Поздний ужин завершился далеко за полночь.
Показ коллекции QC в Цзиньчэне завершился на высокой ноте. Когда гости начали расходиться, Керр пригласил семью Юнь Улай — то есть Чжу Кайсюаня и его родителей — на совместное фото.
Чжу Хан, человек, явно преисполненный радости, весь сиял от выпитого вина:
— Благодарю вас, мистер Керр, за доверие и поддержку нашей Улай.
Дэн Хуафэнь добавила с той же вежливой скромностью:
— Надеемся, мы вас не обременили. Прошу простить за доставленные неудобства.
Керра вновь немного смутила эта китайская сдержанность, но, увидев сияющую улыбку Юнь Улай, успокоился и ответил единственной фразой на китайском, которой она его научила:
— Да что вы! Помилуйте!
Чжу Хан спросил:
— А когда вы, мистер Керр, возвращаетесь в Париж?
— Завтра в полдень вылетаю, — ответил Керр.
— Уже завтра? — Чжу Хан переглянулся с Дэн Хуафэнь. Им было невероятно жаль, что не успели как следует пообщаться с невесткой, и они попытались удержать гостя: — Вы ведь даже толком не осмотрели Цзиньчэн! Останьтесь ещё на несколько дней — будто в отпуске.
Керр объяснил причину своей спешки:
— У друга скоро открытие личного бренда — должен быть на церемонии. Но в следующий раз обязательно приеду в Цзиньчэн и как следует всё осмотрю. В конце концов, это родной город Лай.
Он прекрасно понимал, что имели в виду пожилые супруги, и повернулся к Юнь Улай:
— Лай, ты отлично потрудилась за эти месяцы. Теперь оставайся дома и хорошенько отдохни с семьёй. Не спеши возвращаться в Париж.
Юнь Улай взглянула на Чжу Кайсюаня.
Тот тоже смотрел на неё.
Она незаметно потеребила носком ковёр и, делая вид, что ничего особенного не происходит, сказала:
— Ладно, хорошо.
Родители Чжу Кайсюаня облегчённо вздохнули — раз невестка остаётся, всё в порядке. Они обменялись ещё парой вежливых фраз с Керром, напомнили Юнь Улай, что завтра ждут её на обед, и ушли. Приехали они с сыном, но уезжали, совершенно забыв забрать его с собой.
Женатый сын, разумеется, остаётся с женой.
Чжу Кайсюань не возражал.
Юнь Улай тоже вежливо попрощалась со свёкром и свекровью и тоже не возражала.
Когда ужин уже подходил к концу, Керр услышал о происшествии на заключительном показе. Теперь, когда вокруг никого не осталось, он спросил Юнь Улай:
— Это умышленный акт или несчастный случай?
— Подозреваем умышленный, — ответила она.
— Действительно слишком уж совпадение, — согласился Керр. — Есть подозреваемые?
— Есть.
— Яо? — Яо было английское имя Жэнь Иньъяо.
— Да, — кивнула Юнь Улай.
— Есть доказательства?
— Нет.
— Если бы я хотел тебе навредить, я бы испортил именно свадебное платье, а не костюм. Костюм можно просто не выпускать на подиум, а платье — нет, — размышлял Керр. — Хотя, конечно, нельзя исключать, что злоумышленник именно этим и воспользовался, чтобы снизить подозрения.
Но, как бы ни любил Керр Юнь Улай, он не мог обвинять другого дизайнера лишь на основании подозрений. Он лишь сказал:
— Постарайся незаметно найти свидетелей. К счастью, обошлось без серьёзных последствий. Впредь будь осторожнее и держи ухо востро. Если что-то покажется странным — сразу сообщи мне.
Они говорили по-французски, перемежая речь английскими словами. Чжу Кайсюань уловил лишь отдельные ключевые слова, но и этого хватило, чтобы понять суть разговора.
Прощаясь, Керр дружески похлопал Чжу Кайсюаня по плечу и с многозначительной улыбкой произнёс:
— Твоя девочка сегодня пережила потрясение. Обязательно утешь её своей нежностью этой ночью.
Переводчик молчал, предполагая, что Юнь Улай сама переведёт мужу слова Керра.
Но Юнь Улай, зная, что Чжу Кайсюань не понимает по-французски, сочинила на ходу:
— Он сказал, что у меня впереди ещё показ следующей коллекции, так что не отвлекай меня надолго.
Чжу Кайсюань вежливо улыбнулся:
— Конечно.
Лицо переводчика исказилось, будто он проглотил что-то крайне неприятное, но под угрожающим взглядом Юнь Улай промолчал и перевёл Керру только одно слово:
— Конечно.
Пусть это и будет ответом на слова Керра.
Во всяком случае, смысл получился схожий.
Снаружи уже ждали машины. Хотя им предстояло ехать в разные места, Чжу Кайсюань всё же сел в тот же автомобиль, что и Юнь Улай.
Юнь Улай как раз звонила Юнь Шуан и, взглянув на него, не возразила.
Юнь Шуан не отвечала ни на звонок, ни на сообщения в WeChat.
Юнь Улай раздражённо цокнула языком, но всё же набрала второй раз.
Пока шёл вызов, она невольно задумалась, глядя на профиль Чжу Кайсюаня: не слишком ли они прилипчивы? Всё-таки это же всего лишь дорога домой.
Чжу Кайсюань почувствовал её взгляд и повернулся к ней.
Юнь Улай поспешно отвела глаза — к счастью, в этот момент телефон наконец соединился, отвлекая её внимание.
Юнь Шуан молчала, поэтому Юнь Улай первой заговорила:
— Шуаньшань, где ты?
Она редко называла сестру так ласково — обычно это означало, что хочет её уговорить.
— Дома, — ответила Юнь Шуан резко.
«Дом» означал дом Ло.
Их собственный дом давно исчез. Несколько лет назад Юнь Улай продала его, чтобы оплатить обучение в Лондоне — особенно дорогое. Полученные деньги она разделила поровну: половину оставила себе, а половину положила на счёт Юнь Шуан и до сих пор не трогала, планируя отдать сестре в день свадьбы.
— Я спрашивала у брата, он сказал, что тебя нет дома, — солгала Юнь Улай. На самом деле она не звонила Ло Чжоу — просто по фоновому шуму поняла, что сестра всё ещё на улице.
Юнь Шуан, как и ожидалось, клюнула на уловку и раздражённо выпалила:
— Не твоё дело! Не лезь ко мне, и я не буду лезть к тебе. Разве ты не этого хотела?
— Ты как будто забыла, — напомнила ей Юнь Улай, — что каждый месяц получаешь от меня деньги на жизнь?
Юнь Шуан задохнулась от злости, на пару секунд замолчала и без предупреждения бросила трубку.
Чжу Кайсюань был поражён:
— Юнь Улай, у тебя что, отрицательный эмоциональный интеллект?
— Я просто хотела разрядить обстановку, — оправдывалась она, понимая, что только подлила масла в огонь, но не желая признавать ошибку перед ним.
Чжу Кайсюань фыркнул:
— Очень убедительно. Ты явно провалилась.
Юнь Улай немного помедлила, ведя внутреннюю борьбу, но всё же решила позвонить в третий раз и полностью перешла в режим уговоров:
— Где ты? Я заеду за тобой. Хочешь знать что-то — расскажу всё, ладно?
Юнь Шуан ответила:
— Не надо. И больше не переводи мне деньги. Я теперь сама зарабатываю.
И снова бросила трубку.
Юнь Улай дважды подряд услышала гудки и в ярости шлёпнула телефоном по колену:
— Да она совсем обнаглела! Какие-то копейки получает и уже важничает! Да работу-то ей дали только из-за меня!
Чжу Кайсюань, который до этого смотрел в окно, повернулся к ней. Его взгляд ясно говорил: «Ты что, всерьёз считаешь себя такой важной?»
— Разве нет? — парировала она, поняв его без слов.
— Нет. Кадры набирали сами, — невозмутимо соврал он.
— Правда? — прищурилась Юнь Улай.
— Ага.
Но прошло совсем немного времени, и он всё же нарушил образ холодного зятя и начал беспокоиться:
— Подумай, куда она могла пойти. Надо найти её. Девушке одной ночью на улице небезопасно.
— Да ладно тебе! Она уже взрослая, с ней ничего не случится, — раздражённо буркнула Юнь Улай. — В её возрасте я уже одна жила в Лондоне, и никто за меня не переживал.
Она училась с опережением, поэтому в возрасте Юнь Шуан уже училась на втором курсе магистратуры в Лондоне. Тогда их отношения на расстоянии были в ужасном состоянии — они постоянно ссорились.
Заботы и нежности друг к другу тогда действительно было мало.
Сейчас она просто проговорилась и случайно вскрыла старую рану.
В машине воцарилась тишина.
За окном мелькали неоновые огни, а фонари вдоль дороги то и дело освещали салон, делая черты её лица то чёткими, то расплывчатыми.
Прошло немало времени, прежде чем Чжу Кайсюань тихо произнёс:
— Прости за то время.
Тогда он был молод и самонадеян, недостаточно зрел, чтобы справляться с трудностями отношений на расстоянии. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал: многое можно было сделать иначе, можно было проявить больше понимания и уступчивости. Но он этого не сделал.
Юнь Улай сжала губы и опустила глаза на свои пальцы.
Спустя столько лет воспоминания об их тогдашних ссорах и взаимных обидах всё ещё вызывали у неё боль.
К тому же она преувеличила: хотя они и ругались постоянно, нельзя сказать, что Чжу Кайсюань совсем не заботился о ней. Это было бы неблагодарно.
После этого небольшого эпизода злость на сестру у неё прошла. Старшая сестра всё же должна быть мудрее младшей. Она написала Юнь Шуан в WeChat:
[Я не от себя сказала про работу. Это твой зять так сказал.]
[Но я действительно должна была предупредить тебя. Извини.]
[Возвращайся домой пораньше, не засиживайся на улице.]
Когда она закончила писать, машина уже подъезжала к отелю «Яньсэнь».
Юнь Улай смотрела, как величественное здание приближается, пока автомобиль наконец не остановился у главного входа. Она потянулась к дверной ручке, но в последний момент решилась и обернулась к Чжу Кайсюаню:
— Чжу Кайсюань.
Тот поднял на неё глаза.
Юнь Улай подобрала слова, вспомнив, как это делают в сериалах и фильмах:
— Не хочешь подняться ко мне и немного посидеть?
Фраза прозвучала чересчур прямо, особенно при водителе, и она тут же почувствовала, как залилась краской.
К счастью, Чжу Кайсюань проявил такт и вышел из машины вслед за ней.
Они прошли через вращающиеся двери в холл отеля.
Атмосфера была напряжённой и странной — то ли из-за упоминания старых обид, то ли из-за того, что должно было произойти дальше. Скорее всего, из-за того и другого.
Юнь Улай вежливо улыбалась сотрудникам отеля, но в голове крутилась совсем другая мысль.
Кажется, в номере отеля «Яньсэнь» не было презервативов. Во многих современных отелях их уже не кладут.
Но спрашивать прямо сейчас она точно не станет — это будет выглядеть слишком по-пошлому. Лучше заказать через службу номеров, если вдруг понадобится.
В конце концов, она всего лишь пригласила его «посидеть». Больше ничего не обещала.
Старые знакомые могут же просто пообщаться?
Если уж что-то и случится, виноват будет он — не смог удержаться. А она, в крайнем случае, лишь слегка посопротивляется.
Подумав так, она немного успокоилась, и румянец на лице начал спадать.
Но тут Чжу Кайсюань произнёс фразу, от которой её лицо вновь вспыхнуло:
— В номере есть презервативы?
Зачем он так прямо?
Юнь Улай застыла, пол-оборота отвернувшись от него, стараясь не показать покрасневшее лицо, и нарочито спокойно ответила:
— Не знаю. Не обращала внимания.
Внутри же она проклинала своё лицо: «Почему ты краснеешь? Кто тебя просил быть таким стеснительным? Как ты можешь быть такой слабовольной?»
Чжу Кайсюань бросил взгляд на её алые уши и направился к стойке администратора.
Юнь Улай не выдержала и, не дожидаясь его, первой зашла в лифт.
Администратор сообщил, что в номерах таких вещей нет.
Чжу Кайсюань совершенно не смутился пристальным взглядом гостей, как раз заселявшихся рядом, и спокойно сказал:
— Тогда пришлите, пожалуйста, одну упаковку в номер 3711.
Хорошо, что заранее уточнил.
Юнь Улай уже стояла у лифта, спиной к нему, и, немного придя в себя, заметила, что румянец на ушах почти сошёл. Лифт приехал, и она вошла внутрь.
Через мгновение двери закрылись.
Чжу Кайсюань точно видел, что она его заметила.
Но она не стала ждать.
Он лёгко усмехнулся. «Притворщица», — подумал он. «Да кто бы поверил, что она девственница».
Он дождался следующего лифта.
Юнь Улай вышла на 37-м этаже и тут же увидела, как из соседнего лифта выходит один-единственный человек.
Кто бы сомневался — её муж.
Она поправила прядь волос за ухо и, стараясь говорить как можно обыденно, сказала:
— Ты как так быстро?
— Расстроила? — усмехнулся Чжу Кайсюань.
http://bllate.org/book/5692/556108
Готово:
