Лю Гуйхун провела пальцем поперёк собственной шеи:
— Вот так, совсем просто. И лекарств не надо.
Чэнь Цзяо никогда такого не пробовала и, заинтригованная, кивнула.
Когда она доела кашу, Лю Гуйхун велела ей лечь на кровать лицом вниз, а сама уселась верхом на её спину.
Чэнь Цзяо: ???
От неожиданности у неё перехватило дыхание — чуть не задохнулась, и даже каша во рту готова была вырваться наружу.
Но стоило Лю Гуйхун начать действовать, как Чэнь Цзяо поняла: это ещё цветочки. Её руки то щипали, то выкручивали — вот это уже было пострашнее!
Чэнь Цзяо отчаянно стучала по кровати, пытаясь сказать, что передумала, но громко говорить не могла, да и силы были несравнимы. Она словно Сунь Укунь оказалась прижатой горой — ни сопротивляться, ни вырваться.
Когда Лю Гуйхун наконец прекратила свои манипуляции, Чэнь Цзяо чувствовала себя так, будто половина жизни уже покинула её тело. Слёзы и сопли текли ручьём.
Она ещё никогда не плакала так жалобно. Да уж точно ли это её родная мать?
— Ладно, большая девочка уже, чего ревёшь, — сказала Лю Гуйхун, взглянув на небо. — Мне на работу пора. Сегодня ты не идёшь, оставайся дома и не выходи на ветер.
Чэнь Цзяо слабо махнула рукой в ответ.
Хотя бы не надо работать — это немного утешало. Да и не хотелось ей сегодня встречаться с Шэнь Чэнхуаем.
Шэнь Чэнхуай ушёл на работу рано утром, но весь день так и не увидел Чэнь Цзяо. Сначала он подумал, что её перевели на другое место, специально обошёл все участки — всё без толку.
К концу дня он убедился: сегодня она вообще не вышла на работу.
Почему?
Неужели специально от него прячется?
Ли Тинъу краем глаза заметил его задумчивость и небрежно бросил:
— Интересно, почему та деревенская девушка сегодня не пришла на работу? Вчера вечером, кажется, чихала — не заболела ли?
Шэнь Чэнхуай бросил на него взгляд.
— Мы ведь уже давно знакомы. Можно ведь спросить у её семьи, как она? Как думаешь? — Ли Тинъу подмигнул ему, и было совершенно ясно, для кого предназначались эти слова.
Мрачные черты Шэнь Чэнхуая наконец смягчились:
— Спасибо.
Ли Тинъу гордо вскинул голову.
«Вот видишь, в трудную минуту без меня не обойтись», — подумал он.
И тут же его потащили к дому Чэнь, держа в руках рыбу, которую утром велели купить у поварихи.
— Простите за внезапный визит, — начал Шэнь Чэнхуай.
— Да что вы! — Лю Гуйхун была удивлена, но рада гостям.
Шэнь Чэнхуай скромно ответил:
— Нам досталась рыба, и мы подумали: у тёти такие вкусные блюда получаются — не приготовите ли?
Лю Гуйхун сразу согласилась:
— Да что там готовить! Конечно, сварю вам как следует! — Она взяла рыбу и прикинула вес. — Рыба-то немаленькая. Всю варить?
— Да, всю. Нас много, не экономьте, — ответил Шэнь Чэнхуай.
— Как это «всю»? — удивилась Лю Гуйхун. — Вы что, здесь есть будете?
Она думала, они просто принесли рыбу, чтобы она сварила, а потом унесли бы готовое.
Шэнь Чэнхуай понял, что она его неправильно поняла, но прямо сказать: «Да, мы пришли поесть у вас», было неловко.
— Нет-нет, тётя! Вы сварите, а половину оставьте себе, остальное мы унесём. Нас всего двое, столько не съедим.
— Да как же так! — замотала головой Лю Гуйхун.
Шэнь Чэнхуай с деланной строгостью возразил:
— Почему «так»? Мы и так уже слишком нахально просим вас о помощи. Если вы ещё и не примете рыбу, нам потом совестно будет сюда показываться.
Ли Тинъу молча улыбался.
Нахал — это он, а не Ли Тинъу.
Рыба, конечно, не свинина, но такая большая — Лю Гуйхун было неловко брать половину.
Однако она была женщиной прямой и, видя их искренность, предложила:
— Давайте так сделаем: я сварю половину, вы останетесь ужинать вместе с нами. А вторую половину засолю — возьмёте с собой и будете есть понемногу.
Шэнь Чэнхуай больше не стал отказываться и кивнул. Потом добавил:
— Только не кладите нам слишком много. В общежитии для знающих столько мышей — боюсь, всё съедят.
— Такая солёная — мыши и нос не сунут!
— У тёти всё так вкусно пахнет, что не только мыши, весь двор прибежит!
Обычно сдержанный и благородный, он сейчас льстил так умело, что звучало даже лучше, чем от тех, кто постоянно говорит комплименты.
По крайней мере, Лю Гуйхун так расплылась в улыбке, что глаза почти закрылись:
— Да что вы, что вы!
Ли Тинъу по-прежнему молчал, но про себя подумал: «Вот уж не думал, что он способен на такое. Даже я рядом меркну».
Кто бы мог подумать, что этот человек, обычно такой сдержанный, окажется таким наглецом? Даже собственные родители, увидев, не поверили бы.
Чэнь Цзяо всё слышала из комнаты и думала: «Мама, ну как ты только даёшься на такие уловки!»
Если он придёт есть к ним домой, как она теперь будет прятаться?
Лю Гуйхун ушла чистить рыбу и разводить огонь.
— Цюань У! Иди дрова колоть!
Шэнь Чэнхуай тут же предложил:
— Я сам, умею.
— Нельзя, вы же гости!
— Ничего страшного, — он засучил рукава и, не говоря больше ни слова, взял топор.
Поколотив дрова, Шэнь Чэнхуай спросил:
— Ещё что-нибудь нужно сделать?
— Нет-нет, идите отдыхать! Как можно, чтобы гость всё делал!
Чем вежливее она становилась, тем неловче было Шэнь Чэнхуаю, но перебарщивать тоже нельзя.
Он огляделся и, не увидев Чэнь Цзяо, небрежно спросил:
— Товарищ Чэнь Цзяо ещё не с работы?
— Да она сегодня не ходила. Заболела, температура.
— Заболела?
Лю Гуйхун, скобля чешую, с видимым раздражением, но на самом деле с заботой, сказала:
— Не пойму, как она умудряется. Взрослая девка, а всё время то то, то это.
Узнав, что она не избегает его, а просто больна, Шэнь Чэнхуай облегчённо вздохнул, но тут же сердце сжалось от тревоги.
Как она себя чувствует сейчас?
Страдает ли?
Но она всё ещё пряталась в комнате и не выходила.
Шэнь Чэнхуай сказал:
— Тётя, мне вдруг захотелось рыбной каши. Не дадите немного рыбного филе? Я сам сварю.
Рыба и так его, так что Лю Гуйхун без колебаний вырезала ему кусок без костей.
Ли Тинъу нахмурился.
Ведь именно ради рыбной каши они и купили эту рыбу! И вот теперь, пройдя круг, он снова решил варить рыбную кашу — и сам!
Ли Тинъу подошёл ближе и тихо спросил:
— Ты умеешь? Не разнеси чужую кухню. А то станешь врагом, и про зятя можно забыть.
Шэнь Чэнхуай мыл имбирь, который дала Лю Гуйхун:
— Не умею.
— Не умеешь разносить кухню или не умеешь варить?
— Ни того, ни другого.
— …
Тогда как ты так спокойно заявляешь?
Ли Тинъу боялся, что тот опозорится, и посоветовал:
— Пусть тётя сварит — она же вкусно готовит. Не мучайся сам. А то сваришь и есть не сможешь — неловко выйдет.
Шэнь Чэнхуай бросил на него взгляд:
— Я есть не буду.
Ли Тинъу быстро добавил:
— Я есть не буду! Кто знает, что ты там наваришь, если не умеешь готовить. Я не рискну.
— Я варю для неё.
— Если ухаживания не удались, не надо и жизнь её губить.
Шэнь Чэнхуай молча посмотрел на него и отвернулся, не желая больше разговаривать.
Когда он подготовил имбирь и прочее, Ли Тинъу увидел, как тот прямо спросил у Лю Гуйхун, как варить рыбную кашу.
«Что?! — изумился Ли Тинъу. — И так можно?! Как он вообще осмеливается?!»
Он был поражён. Оказывается, он всё ещё плохо знает этого человека — по крайней мере, в вопросе наглости недооценил.
Лю Гуйхун тоже не ожидала, что он сам не умеет, но терпеливо объяснила. Увидев, как внимательно он слушает, она невольно проговорилась:
— Моя младшенькая пару дней назад тоже просила рыбной каши. Я ей сказала: «Откуда я тебе рыбу возьму? Не ходить же, как Чэнь Лаогоу, воровать из пруда».
Шэнь Чэнхуай опустил глаза и улыбнулся:
— Ничего, я сварю побольше. Пусть товарищ Чэнь Цзяо тоже поест.
Ли Тинъу чуть не закатил глаза.
«Вот оно что! — понял он. — Вот зачем ему эта идея!»
Теперь он вспомнил: пару дней назад, когда они работали рядом с прудом, та деревенская девчонка Чэнь Цзяо сказала, что хочет мягкую, нежную рыбную кашу.
Её случайная фраза разбудила аппетит у всех, поэтому и велели поварихе купить рыбу.
Только вот…
Когда ужин был готов и блюда расставлены на столе, Лю Гуйхун пошла звать Чэнь Цзяо.
Та не хотела выходить и, лёжа на кровати, вдыхая аромат со двора, твёрдо сказала:
— Я не пойду. Принеси мне в комнату. А то заразу передам вам.
— Да мы не такие изнеженные! Выходи скорее, посуды для тебя уже нет.
Видя, что дочь упрямо лежит, не шевелясь, Лю Гуйхун добавила:
— Сегодня есть лепёшки из редьки и паровой омлет…
Она не договорила, как Чэнь Цзяо, только что решившая не выходить, вскочила:
— Пойдём!
Вот так легко она поддалась на уговоры!
Шэнь Чэнхуай, видя, что Лю Гуйхун долго не выходит, незаметно сжал палочки. Лишь когда появилась Чэнь Цзяо, он наконец расслабился.
Хорошо, значит, она ещё не дошла до того, чтобы отказываться видеть его вовсе.
Он внимательно посмотрел на неё.
Больная, она выглядела измождённой, без прежней живости. Губы побледнели, взгляд усталый.
Одного взгляда было достаточно, чтобы вызвать сочувствие.
Заметив на столе рыбную кашу, Чэнь Цзяо оживилась:
— Я хочу эту!
Лю Гуйхун шлёпнула её по руке:
— Это для Сяо Шэня, тебе не положено.
Шэнь Чэнхуай только и ждал этого момента. Он быстро встал:
— Ничего, пусть ест вместе.
Он взял пустую миску, налил кашу и поставил перед Чэнь Цзяо.
Лю Гуйхун хотела помешать, но боялась обжечься, и только торопливо сказала:
— Не надо ей наливать!
— Я больше люблю тётины сладкие каши из батата, — мягко ответил Шэнь Чэнхуай.
— Ну что за скромник! — засмеялась Лю Гуйхун и повернулась к дочери: — Раз налили, ешь. Сяо Шэнь сам варил, ещё спрашивал у меня, как правильно. Много рыбы положил, наверняка вкусно.
Чэнь Цзяо вертела ложку в миске. Нежные белые кусочки рыбы то всплывали, то опускались, а аромат был настолько соблазнительным, что слюнки потекли сами.
Она попробовала — вкус был идеальным: ни пересолено, ни пресно, мягко и насыщенно.
И самое удивительное — это он сам сварил.
Пришёл в гость, сам приготовил, а сам есть не будет? Не верилось, что это случайность.
Для кого он всё это делал — и так понятно.
Чэнь Цзяо подняла глаза и встретилась взглядом с Шэнь Чэнхуаем. Его глаза, глубокие, как ночное море, за внешней сдержанностью скрывали нежность и терпение.
Он беззвучно спросил: «Вкусно?»
Она опустила глаза и ответила, откусив большой кусок.
Из мяса — разве может быть невкусно?
Шэнь Чэнхуай смотрел на её надутые щёчки и тихо улыбнулся.
Главное, что ей нравится.
Их короткий обмен взглядами остался незамеченным Лю Гуйхун, но Ли Тинъу всё видел и с отвращением подумал: «Ну и ну!»
Чэнь Цзяо съела больше двух мисок рыбной каши и так наелась, что чуть не лопнула.
Лю Гуйхун, боясь, что она простудится на сквозняке, погнала её в комнату.
— Дай животу отдохнуть, — пожаловалась Чэнь Цзяо, гладя пузо. — Объелась.
— Стыд и позор! — фыркнула мать.
— …
Чэнь Цзяо ткнула пальцем в Шэнь Чэнхуая:
— Это он виноват — слишком вкусно сварил.
Тут же Лю Гуйхун больно щёлкнула её по лбу.
— Да какая же ты бесстыжая! — воскликнула она в отчаянии.
Чэнь Цзяо тут же прикрыла лоб:
— Всё, ты попала в точку! Теперь у меня голова заболела.
Если бы не температура, Лю Гуйхун бы точно дала ей подзатыльник.
Шэнь Чэнхуай с улыбкой наблюдал за их материнско-дочерней перепалкой.
Чем больше он узнавал её, тем больше замечал: у неё множество обличий — и все они притягивали его, казались милыми и живыми.
Сегодня он не успел с ней поговорить, но уходил довольный.
Правда, это настроение не продержалось и до следующего дня. Утром, после работы, он увидел, как она сидит на заднем сиденье велосипеда другого мужчины и проезжает мимо.
Она сидела спиной к нему и не заметила его.
Было немного далеко, и он не слышал, о чём они говорили, но хорошо видел, как тот парень что-то сказал со смехом, а она игриво дёрнула его за одежду.
Ещё минуту назад он думал, что будет тренироваться варить рыбную кашу, а теперь будто оказался в тумане.
Неужели она уже дала согласие тому парню?
Значит, у него больше нет шансов?
http://bllate.org/book/5674/554676
Готово:
