— Кто поверит, что это личный опыт? Всё слишком невероятно. Отныне зови меня юньчжу. Слов «я — ваша высочество» я больше произносить не стану.
— Госпожа…
Бицзян подняла руку, давая понять, что та должна замолчать. Ваньин кивнула, глаза её покраснели от слёз.
За жемчужной занавесью во внутренних покоях стоял высокий, стройный мужчина и молча слушал их разговор. Он пришёл незаметно — даже Ваньин ничего не услышала, не говоря уже о Бицзян, чьи чувства в последнее время притупились.
— Кхм.
Услышав звук, Ваньин поспешно вытерла слёзы рукавом и обернулась:
— Господин Ин, вы вернулись.
Она бросила взгляд на Бицзян и тихо вышла из комнаты.
Он откинул занавеску и вошёл. Жемчужины мягко позвякивали, издавая приятный звон.
Бицзян впервые видела его в официальном придворном одеянии: тёмно-фиолетовый халат с узором из змей-мангар, застёгнутый крест-накрест, узкий в талии и широкий в рукавах, с золотой окантовкой по краю. Волосы были собраны в пурпурно-золотой убор. Густые брови сходились к вискам, глаза сверкали, как звёзды в морозную ночь. Лицо его было словно выточено из нефрита — холодное, безмятежное, внушающее трепет и заставляющее держаться на расстоянии.
Неудивительно, что в столице ходили слухи будто Герцог Цзинго — любовник Великой Принцессы. Раз он так часто появлялся в её дворце под разными личинами, рано или поздно кто-нибудь да заметит — отсюда и эти пересуды.
Она огляделась: все жемчужины на золотых колоннах уже светились, а по песочным часам только что наступило время Хайши. Выходит, она проспала почти три часа. Да уж, крепко же ей спалось! Она откинула шёлковое одеяло и собралась вставать.
— Не нужно подниматься. Сегодня ночуй здесь.
Он остановил её. Она потянулась за своей одеждой, которую сняла ранее, и стала надевать. Только тогда он заметил, что на ней лишь нижнее платье. Хотя фигура её была хрупкой и тонкой, в ней уже чувствовалась женская прелесть.
Он быстро отвернулся, глядя на занавеску напротив.
На самом деле ему вовсе не стоило так стесняться: ведь раньше, когда он был её тенью и двойником, он видел её во всех проявлениях — кроме разве что купаний.
Сама Бицзян не придала этому значения и не стала прятаться за ширму, а просто оделась прямо здесь.
Многолетняя жизнь на границе лишила её изнеженности, присущей столичным аристократкам. По своему происхождению она была настоящей золотой ветвью, драгоценной жемчужиной, и ей вовсе не следовало самой заниматься такими делами.
— Можешь поворачиваться.
Он послушно обернулся, но опустил глаза.
Она уже сидела за столом и поправляла слегка растрёпанные волосы. Тонкие пальцы взяли чайник и налили себе чашку чая — температура была в самый раз, видимо, Ваньин недавно сменила заварку.
— Вообще-то ты можешь остаться здесь спать. Я переберусь в восточный флигель.
— Если сегодня я переночую здесь, завтра непременно пойдут новые слухи: мол, Герцог Цзинго так любим Великой Принцессой, что даже спит с ней под одной крышей. А некоторые мерзавцы и вовсе станут домысливать всякие непристойности насчёт наших отношений.
Его взгляд потемнел. На самом деле такие слухи уже ходили. Говорили, будто Великая Принцесса равнодушна к полу и гонится лишь за красотой — будь то мужчина или женщина.
Раньше ходили пересуды о его связи с Великой Принцессой, но он знал, кто именно их распускал. Простые люди вряд ли осведомлены о делах знати — значит, сплетни исходят от кого-то из аристократических семей.
Великая Принцесса-Защитница — тётушка императора, женщина, не имеющая политических противников. Даже если кто-то и знал правду, он не стал бы болтать лишнего.
Но его вторая личность — совсем другое дело. Когда он вернулся в столицу, он железной рукой вернул себе титул герцога. Восемь старших и три младших сводных брата смотрели на него с ненавистью, когда он занял место главы дома.
У большинства из них ещё были матери — некоторые даже знатные наложницы. Они намеренно очерняли его репутацию, чтобы испортить имя. Он не обращал внимания, а иногда даже радовался, услышав, что его связывают с «ней».
Бицзян не знала его мыслей и решила, что он, должно быть, задет.
— Слушай… Ты уже герцог. Почему до сих пор не женился?
Раньше в переулке Лохуа Сиюй упоминала, что у Герцога Цзинго нет жены. По возрасту он уже немолод — обычные мужчины давно бы завели детей. Может, он не женится из-за того, что вынужден играть её роль? Если так, то вина за это целиком на ней.
Он не ответил, лишь посмотрел на неё странным, почти чужим взглядом.
В Доме Герцога Цзинго у его отца помимо множества наложниц была и вторая жена. Первая супруга так и не родила детей и держала лишь титул законной жены.
Из всех обитателей дома лишь эта мачеха относилась к нему с искренней заботой. Она не раз заводила речь о женитьбе, но он всегда отвечал, что государственные дела требуют всех сил, а в доме ещё не установился порядок.
Бицзян почувствовала, что, возможно, задала неуместный вопрос: ведь сейчас он носит её личность, и брак рано или поздно раскроет обман. Впрочем, в столице всё спокойно… Почему бы ему не объявить себя больным и позволить Великой Принцессе «умереть»?
— Думаю… тебе пора жениться. Пришло время сбросить с себя это бремя и снова стать самим собой.
Он сделал для неё уже слишком много. Неужели она будет смотреть, как цветущий молодой герцог превращается в старика?
— Пока нельзя. В районе Яйцзиси снова появились признаки беспокойства со стороны Яньчи.
Его лицо оставалось бесстрастным, но веки слегка опустились, скрывая бурю в глазах.
Да, он упоминал об этом раньше. Она вздохнула:
— Ладно. Как только мы снова прогоним Яньчи за горы Яньшань, ты «погибнешь» в бою.
После этого в мире больше не будет Су Юй — останется лишь Бицзян. А он вернётся в Дом Герцога Цзинго, женится, заведёт детей и проживёт жизнь, достойную герцога.
От этой мысли в груди вдруг стало тесно. Неприятное чувство сдавило сердце, комната показалась душной. Она встала и улыбнулась:
— Поздно уже. Отдыхай.
Проходя мимо него, она почувствовала, как его рука машинально потянулась и схватила её за запястье.
Она удивлённо посмотрела на него. Он тут же отпустил её.
Его длинные пальцы поднялись и аккуратно поправили выбившуюся прядь у виска.
— Волосы растрепались.
Вот оно что… Она беззаботно собрала пряди в узел. Сейчас ночь, а до западного флигеля всего лишь переход по галерее — по пути никто не встретится, разве что пара знакомых слуг.
— Ничего страшного. Я пошла.
Она откинула занавеску и исчезла за дверью.
А он остался стоять на месте, рука всё ещё в воздухе, в позе, будто поправлял ей волосы. Так он простоял долго.
Бицзян шла по галерее, как вдруг наткнулась на Дяньсян, несущую супницу. Та сначала замерла, потом, заметив слегка растрёпанные волосы Бицзян, широко раскрыла глаза.
— Рабыня кланяется юньчжу.
— Вставай.
Бицзян прошла мимо, не останавливаясь.
Дяньсян задумчиво направилась к главному залу. У дверей стояла Ваньин.
— Сестра Ваньин, я принесла вечернюю похлёбку для госпожи.
Ваньин взяла супницу:
— Отдай мне.
Дяньсян нехотя передала посуду, но, улыбаясь, тихо спросила:
— Сестра Ваньин, я слышала, будто госпожа хочет выдать юньчжу замуж за маркиза. Это правда?
Лицо Ваньин изменилось:
— От кого ты это слышала? Чушь какая! Госпожа давно развелаcь с маркизом и ни за что больше не станет связываться с его домом, не говоря уже о том, чтобы выдавать юньчжу за него.
— Ну… Просто слухи среди прислуги. Наверное, я что-то не так поняла.
— Если не так поняла, то держи язык за зубами. Ни слова больше об этом!
Ваньин вошла внутрь с супницей, а Дяньсян осталась у двери. Над крыльцом горели два больших красных фонаря с ажурными узорами, их свет делал кожу румяной.
Но лицо Дяньсян было мертвенно-бледным. Ни один луч алого света не мог согреть её сердце.
Она не понимала, почему госпожа возвышает эту девушку из переулка Лохуа. Ведь она сама служит при госпоже с детства. Почему какая-то девчонка вдруг становится юньчжу? А может, и вовсе станет женой маркиза — о чём она сама и мечтать не смела!
Когда госпожа решила отправить кого-то в дом маркиза, выбор пал на Фу Ча. Дяньсян знала: Фу Ча влюблена в маркиза, её сердце принадлежит ему. Но никто не знал, что и сама Дяньсян тоже тайно восхищалась этим мужчиной.
Она готова была ждать. Пока госпожа и маркиз были мужем и женой, у неё ещё оставалась надежда, что однажды он обратит на неё внимание.
Но этого не случилось — они развелись.
Она не смирилась. Несколько раз тайком наведывалась в дом маркиза, но так и не увидела его. Один из знакомых слуг шепнул ей, что госпожа возвышает юньчжу именно для того, чтобы та заняла место хозяйки в доме маркиза и не дала другим женщинам стать его супругой.
Почему именно не она получила эту честь?
В её глазах медленно вспыхнула ненависть. Раз она не может получить желаемое, пусть никто другой тоже не получит!
Через несколько дней у боковых ворот дома маркиза появилась женщина в сопровождении молодого человека, похожего на учёного. Женщина спорила с привратником, настаивая, что она родная тётушка юньчжу и должна её видеть.
Привратник, человек с острым глазом, сразу заметил: хоть женщина и одета как простолюдинка — грубая одежда, посконная юбка, возраст уже не юный, — но в манерах и взгляде чувствовалась откровенная кокетливость. А её спутник, хоть и выглядел бедняком, держался с надменным высокомерием, будто выше всех вокруг.
— Откуда вы родом?
Все знали, что юньчжу из низкого сословия. Привратник подумал: не из переулка Лохуа ли они?
Мэйнян покраснела и тихо ответила:
— Мы из района Тинцзыфан.
Тинцзыфан — бедный квартал столицы, где ютились рабочие и переселенцы из деревень. Неудивительно, что женщина смутилась. Привратник презрительно усмехнулся.
Чжэн Сюй почувствовал себя уязвлённым и громко крикнул:
— Ты кто такой, холоп?! Мы пришли к юньчжу! Ты, слуга, вместо того чтобы доложить госпоже, задаёшь вопросы и загораживаешь вход?! Подожди, я пожалуюсь юньчжу!
Привратник уже собирался его одёрнуть, но подумал: а вдруг они и правда знакомы с юньчжу? Лучше не рисковать. Он закрыл дверь и бросил через щель:
— Подождите здесь.
Чжэн Сюй, несмотря на напускное высокомерие, на самом деле дрожал от страха перед величием дворца принцессы. Его вспышка гнева была лишь попыткой скрыть робость. Теперь он тревожился: а вдруг юньчжу откажет ему? Но тут же вспомнил их прежнюю близость и выпрямил спину.
После того как мать увела его из переулка Лохуа, он смирился с тем, что Бицзян продали в знатный дом и её жизнь закончилась. Но несколько дней назад мать узнала, что Бицзян стала юньчжу, и вдруг загорелась идеей явиться в дворец принцессы.
Он, конечно, тоже согласился, но считал: раз теперь её статус изменился, она сама должна была прийти к нему, а не наоборот.
— Сюй-эр, видел, как этот привратник смотрел на нас свысока? Как только ты станешь мужем юньчжу, посмотрим, посмеет ли он ещё так смотреть!
— Мать, в книгах сказано: «Не унижай юношу в бедности». Даже без помощи юньчжу я заставлю его уважать меня.
Мэйнян тихо вздохнула. Сын ещё слишком юн, не понимает всех изгибов жизни. На последних экзаменах он провалился именно потому, что не дал взятки. По её мнению, с таким талантом он непременно попал бы в список, будь у них связи.
Если Сюй-эр станет мужем юньчжу, кто ещё посмеет их презирать?
Вскоре привратник снова открыл дверь и бросил на них презрительный взгляд:
— Вы что, думаете, дворец принцессы — место для ваших шуток? Юньчжу сказала: у неё нет матери и никаких тётушек. Убирайтесь прочь! Если ещё раз осмелитесь лгать, что связаны с ней, получите палками!
Дверь с грохотом захлопнулась.
— Эй, господин! Послушайте! Мы правда знакомы с юньчжу! Если не верите, пустите внутрь — сами убедитесь!
Привратник внутри покачал головой с отвращением. Ясно же: эти двое просто хотят поживиться за счёт юньчжу, раз она стала важной особой.
Мэйнян стучала в дверь и умоляла. Чжэн Сюй мрачно подошёл и резко схватил её за руку:
— Мать, хватит умолять их. Люди говорят: у актёров нет чувств, у проституток —
http://bllate.org/book/5630/551147
Готово:
