характер тут же давал о себе знать.
Раз Инь Ли взяла ситуацию под контроль, студенты без колебаний поблагодарили её и заняли свободные места.
Чем больше людей собиралось на втором этаже, тем яростнее становилась Чжэн Цзявэй.
Однако она прекрасно понимала: семью Инь, входящую в число крупнейших финансовых кланов, лучше не злить.
Поэтому её злоба переключилась на Сюй Юань, сидевшую за тем же столом.
— Мне очень интересно, Сюй Юань, кем ты сейчас являешься? Я — невеста господина Се, он так сильно меня любит, что даже согласился вести дела с банда Инцюань, которой он раньше пренебрегал. А ты лишилась титула невесты и, очевидно, больше не входишь в семью Се. Так кем же ты теперь? Горничной в поместье или просто игрушкой господина Се?
— Вне зависимости от того, кем бы я ни была, — продолжила она, — приказ хозяйки поместья ты обязана исполнять?
Чжэн Цзявэй опустила взгляд на свои лакированные туфли на высоком каблуке и неожиданно вылила на них кофе, стоявший на столе у Инь Ли.
— Мои туфли испачкались. Вытри их.
Голос её прозвучал не слишком громко, но и не тихо — достаточно, чтобы все вокруг услышали.
На мгновение во всём зале воцарилась полная тишина. Все наблюдали за этой редкой сценой унижения.
Ли Хуа стояла позади Сюй Юань. Се Инчжао велел ей неотступно следовать за Сюй Юань, и теперь, когда та подвергалась оскорблению, она не могла оставаться в стороне.
— Позвольте мне вытереть, — сказала Ли Хуа и потянулась за салфеткой.
Сюй Юань остановила её:
— Отношения между хозяевами поместья и прислугой регулируются законом и основаны на трудовом договоре: работник предоставляет услуги в обмен на вознаграждение. Это не феодальные отношения господина и слуги, поэтому нет необходимости беспрекословно подчиняться каждому вашему слову. Согласно этому определению, я явно не отношусь к категории, которую вы упомянули.
— Что до «игрушки» — это утверждение вообще лишено всяких оснований. Если вам так уж хочется дать моему присутствию какое-то определение, то я — гостья поместья.
— Ой, какая ты красноречивая! — усмехнулась Чжэн Цзявэй. — И так умеешь приукрасить себя! Думаешь, этого хватит, чтобы избежать последствий?
Она наклонилась ближе:
— Сегодня ты не вытришь мои туфли — в поместье тебе больше не будет жизни.
— Ты… — Инь Ли почувствовала, как в голове зашумело от ярости, и уже собралась вскочить, чтобы устроить скандал или даже подраться.
Сюй Юань мягко удержала её за плечо и спокойно произнесла:
— Делайте что хотите.
Её спокойствие было непоколебимо — будто ничто и никто не могли её сломить.
Именно эта невозмутимость заставляла Чжэн Цзявэй чувствовать себя глупо и жалко.
Обычный человек, проиграв спор, просто ушёл бы.
Но Чжэн Цзявэй бросила учёбу ещё в юности. Её характер так и не сформировался: сначала она крутилась при банда Инцюань, привыкла отдавать приказы и быть в центре внимания, а потом перешла к Се Инчжао, где всё шло гладко — ей давали всё, чего она пожелает. Она просто не умела сдерживать эмоции.
Разъярённая, она схватила горячий суп, который официант только что поставил на стол, и швырнула его в Сюй Юань.
Никто не ожидал такого поворота. Инь Ли и Ли Хуа не успели среагировать.
Горячий суп уже летел прямо в лицо Сюй Юань, когда перед ней вдруг возникла чья-то фигура.
Весь суп, не пролив ни капли, обрушился на Се Дво.
Было начало лета, стояла жара.
Его рубашка была тонкой и тут же промокла от кипятка.
— Се Дво! — Сюй Юань вскочила.
— Со мной всё в порядке, не волнуйся, — улыбнулся он, хотя брови его слегка дёрнулись от боли.
Чжэн Цзявэй сначала опешила, потом разозлилась:
— Кто тебя просил лезть?!
Се Дво взял салфетку, протянутую Ли Хуа, и начал вытирать рубашку.
Он повернулся к Чжэн Цзявэй, и его обычно доброе лицо стало суровым:
— Устраивать подобные низкопробные выходки при всех — вы, свояченица, действительно приносите честь семье Се.
Се Дво был наследником семьи Се, и Чжэн Цзявэй понимала: она промахнулась. Но ведь она только что обручилась с Се Инчжао и не сделала этого умышленно. Опираясь на свой статус будущей хозяйки дома, она не слишком переживала.
В её глазах Се Инчжао ничем не отличался от Чэнь Цюаня: если он любит, то готов терпеть всё. Пока что он действительно проявлял к ней снисхождение.
Поэтому сейчас её тревожило не столько обвинение Се Дво, сколько то, что стояло за его спиной.
По лестнице поднимался Се Сычжи.
Руки в карманах, шаги неторопливые — будто просто зашёл выпить кофе.
С первого же взгляда на него в поместье Чжэн Цзявэй почувствовала, как по коже пробежал холодок. В его красивых глазах скрывалась тьма, заставлявшая её инстинктивно дрожать.
Это было её чутьё, отточенное годами в банда Инцюань.
Поэтому она смело клеветала на Цзинцю Се перед Се Инчжао, позволяла себе грубить даже Се Дво, но никогда не осмеливалась заговорить с Се Сычжи.
Даже случайный взгляд в его глаза заставлял её тут же отводить взгляд.
Се Сычжи бросил мимолётный взгляд на покрасневшую грудь Се Дво и прошёл мимо, будто не собираясь вмешиваться.
Тут Чжэн Цзявэй, словно спятила, окликнула его:
— Се Сычжи, почему ты никогда не называешь меня «свояченицей»? Неужели, как и Цзинцю, ты ко мне неравнодушен?
Юноша остановился и обернулся.
В этот момент Чжэн Цзявэй поняла: она совершила ошибку.
В глазах Се Сычжи она увидела глубокую, ледяную тьму.
Это не было мимолётным раздражением — такая тьма копилась долго, но до сих пор он держал её под контролем.
А её слова сорвали эту преграду.
Се Сычжи подошёл к ней:
— Что ты сейчас сказала?
Его пальцы были длинными и тонкими, в свете, пробивавшемся сквозь стеклянную крышу, они казались безжизненно бледными.
Чжэн Цзявэй:
— Я…
Не дожидаясь окончания фразы, Се Сычжи схватил её за воротник и прижал к стеклянной перегородке у края второго этажа.
Перегородка была невысокой — всего по пояс — и под ней открывался вид на первый этаж.
Остаток фразы застрял у Чжэн Цзявэй в горле.
К её шее прикоснулось что-то холодное.
Она опустила глаза — это были бусины из сандалового дерева на запястье Се Сычжи.
Тёмные, с трещинами. Она не могла понять, почему младший сын семьи Се носит такую дешёвую безделушку.
— Назвать тебя… свояченицей? — голос Се Сычжи звучал спокойно.
Его вторая рука оставалась в кармане, а Чжэн Цзявэй висела в воздухе, половина её тела уже свисала за перегородку.
— Что ты делаешь?! — закричала она.
Попытавшись вырваться, она лишь ещё больше вывалилась наружу и замерла — поняла, что любое движение может стоить ей жизни.
— Отпусти… меня! Ты не боишься, что твой брат узнает об этом?
Но Се Сычжи лишь смотрел на неё с абсолютным безразличием.
Его холод почти заморозил её.
Чжэн Цзявэй никак не могла понять: как простой вопрос вызвал такую ярость?
Её тело уже почти полностью нависло над перилами. Стоило Се Сычжи разжать пальцы — и она упадёт.
Се Дво нахмурился.
Он знал этот взгляд Се Сычжи — это была безумная решимость, когда человеку уже всё равно.
Если бы Се Дво не встал между ней и горячим супом, если бы суп попал на Сюй Юань, Чжэн Цзявэй сейчас не стояла бы здесь. Она бы уже лежала на крыше башни с часами.
Се Дво посмотрел на Сюй Юань. Та смотрела на Се Сычжи.
Очевидно, она лучше всех понимала, почему он так поступил. И только она могла остановить его безумие.
— Се Сычжи, — тихо сказала Сюй Юань, — отпусти её.
Се Сычжи слегка усмехнулся, бросил на неё взгляд, но тьма в его глазах не рассеялась — напротив, стала ещё гуще.
Медленно он разжал пальцы, сжимавшие воротник Чжэн Цзявэй.
Женщина, потеряв равновесие, как мешок рухнула с балкона второго этажа.
Из её горла вырвался пронзительный крик, но он тут же оборвался. Раздался глухой удар — «бах!» — и Чжэн Цзявэй лежала неподвижно на плитке первого этажа.
Хотя вокруг собралась толпа, никто не осмелился издать ни звука.
http://bllate.org/book/5714/557937
Готово:
