Что ели простые люди? Этот посёлок считался довольно зажиточным, но даже здесь обычный хлеб, который пекли крестьяне, выходил чёрным и настолько грубым, что каждый кусок будто наждачной бумагой царапал горло. И всё же такой хлеб считался деликатесом — его берегли и подавали лишь самым почётным гостям.
В обычные дни, если удавалось раздобыть хоть немного дикорастущей зелени, это уже считалось удачей.
Придворные дамы переглянулись, но никто не осмеливался заговорить первой.
Если приготовить в кухне что-нибудь, лишь бы отвести глаза Его Величеству, а он вдруг заметит обман — разве можно за такое отвечать? Но если в самом деле подать государю ту самую еду… Кто тогда понесёт ответственность? Даже если император не накажет, по возвращении в столицу их точно ждёт расплата.
Сюй Вэйшу молчала некоторое время, затем сказала:
— Ладно, ступайте по деревне, соберите немного грубой муки и дикорастущих трав. Вернётесь — добавьте масла, соли и немного белой муки, испеките хлеб. Травы выбирайте самые нежные, ошпарьте кипятком и заправьте приправами так, чтобы Его Величество смог хотя бы попробовать. Посмотрите, у кого есть вяленая колбаса или сушеное мясо. Ничего изысканного не делайте — без изысков в подаче. Всё подавайте в простой глиняной посуде, как у крестьян.
Она сама занялась приготовлением и вскоре накрыла целый стол. Оглядела всё, потом велела сварить яичный суп. Как раз привезли свежую свиную кровь — сделали из неё закуску. А вот потроха решили не подавать императору: слишком уж неприлично выглядело бы. Хотя сама Сюй Вэйшу взяла немного рёбер и потихоньку приготовила их дома в соусе.
Вскоре на столе появилось множество домашних блюд — таких Его Величество не только не едал, но даже в глаза не видывал.
Вань Баочюань попробовал и сразу перевёл дух.
Всё было подано в глиняной посуде, рядом лежала целая охапка бамбуковых палочек. С первого взгляда — настоящая крестьянская трапеза.
Главное теперь — чтобы государь не вздумал в самом деле отправиться в гости к какой-нибудь крестьянской семье и отведать их пищу. Тогда уж точно всё провалится.
Но Вань Баочюань хорошо знал своего повелителя: если они проявили такую заботу, то даже в случае подозрений Его Величество поймёт их намерения и смилуется. Ведь в последние годы император особенно ценил именно такие мелочи.
— Да уж, наша госпожа Сюй всегда быстро соображает, — пробормотал он себе под нос. Только что он сам растерялся, будто деревянная голова на плечах.
Он мысленно насторожился: такого быть не должно! Работая при дворе Его Величества, нужно иметь не десять, а сотню голов — а уж если рассудок начинает деревянеть, это верный признак скорой гибели.
Император решил «пообщаться с народом», и всем пришлось подстраиваться под его затею. Быстро расчистили небольшой склон холма, расстелили грубую ткань, и министры весело расположились прямо на земле, группками друг напротив друга.
Только бедным стражникам и телохранителям досталось: пришлось вновь выстраивать защиту, расставляя людей слой за слоем, чтобы обеспечить абсолютную безопасность.
* * *
Когда еду подали на стол, император лишь взглянул — и глаза его покраснели. Отведав салат из дикорастущей зелени, он даже слёзы пустил и заговорил о том, как тяжко живётся простому люду, как он, государь, недостоин предков и не справился со своей обязанностью.
Министры тут же засуетились, уверяя, что бедственное положение народа — вовсе не вина императора, а вина местных чиновников, которые плохо исполняют свой долг, да ещё и стихийные бедствия часты. Всё это — не по вине Его Величества!
Другие, напротив, рыдали, восхваляя государя: мол, где ещё сыщется такой заботливый правитель, как не у них? Народ непременно оценит его милость!
Как будто в подтверждение этих слов, местный уездный чиновник тут же преподнёс императору «зонтик народной благодарности» и привёл трёх стариков, каждому за восемьдесят. Старцы были крепкими, с хорошими зубами, и говорили о земледелии так, будто всю жизнь в поле провели. На руках у них красовались грубые мозоли — явно настоящие крестьяне.
Государь сразу повеселел, лично пригласил старцев за стол и велел подать им тарелки и палочки.
Старики не церемонились: ели и пили с удовольствием, заявляя, что императорская трапеза куда вкуснее домашней.
И правда, если бы эти блюда оказались хуже крестьянской еды, государь мог бы не просто выплюнуть их, но и поранить горло — тогда бы вся вина легла на тех, кто готовил. Ведь нынешний император — не первый правитель из династии, который когда-то сам пахал землю и нищенствовал. Даже в самые трудные времена ему никогда не приходилось терпеть нужду в еде и одежде.
Благодаря живым старцам застолье сразу оживилось.
Министры весело чокались, кто-то начал играть в кричалки, другие — спорить о государственных делах, и споры быстро переросли в шумные ссоры. Некоторые даже до драки дошли.
Сюй Вэйшу тем временем руководила служанками, следя, чтобы вовремя подливали вино и подносили блюда. Глядя на эту сумятицу, она едва сдерживала улыбку.
Ли Минь незаметно подкралась и протянула ей тарелку с поджаренным хлебом и несколько жареных птичьих яиц:
— Перекуси, пока есть возможность.
Сюй Вэйшу присела поближе к столу, чтобы поесть, и тут взгляд её упал на Фан Жуна. Он не присоединился к императору, а сидел в сторонке с несколькими телохранителями, медленно потягивая вино. Пил много, но лицо его не покраснело — наоборот, оно стало ещё более свежим, губы — нежно-розовыми, кожа — сияющей. Даже глаза будто наполнились теплом и нежностью. Хотя он по-прежнему носил полумаску и, казалось, боялся света, предпочитая сидеть в тени, вокруг него постоянно крутились служанки.
Сюй Вэйшу даже замечала в глазах совсем юных девушек, лет тринадцати–четырнадцати, настоящее обожание.
«Неужели он настолько аппетитен?»
На самом деле, конечно, был. Даже несмотря на болезненный вид — он был красив по-особенному. Его немощь вызывала не отвращение, а жалость. Запах лекарств, исходивший от него, не раздражал, а, наоборот, притягивал. Взглянув на него, женщина невольно чувствовала лёгкое томление.
Ведь все женщины — эстетки от природы. Увидев красивого мужчину, кто не захочет посмотреть ещё раз?
Спокойно доев несколько кусочков, Сюй Вэйшу услышала, как Ли Минь зовёт её проверить порядок.
Как придворной даме Дворца Цзычэнь, ей приходилось выполнять все поручения во время поездок императора.
Они обошли лагерь, проверяя, чтобы слуги хорошо присматривали за маленькими принцами и внуками императора, вовремя подавали отрезвляющий отвар пьяным чиновникам и следили, чтобы те не вели себя чересчур вызывающе перед государем.
Только они подошли поближе к императорскому шатру, как вдруг раздался громовой голос:
— Все ваши чиновники в Дайине — одни глупцы! Не могут даже простое дело расследовать! Возьмём, к примеру, дело об убийстве старика Яна в Чюаньчжоу — о нём даже наша наследная принцесса слышала! А ваш уездный судья два месяца копался и так и не нашёл убийцу!
Говоривший явно издевался, и его пренебрежение было слышно даже Сюй Вэйшу и Ли Минь.
Император, ещё минуту назад радостный, теперь мрачнел на глазах. Лицо его оставалось невозмутимым, но близкие советники прекрасно понимали: государь в ярости.
Но тот человек, похоже, не собирался останавливаться и принялся подробно рассказывать историю:
— В Чюаньчжоу жил один аптекарь по фамилии Ян. У него была единственная дочь, и они жили вдвоём. Три месяца назад старик Ян договорился со своим другом, господином Сунем, пойти за травами. Встретиться они должны были у храма Цзу Сунь.
Друг пришёл вовремя, но Ян так и не появился. Тогда Сунь дал монаху из храма немного серебра и попросил сходить узнать, в чём дело.
Монах, получив деньги, охотно согласился и пошёл к дому Яна. Подойдя к двери, он громко позвал:
— Эй, Вторая Сестра! Вторая Сестра!
Дочь Яна, Вторая Сестра, открыла дверь, и монах спросил:
— Старик Ян должен был идти в горы с господином Сунем. Почему он до сих пор не вышел?
Девушка очень удивилась:
— Как это? Мой отец ушёл ещё до рассвета!
Все вместе начали искать и вскоре нашли тело старика Яна на склоне за храмом. Его убили ударом тяжёлого предмета по голове.
Вторая Сестра была в отчаянии. Господин Сунь помог ей сообщить властям, но расследование зашло в тупик. Подозревали самого Суня, однако у него был слуга-сопровождающий, да ещё и дровосек подтвердил, что видел их в пути — у него было алиби.
Дело так и осталось нераскрытым.
Обычное убийство, но почему-то о нём заговорили повсюду, и слухи разрастались с каждым днём.
Император слушал дерзкие слова свиты наследной принцессы Хуаруэй и всё больше хмурился. Её люди явно презирали Дайинь и не скрывали своего пренебрежения.
Видя, как взгляд государя становится всё мрачнее, Сюй Вэйшу поняла: если он вспылит, кому-то не поздоровится. В последнее время император часто впадал в ярость, и слугам Дворца Цзычэнь приходилось нелегко.
Она подошла к Вань Баочюаню и тихо что-то ему сказала.
Тот мгновенно оживился, и на лице его появилось понимание. Он тут же подошёл к императору и что-то прошептал.
Государь удивился, но потом громко рассмеялся:
— Генерал Шао, вы, конечно, ошибаетесь. Вы ведь не из Дайиня и не можете знать всех деталей расследования. Не говоря уже о моём уездном судье — даже моя придворная дама легко раскроет это дело, стоит ей услышать описание!
Не обращая внимания на насмешливое выражение лица генерала Шао, император спокойно добавил:
— Госпожа Сюй, раз наследная принцесса сомневается, объясните ей всё как следует.
Сюй Вэйшу: «...»
Она всего лишь хотела помочь коллегам из Дворца Цзычэнь, а Вань Баочюань так жестоко предал свою боевую подругу!
В душе она ворчала, но внешне сохраняла спокойствие. Под всеобщими взглядами она вышла вперёд и поклонилась:
— Ваше Величество.
— Хм, — кивнул император. — Это моя придворная дама.
Он даже не взглянул на генерала Шао.
Сюй Вэйшу наконец увидела наследную принцессу Хуаруэй.
Раньше она даже немного восхищалась этой женщиной, а теперь им предстояло столкнуться лбами. Как же странна судьба!
Принцесса была необычайно красива, но, вопреки ожиданиям, в уголках её глаз и губ читалась лёгкая жёсткость. На ней было роскошное жёлтое платье с замысловатым узором, поверх — белоснежный плащ. На голове — изящная золотая диадема в виде лотоса, инкрустированная жемчугом, а на лбу — нарисованный розовый лепесток сливы.
Вся её внешность была доведена до совершенства.
По сравнению с ней Сюй Вэйшу, одетая в простую придворную одежду без лишних украшений (ведь она находилась при исполнении обязанностей), выглядела скромно. Все присутствующие поверили, что она действительно случайно вызванная дама, ведь у неё даже поднос с чаем в руках. Однако её красота была столь яркой, что затмила даже наследную принцессу — ту, чьё лицо считалось эталоном в Яни.
Сюй Вэйшу, впрочем, и не думала о своём внешнем виде. Спокойно она произнесла:
— Ваше Величество… Принцесса, убийца в деле старика Яна — очевиден. Это тот самый монах, который пошёл узнавать, почему Ян не вышел.
Наследная принцесса опешила.
Генерал Шао фыркнул:
— Вот так Дайинь и расправляется с невиновными! У монаха нет ни малейшей причины убивать Яна, да ещё и будучи служителем Будды!
Сюй Вэйшу не смутилась:
— Я в столице и не знаю подробностей дела в Чюаньчжоу, не знаю мотивов убийства. Но то, что монах — убийца, не вызывает сомнений.
Она не стала томить их:
— Судя по словам генерала Шао, монах, войдя в дом, сразу позвал «Вторая Сестра». Это значит, он знал, что старика Яна дома нет. Ведь по обычаям, будучи монахом и чужим мужчиной, он должен был избегать прямого обращения к молодой женщине. Если бы он не знал, где Ян, он бы назвал его по имени, а не дочь!
Хуаруэй: «...»
Генерал Шао тоже замолчал.
Эта неувязка была настолько очевидной, что возразить было нечего.
Император усмехнулся и тихо приказал Вань Баочюаню отправить гонца в Чюаньчжоу с приказом немедленно арестовать монаха. Разумеется, об этом не стали сообщать представителям Яни.
http://bllate.org/book/5640/551977
Готово:
