На площадке осталось всего трое. Сун Цзяюй, настоящая прорицательница, вдруг выскочила и раскрыла всем карты — особенно настаивая, что Е Сюйбай оборотень. Она призвала Чжоу Сяои голосовать вместе с ней против него: так они немедленно одержат победу.
— Я знаю твою роль. Ты ведьма, верно? Е Сюйбай точно оборотень! Во втором раунде я проверила его карту. Поверь мне!
Чжоу Сяои посмотрела на неё, затем с недоверием перевела взгляд на Е Сюйбая.
Честно говоря, судя по поведению в предыдущих раундах, она всё ещё склонялась скорее верить Е Сюйбаю.
В этот момент ему достаточно было бы чуть-чуть подтолкнуть её — и она бы поверила, проголосовав за изгнание Сун Цзяюй. Волки всё равно победили бы.
Но вместо этого Е Сюйбай скрестил руки на груди и бросил сверху вниз:
— Ты и есть оборотень. Я проверил твою карту прошлой ночью.
Лицо Сун Цзяюй озарила радость: разве это не идеальный шанс, который он сам ей подаёт?!
Чжоу Сяои: «…»
Ладно, здравствуй, оборотень, прощай.
И тогда Е Сюйбай был торжественно изгнан двумя голосами против одного. Красная команда победила.
— Ура! — Сун Цзяюй радостно обняла Чжоу Сяои и зажурчала, как ручеёк: — Вместе мы непобедимы!
Е Сюйбай тоже слегка приподнял уголки губ.
Парень рядом сдавленно вздохнул, с трудом сдерживая досаду, но всё же не выдержал:
— Эй, Е-гэ, ты не можешь ради девчонки бросать нас, своих братьев! Ну что ж такого — пусть проиграет один раунд! Игра важнее или девушка?
Е Сюйбай посмотрел на него так, будто перед ним стоял полный идиот.
Разве это не очевидно?
Сун Цзяюй снова оказалась невольно втянута в разговор и почувствовала себя совершенно ни в чём не повинной.
— Мы не те отношения, о которых вы думаете, — повторила она уже в который раз, но, как всегда, никто ей не поверил.
Действительно, парень проигнорировал её слова и продолжил возмущаться:
— Ведь было же ясно, что вы выиграете! Зачем ты сам всё отдал?! Раньше ты никогда не играл так плохо!
Е Сюйбай спокойно посмотрел на него и невозмутимо заявил:
— Просто я такой плохой.
Парень замер, словно поражённый молнией.
— Как у тебя уши могут быть такими глухими в столь юном возрасте? — тихо пробормотала Сун Цзяюй, потянув за руку Чжоу Сяои.
Чжоу Сяои лишь улыбнулась ей в ответ, ничего не сказав.
Неужели они не верят? Да просто вы сами не даёте им шанса! Вы уже до того откровенно кичитесь своей любовью, что любой бы поверил!
Чэнь Цзяоян, знавший всё заранее, обнял парня за плечи и, отвернувшись от Е Сюйбая с компанией, успокаивающе произнёс:
— Не переживай. Ты только начал играть, наверное, не знаешь, что у Е-гэ дома есть особое прозвище.
— Какое прозвище? — заинтересовался тот.
— Конечно же… — Чэнь Цзяоян намеренно протянул паузу, чтобы хорошенько разжечь любопытство, и лишь потом с довольным видом объявил: — Безумный обожатель жены!
Парень: «…»
— С каких пор у него такое прозвище? Почему я раньше не слышал? — удивилась Чжоу Сяои, которая всё это время тихо подслушивала позади.
— Конечно, не слышала, — гордо поднял подбородок Чэнь Цзяоян. — Я только что его придумал.
Чжоу Сяои: «…»
— Катись отсюда.
— Будете ещё играть? — спросила Сун Цзяюй.
После того как им так откровенно впихнули целую порцию любовных сцен, кто вообще сможет дальше играть?
Парень сразу же покачал головой:
— Нет уж, пусть играют те, кому хочется.
С этими словами он развернулся и ушёл, сердито хлопнув дверью.
Сун Цзяюй перевела взгляд на остальных. Все, кого она видела, тут же положили карты и поспешили уйти, стараясь избежать даже зрительного контакта.
Даже Чжоу Сяои с Чэнь Цзяояном отвернулись.
Сун Цзяюй растерянно посмотрела на Е Сюйбая:
— Что с ними такое?
— Не знаю, — слегка покачал головой Е Сюйбай. — Возможно, ты слишком сильна, и они тебя боятся.
— Правда так сильно? — Сун Цзяюй обрадовалась комплименту, но тут же добавила: — Раньше ты отлично играл. Неужели сейчас нарочно подпускал?
— Подпускал? Если бы я знал, что ты прорицательница, первым делом убил бы тебя. Просто Чжоу Сяои показалась мне слишком подозрительной, — с сожалением опустил голову Е Сюйбай. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься прорицательницей… Как жаль.
— Значит, я хорошо играю! — услышав признание от такого мастера, Сун Цзяюй возгордилась и едва не запрыгала от радости. Но тут же сделала серьёзное лицо и фальшиво утешающе сказала: — Действительно очень жаль, всего чуть-чуть не хватило. Хотя, по-моему, ты и раньше отлично играл. Наверное, сегодня просто осечка вышла.
Е Сюйбай, которого она не видела, еле сдерживал смех и с трудом выдавил из горла одно короткое «м-м».
— Однако… — Он медленно поднял голову и приблизился к ней, легко приподняв её подбородок пальцем. Их глаза встретились. Его взгляд, с приподнятыми уголками, источал благородную дерзость, и он медленно произнёс: — Проиграть Молочному леденцу… для меня даже смерть была бы… сладкой.
Голос юноши, чуть вязкий и томный, наполнил воздух неопределённой интимностью, а его слова прозвучали двусмысленно — будто он намекал на нечто большее.
Проиграть… ей?
Сун Цзяюй резко задохнулась, её взгляд метнулся в сторону, и она в панике оттолкнула его.
— Льстец! — выдавила она, краснея до кончиков ушей.
— М-м, — Е Сюйбай с удовольствием принял это обвинение и добавил: — Но только для Молочного леденца.
Сун Цзяюй сердито уставилась на него. Разве она имела в виду именно это?!
— Хватит этих глупостей! — Она нарочито нахмурилась, пытаясь казаться строгой.
Но сама не знала, насколько мило выглядела в этой притворной суровости. Уголки губ Е Сюйбая ещё больше изогнулись вверх:
— Молочный леденец такой милый.
— Не смей называть меня милой! — Сун Цзяюй вспыхнула, как рассерженный котёнок.
— Хорошо, не буду, — послушно согласился Е Сюйбай и тут же поправился: — Молочный леденец такая красивая.
— И красивой тоже не смей! — Сун Цзяюй, чувствуя надвигающуюся беду, поспешно перебила его, прежде чем он успел сказать что-то ещё: — Ничего не смей говорить! Ничего!
— Молоч… ладно, — сегодня Е Сюйбай неожиданно оказался послушным. Он с лёгким сожалением склонил голову: — Я достаточно послушен?
— Да-да-да, — нетерпеливо отмахнулась Сун Цзяюй и развернула его спиной к себе.
Но тут заметила, как он приподнял бровь, и в его глазах мелькнула хитрая усмешка. Сердце Сун Цзяюй тревожно ёкнуло — она вдруг поняла, что сейчас последует нечто совсем неприличное.
И действительно, он чуть приоткрыл губы и произнёс:
— Совершенно верно. Мама дома постоянно учит: настоящий мужчина может не слушать никого, но обязан слушать свою жену. Раз я так послушно выполняю приказы одной особенной девушки… не пора ли ей задуматься…
Стать его женой?
Он не договорил вслух, но смысл был ясен. Щёки Сун Цзяюй, только что побледневшие, снова вспыхнули алым.
А-а-а-а!
— Е Сюйбай! У тебя совсем совести нет?! Как ты вообще можешь так легко говорить такие вещи! — воскликнула она, закусив губу от стыда и гнева.
— Какие такие вещи? — с лёгкой издёвкой переспросил Е Сюйбай.
— Вот эти самые! — Сун Цзяюй не могла повторить его слова — у неё не хватало наглости, как у него. Она лишь сердито толкнула его: — Ты и сам прекрасно знаешь!
Она вскочила, чтобы убежать от этого бесстыжего болтуна, но на мгновение замерла и, не глядя на него, бросила через плечо:
— Бесстыдник!
И тут же, не останавливаясь ни на секунду, спряталась рядом с Чжоу Сяои в первом ряду.
Е Сюйбай, которого она толкнула, не рассердился, а лишь удобнее откинулся на спинку кресла, скрестил руки и с улыбкой наблюдал за ней.
Чжоу Сяои огляделась по сторонам и тихо спросила:
— Что случилось?
— Ничего… Просто захотелось посмотреть фильм рядом с тобой, — запинаясь, ответила Сун Цзяюй — врать у неё никогда не получалось.
Чэнь Цзяоян сразу всё понял. Он подумал, что между ними произошла ссора, и уже собрался утешить Е Сюйбая.
— Не надо…
Но только что весь сиявший Е Сюйбай мгновенно стал ледяным и раздражённо бросил:
— Чего уставился? Катись обратно.
Чэнь Цзяоян: — Есть, брат!
* * *
Сегодня на стадионе собралось необычно много людей. Все, вопреки обыкновению, окружили беговую дорожку и громко кричали: «Вперёд!»
Судя по опыту Сун Цзяюй, наверняка на соревнованиях участвует кто-то из школьных знаменитостей.
И она оказалась права. До её забега оставалось ещё два старта, и, только ступив на стадион, она сразу заметила самую яркую девушку на дорожке.
Это была очень красивая девушка. На её маленьком личике сияла непоколебимая уверенность. Белоснежная кожа, изящные черты, великолепная фигура — даже широкая спортивная форма не могла скрыть её грациозных изгибов.
Особенно эффектно смотрелось, как она легко опережала всех спортсменов и свободно рассекала воздух, оставляя за собой шлейф пота и энергии.
Такая девушка рождена для всеобщего восхищения.
Сун Цзяюй немного позавидовала ей. Она стояла рядом с Чэнь Цзяояном и не удержалась спросить:
— Кто она?
— Ты имеешь в виду ту, что на первом месте? — уточнил Чэнь Цзяоян.
Она кивнула.
— Это Цзян Цяньюй, — вдруг вмешался Е Сюйбай.
Следующий забег был его. Он подошёл к ним в спортивной форме и повязке на голове. Из его слов было ясно, что он хорошо её знает.
— Ты её знаешь? — удивилась Сун Цзяюй.
Он не успел ответить, как Чэнь Цзяоян уже выпалил:
— Всё старшее поколение школ Цзинчэна знает имя Цзян Тоу! Неужели ты никогда не слышала о ней? Невозможно! Даже если ты не знаешь имени Е-гэ, то имя Цзян Тоу знать обязана!
Е Сюйбай бросил на него ледяной взгляд. Чэнь Цзяоян похолодел спиной и тут же исправился:
— …и имени Е-гэ тоже! Сяо Юй, честно, если ты не слышала ни о Цзян Тоу, ни о Е-гэ, ты что, из пещеры вылезла?!
Закончив, он угодливо улыбнулся Е Сюйбаю.
Тот стоял, засунув руки в карманы, и с лёгкой насмешкой смотрел на него.
— … — Сун Цзяюй поморщилась и возразила: — А почему я должна знать о ней?
— Как это «почему»?! Всё старшеклассничество Цзинчэна знает её! — Чэнь Цзяоян сокрушённо захлопал себя по бёдрам: — Цзян Тоу! Это же Цзян Тоу! Легенда Цинбэя! Королева всех школьных авторитетов в Цзинчэне!
Она не только красива, но и благородна. Однажды учеников Цинбэя стали донимать и грабить хулиганы из техникума. Цзян Тоу без лишних слов собрала команду и так их проучила, что те рыдая извинились и вернули всё вымогаемое. Цзян Тоу — крута!
Во всех школах ходит легенда о «трёх запретах»: нельзя трогать указку завуча, наушники Е-гэ и Цзян Тоу из Цинбэя.
— Ого, она такая крутая? — Сун Цзяюй невольно ахнула и снова посмотрела на эту яркую, уверенно шагающую девушку, окружённую толпой. Но…
— Наушники Е-гэ? — переспросила она с недоумением.
— Да! Наушники Е-гэ — святыня! Даже прикоснуться к ним нельзя, не то что просто посмотреть! Любой, кто осмелится бросить на них лишний взгляд, будет уничтожен его ледяным взглядом! — шептал Чэнь Цзяоян, прячась от Е Сюйбая. — Так что не злись на Е-гэ и тем более не трогай его вещи! Иначе однажды не поймёшь, как погибнешь.
— Это же жестоко… — Сун Цзяюй была потрясена и краем глаза бросила взгляд на Е Сюйбая.
Он смотрел в сторону Цзян Цяньюй, окружённой толпой поклонников.
Сун Цзяюй вдруг почувствовала неприятный укол в груди и не сдержалась:
— Она тебе нравится?
Е Сюйбай на две секунды замер, а потом, будто только сейчас осознав вопрос, переспросил:
— А?
— Я спрашиваю, тебе тоже кажется, что она очень красива? Ну конечно, она и красива, и благородна — кого она не понравится? Ты тоже её любишь? — выпалила Сун Цзяюй.
Е Сюйбай вдруг пристально уставился на неё. Сун Цзяюй стало неловко от его взгляда, и она потрогала своё лицо:
— Что? У меня что-то на лице?
— Да, — серьёзно кивнул Е Сюйбай. — У тебя прямо на лбу написано одно слово: «ревность».
Сун Цзяюй: «…»
Он прямо сказал, что она ревнует!
— Где у меня написано «ревность»! — взвизгнула она, как кошка, которой наступили на хвост. — Это ты сам не можешь оторвать глаз от неё! Если она тебе нравится, так и скажи!
http://bllate.org/book/5660/553570
Готово:
