В отличие от ожиданий, эта двоюродная сестра оказалась весьма застенчивой и скромной, да и внешность у неё самая обычная — никак не сравнить с Сюй Айли.
Из всех девушек рода Сюй самой яркой и привлекательной была Сюй Вэйшу, но и Сюй Айли тоже нельзя было назвать дурнушкой. Когда-то она дошла до самого конца на экзаменах на должность придворной дамы, а значит, её красота не могла быть ниже определённого уровня. Ведь при отборе придворных дам большое значение имели «четыре добродетели»: благородство, красота, красноречие и трудолюбие. Из них внешность — самое субъективное качество, однако именно она давала решающее преимущество. Любая, кто проходила до финального этапа, обладала как минимум достойной красотой.
А вот та двоюродная сестра… У неё волосы слегка желтели, выглядела нездоровой, кожа была чуть темнее обычного, да и мелкие морщинки уже проступали у глаз. Хотя по возрасту она почти не отличалась от Сюй Айли, казалась на несколько лет старше.
Но Сяо Вэнь относился к ней чрезвычайно хорошо. Однажды Сюй Вэйшу издалека увидела, как он улыбался своей двоюродной сестре. Та улыбка кардинально отличалась от той, что он дарил своей невестке, — тёплой, но поверхностной.
Сюй Айли, впрочем, не придавала этому особого значения.
— С чего бы мне заботиться об этом? Эти чувства, любовные страсти — разве долго они длятся? Мужчины по своей природе вероломны. Даже если сейчас он без ума от неё, через три-пять лет, глядишь, и вспоминать не станет.
Она спокойно продолжала ухаживать за собой во время беременности и даже наведалась в родительский дом. На этот раз, встретившись со своей матерью-наложницей, она не замолчала, как бывало раньше, а целый день просидела с ней на ложе, беседуя. Когда они вышли из комнаты, у обеих были опухшие от слёз глаза.
Госпожа Сяо, увидев это, внутренне сжалась от раздражения, но вслух ничего сказать не посмела.
Сюй Айли вышла замуж именно в семью Сяо, но теперь, вернувшись в родительский дом, стала заметно холоднее к госпоже Сяо. Вежливость соблюдала, но прежнего почтения больше не было.
Сюй Вэйшу не могла помочь своей двоюродной сестре в чём-то серьёзном, поэтому просто часто звала её погулять и отдохнуть. После трёх месяцев беременности, по мнению Сюй Вэйшу, уже не стоило сидеть взаперти — нужно было выходить на свежий воздух и двигаться.
В павильоне Ициу дел всегда было немного, так что Сюй Вэйшу частенько покидала дворец, чтобы вместе с Сюй Айли играть в ту ху, заниматься живописью или партиями в вэйци. Заметив, что Сюй Айли всё ещё скучает, она предложила ей прогуляться по рынку.
Сюй Айли действительно давно томилась в четырёх стенах дома Сяо и с радостью согласилась. Учитывая её положение, Сюй Вэйшу сразу же приказала вызвать более двадцати крепких слуг, которые окружили их плотным кольцом, да ещё двух нянь поставила по бокам — особенно строго запретив носить скользкую обувь.
Эта суета довела Сюй Айли до смеха сквозь слёзы — казалось, будто вышла на прогулку сама государыня!
Теперь времена изменились. Пусть Сюй Айли и считала такие меры излишними, она не хотела обижать сестру отказом.
До замужества она, возможно, ревновала своих сестёр по разным причинам, даже испытывала зависть и обиду. Но теперь, прожив некоторое время в чужом доме, поняла: даже та капризная ревность была частью драгоценных воспоминаний юности.
Все сёстры из Дома герцога, даже самая неугомонная Сюй Айчунь, казались ей теперь милыми и дорогими.
На улицах царило оживление.
Не только Сюй Айли, но и сама Сюй Вэйшу давно не видела таких картин: разносчики, несущие корзины с косметикой и духами; девушки, продающие цветы прямо на ходу; множество забавных безделушек повсюду. Сюй Вэйшу купила несколько игрушек, чтобы потом порадовать детей.
Были и уличные артисты.
Сюй Айли так увлеклась представлением, что не могла оторваться.
Сюй Вэйшу тоже не могла не восхититься.
На самой верхушке перевёрнутых друг на друга табуреток, стоя на одной ноге, балансировала маленькая девочка лет шести-семи. В каждой руке она держала длинный бамбуковый шест, на которых вращалось по двадцать с лишним фарфоровых пиал. На голове, ногах и предплечьях у неё тоже ловко прыгали пиалы. Иногда происходили опасные моменты, и толпа восторженно кричала.
Сюй Айли явно получала удовольствие от зрелища и подошла поближе. Как раз в тот миг, когда она с восторгом наблюдала за выступлением, одна из табуреток под ногами девочки внезапно сдвинулась. Девочка поскользнулась и полетела прямо на Сюй Айли.
Лицо двух нянь, стоявших рядом, мгновенно стало мертвенно-бледным от ужаса.
Слуги бросились вперёд, чтобы защитить свою госпожу, но никто не ожидал такой опасности, и никто не знал, успеют ли они вовремя.
— А-а-а!
Сюй Айли закричала и зажмурилась. Толпа тоже вскрикнула в ужасе!
Казалось, девочка вот-вот врежется в беременную женщину, но тут Сюй Вэйшу одним лёгким движением обхватила талию Сюй Айли и, прежде чем та успела осознать происходящее, мягко перебросила её в сторону.
Хотя Сюй Айли и почувствовала, будто её подбросило в воздух, она мгновенно оказалась на земле — крепко и надёжно.
Обе няни остолбенели.
Кто бы мог подумать, что такая хрупкая девушка, как Сюй Вэйшу, обладает подобной силой! Она ведь одной рукой подняла и переместила взрослую женщину — и при этом с такой лёгкостью!
Но Сюй Вэйшу не было времени наслаждаться изумлением своей сестры. Она ловко поймала падающую девочку, а затем, не прилагая усилий, собрала все рассыпавшиеся пиалы на один указательный палец.
Пиалы начали вращаться, создавая красивую картину: нежный светло-зелёный фарфор смотрелся очень элегантно. Однако Сюй Вэйшу не собиралась устраивать представление для зевак.
— Возвращайся, — улыбнулась она девочке и легко подтолкнула её в спину. Та снова оказалась на табуретках.
Пиалы одна за другой полетели обратно к ней.
Девочка, всё ещё ошеломлённая, инстинктивно начала управлять пиалами, заставляя их вращаться, но лицо её оставалось растерянным.
Сюй Айли долго не могла вымолвить ни слова.
— Пора уходить! Больше нельзя водить тебя гулять — кругом одни ловушки! — заторопилась Сюй Вэйшу, потянув сестру прочь из толпы.
Как только они вышли на свободное место, Сюй Айли наконец смогла заговорить:
— Шу-нянь, ты…
— Я не умею в цирковые трюки. Просто раньше занималась танцами, поэтому движения получились ловкими.
Сюй Айли задумалась и вдруг пожалела: жаль, что в юности она тоже не захотела учиться танцам, лишь бы не потеть и не уставать.
Сёстры уходили всё дальше, а в недалёком чайном павильоне Гао Шан весь покрылся холодным потом.
Цзюнь Хай с восхищением покачал головой:
— Невероятно! Эта девушка чертовски интересна.
— Не смей думать о ней в таком ключе, — серьёзно сказал Гао Шан, оборачиваясь. — Она ещё слишком молода.
Цзюнь Хай удивился:
— Молода? Да что ты говоришь! Если она услышит такие слова, точно с тобой расправится!
Лицо Гао Шана покраснело, и он сердито нахмурился.
Холодный взгляд заставил Цзюнь Хая поднять руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно, не буду. Всё-таки женщина — всего лишь одежда, а брат — как рука и нога. Женщину брата трогать не стану. Хотя… — он вздохнул с лёгким сожалением, — если бы не ты, я бы, пожалуй, всерьёз заинтересовался. Её имя сейчас на слуху, и женихов у неё предостаточно.
Гао Шан долго молчал, опустив голову и сделав глоток чая. Затем тихо произнёс:
— Пока не вижу своего пути… как можно говорить о вечной любви и совместной старости?
— О вечной любви? — Цзюнь Хай передёрнулся от этой сентиментальности и решил больше не обращать внимания на «больного» товарища. Этот человек, облечённый великой ответственностью и имеющий блестящее будущее, вместо того чтобы думать о великих делах, сидит в чайной и мечтает о белом свете с какой-то девушкой! Кому это не покажется смешным?
Однако, вспомнив ту потрясающую красоту — не только внешнюю, но и внутреннюю силу, — а также тонкую, будто не вмещающуюся в ладонь талию, Цзюнь Хай, хоть и фыркнул, всё же мысленно признал: вкус у Гао Шана действительно отличный.
* * *
Подобные красавицы встречаются редко. Как говорится, истинная красота — в костях, а не в коже. Эта Шу-нянь заставила даже такого искушённого человека, как он, обратить внимание не только своим лицом, прекрасным, словно цветущий персик.
Среди столичных барышень кто осмелился бы в подобной ситуации не только защитить свою родственницу, но и суметь это сделать? А уж тем более — позаботиться и о маленькой уличной артистке!
Цзюнь Хай знал нескольких «нежных и скромных» аристократок, которые даже разговаривать с простолюдинами считали ниже своего достоинства.
— Кстати, Шу-нянь и правда замечательна. Если бы в моём доме решили взять её в жёны, я бы, пожалуй, оказал ей особое уважение.
Он обернулся — и увидел, как Гао Шан прищурился и злобно уставился на него. Цзюнь Хай тут же проглотил остальные слова.
— Конечно, конечно! Брат — как плоть и кровь, а женщина — всего лишь одежда. Жену брата я трогать не посмею.
Он вздохнул, чувствуя лёгкое разочарование.
Пока два мужчины тайком обсуждали красавицу, Сюй Вэйшу уже помогала Сюй Айли сесть в карету, собираясь отвезти её домой. От испуга та всё ещё дрожала, а ведь теперь она носила под сердцем ребёнка — с таким состоянием нельзя было шутить.
— Мне кажется, Ли-нянь, ты… даже рада? — Сюй Вэйшу прищурилась, глядя на сестру, чьи щёки слегка порозовели. Она не понимала: как та, что дома казалась такой робкой, после замужества вдруг изменилась до неузнаваемости?
— Нет… Просто… — Сюй Айли замялась. — Просто, увидев родных и погуляв с тобой, я вдруг поняла: моя судьба не так уж плоха. Хоть и немного, но есть люди, которым я небезразлична.
Мужчины ненадёжны — ну и что с того? В будущем у неё будут дети, и в них — вся надежда.
Сюй Вэйшу, всё ещё обеспокоенная, проводила Ли-нянь до самого дома Сяо.
— Разве не вчера поселили в твоих покоях доктора Чжоу? Где он? Юйчуань, позови его осмотреть госпожу.
Сама Сюй Вэйшу отлично разбиралась в медицине, но всё равно предпочитала опытного врача, специализирующегося на женских болезнях — так спокойнее.
Юйчуань была служанкой, которую повысили в должности перед свадьбой Сюй Айли. Её отец и братья были домашними слугами Дома герцога, а кабальный договор находился у самой Сюй Айли, так что служанка была предана ей беззаветно. Услышав приказ, она немедленно отправилась за врачом.
Сюй Вэйшу тем временем села и принялась шить детскую одежку.
Раньше Сюй Айли плохо владела иглой: помнилось, даже вышивая мешочек для благовоний, она просила служанку сделать основу, а сама лишь пару раз воткнёт иголку — и готово. Но теперь она работала с полной сосредоточенностью: аккуратно прятала каждый узелок, каждое движение иглы совершала с благоговейной серьёзностью.
— Кожа у малышей такая нежная… К счастью, Шу-нянь, ты прислала такую мягкую хлопковую ткань — сберегла меня от множества хлопот.
Сюй Айли сияла от удовлетворения.
Ткань была императорского качества, лучшая из лучших — даже большинство наложниц во дворце редко получали такую. Разумеется, она была превосходной. Сюй Вэйшу успела сшить лишь маленькую шапочку: боялась, что если сошьёт целую рубашку, сестра всё равно переделает её заново. Беременные женщины порой становятся настоящими перфекционистками.
Они болтали уже довольно долго — чай меняли дважды, — когда наконец Юйчуань вернулась с врачом.
Это был не доктор Чжоу из их двора. Сюй Айли удивилась:
— А?
Юйчуань пояснила с улыбкой:
— Госпожа, это доктор Су из знаменитой аптеки «Мяочунь». Он — признанный мастер в лечении женских недугов.
Сюй Айли всё поняла. Её улыбка тут же померкла. Она отложила шитьё и протянула руку для пульса.
Доктор Су внимательно осмотрел её и сказал:
— Ваше тело в хорошем состоянии. Немного несварение желудка — не стоит принимать лекарства. Добавляйте в кашу немного солодового сахара и старайтесь сохранять хорошее настроение.
Он много лет лечил женщин и знал: скорее всего, перед ним пациентка, страдающая от подавленности и тревоги. Но говорить об этом прямо — значит усугубить её состояние.
Выйдя из комнаты, он шепнул Юйчуань:
— Чаще разговаривайте с госпожой, не позволяйте ей сидеть взаперти. От одиночества рождаются тревожные мысли — это вредно и для неё, и для ребёнка.
Юйчуань поспешно кивнула и, вручив врачу серебро, проводила его.
Этот доктор Су и правда производил впечатление компетентного и заботливого специалиста. Сюй Вэйшу тоже проводила его до ворот и, вернувшись, вопросительно взглянула на Юйчуань:
— Что случилось?
Лицо служанки исказилось от возмущения:
— Господин сказал, что двоюродная сестрица жалуется на боль в груди и вызвал доктора Чжоу к ней. Когда я пришла за ним, он заявил, что болезнь сестрицы гораздо серьёзнее, и велел мне найти другого врача.
Сюй Вэйшу нахмурилась.
Юйчуань стиснула зубы. Она послушно вышла за новым врачом, чтобы не устраивать скандал и не тревожить госпожу. Но внутри кипела от несправедливости.
http://bllate.org/book/5640/551967
Готово:
