Положив серебро на место, Су Йе вернула кошелёк юноше, но тот не взял его.
— Что такое? Не хочешь мои деньги? Считаешь, будто стал моим содержанцем? Не забывай: у меня до сих пор лежат твои пятьсот лянов за линчжи. У тебя есть деньги — ты не содержанец. Так что считай, что я просто положила немного серебра обратно к тебе.
Юноша сначала покачал головой, но потом решил, что так будет непонятно, и достал бумагу с кистью, чтобы написать:
[Нет. Мы помолвлены — между нами нет «твоего» и «моего». Просто… если Су-цзецзе взяла кошелёк, то должна вернуть его как следует — лично привязать мне на пояс. Иначе это неискренне.]
Су Йе долго смотрела на эти строки, прежде чем наконец поняла: он хочет, чтобы она сама привязала кошелёк ему к поясу, и не примет никакого другого способа возврата.
Упрямый и наивный молодой господин… Ладно, пусть на этот раз порадуется — а то опять скажет, что она его обманула.
Она взяла кошелёк и сама привязала его Цзян Чэню к поясу.
У двери стоял Су Жо. Услышав, что Су Йе и Цзян Чэнь вернулись из Юаньлина, он специально поменял свой выходной и пришёл домой. То, что он увидел, заставило его замереть на месте.
Цзян Чэнь стоял с раскинутыми руками, а Су Йе, стоя перед ним, держала руки у его пояса — со стороны казалось, будто она развязывает ему пояс, причём Цзян Чэнь выглядел в восторге.
Су Жо, только что переступивший порог, инстинктивно потянулся закрыть дверь и уйти. Но вдруг вспомнил: это же аптека, двери здесь собираются из отдельных досок — закрыть их быстро не получится.
Он остановился и нарочито кашлянул, чтобы привлечь внимание этих двоих, совершенно не замечавших, где они находятся.
— Я не знаю, что у вас происходило в моё отсутствие, — покраснев, неловко произнёс Су Жо, — но в общественном месте будьте осторожнее! Вдруг кто-то ещё зайдёт — это же неприлично!
Лучше бы он сегодня вообще не приходил.
Су Йе посмотрела на смущённого брата, потом на их с Цзян Чэнем позу — и сразу поняла, о чём тот подумал. Её лицо мгновенно вспыхнуло, и она поспешила объясниться:
— А Жо, ты неправильно понял, я не…
— Цзецзе, сначала убери руки, а потом уже объясняйся, хорошо?
Су Жо устало вздохнул. Это уже не в первый раз! Каждый раз, когда он возвращается домой, застаёт подобные сцены. Ему всего пятнадцать — разве это то, с чем должен справляться пятнадцатилетний юноша?
В следующий раз, перед тем как прийти домой, он обязательно пошлёт весточку. Не может же он каждый раз, едва переступив порог, видеть нечто подобное! Это вредит не только глазам, но и сердцу.
Авторские заметки:
Увы, не успела дописать к сроку — недостающие две тысячи иероглифов добавлю в следующей главе. Извините, дорогие читатели!
Кошелёк был привязан. Су Йе поспешно убрала руки и принялась объяснять Су Жо, что всё не так, как он подумал.
Золотая шпилька с рубином, вплетённая в её причёску, заставила Су Жо слегка кашлянуть. Объяснения только усугубили ситуацию — теперь стало ясно: Цзян Чэнь окончательно обосновался в аптеке.
С самого начала сестра колебалась насчёт расторжения помолвки, а теперь это и вовсе маловероятно.
Конечно, он не должен вмешиваться в выбор сестры, но мысль о том, что придётся называть Цзян Чэня «свояком», вызывала у него сопротивление. В последние годы, когда люди говорили, что его сестру никто не берёт замуж, он затаил злобу на весь род Цзян.
— Я учусь в аффилированной аптеке «Хуэйминь» и помогаю врачам. Заработал немного денег и хотел купить тебе золотую шпильку.
Жаль, что не успел. Цзян Чэнь опередил его, украл шанс порадовать сестру, и Су Жо чувствовал досаду.
— Оставь деньги себе. У меня и так достаточно украшений. Тебе в медицинской школе не избежать расходов на подарки и знаки внимания. Учись спокойно — за меня не волнуйся.
Су Йе хотела взять у него аптечный сундучок, но юноша опередил её и протянул руку первым.
Су Жо наблюдал за их движениями и машинально прижал сундучок к себе. Он не хотел обременять сестру и ещё меньше желал давать Цзян Чэню повод проявить заботу.
Молча крепко обняв сундучок, он обошёл их и отнёс вещи на место.
Что это за обращение — будто он маленький ребёнок? С сестрой ещё можно смириться, но с каких пор Цзян Чэнь позволяет себе так с ним поступать? Да тот, кто при малейшем упрёке пускает слёзы, даже не сравнится с ним!
И Су Йе, и Цзян Чэнь смущённо убрали руки.
Видя недовольство брата, Су Йе перевела тему:
— Раз уж у тебя выходной, А Жо, хорошо отдохни. Не надо сразу бросаться помогать в аптеке. Сегодня и так нет посетителей — дел совсем немного.
Су Жо уже собрался расставить лекарства, но увидел, что все ящики аккуратно упорядочены, а прочие дела тоже сделаны. Только тогда он поверил словам сестры.
— Тётя Чжоу ведь говорила, что дела недавно пошли лучше? Я уже давно дома, а ни одного покупателя так и не было?
В прошлый раз тётя Чжоу зашла в медицинскую школу и сообщила ему, что дела в аптеке пошли в гору, а также рассказала, что сестра с Цзян Чэнем отправились в Юаньлин.
Он специально вернулся пораньше, чтобы узнать, что случилось с Цзян Чэнем и почему тот вдруг поехал в Юаньлин.
Не успев даже отдохнуть, сразу начал тревожиться… А Жо слишком заботливый. Су Йе чувствовала и благодарность, и жалость.
— Да, дела действительно улучшились. Просто сейчас никого нет — совпадение.
Су Жо не стал на этом настаивать и спросил о Юаньлине.
Услышав от сестры про бывшего императорского лекаря, он припомнил:
— В медицинской школе мне говорили, что один отставной императорский лекарь вернулся в Юаньчжоу. Откуда именно он родом — неизвестно. Когда вернусь в школу, постараюсь разузнать подробнее.
Надежда появилась. Су Йе немного успокоилась. Раз уж слухи подтвердились, а человек из Юаньчжоу, то с таким именем его наверняка найдут. Возможно, день, когда Цзян Чэнь заговорит, уже не за горами.
На её лице появилась радостная улыбка. Её миндалевидные глаза, чистые, как родник, сделали её ещё привлекательнее. Юноша невольно залюбовался ею и вдруг понял, почему за эту скромную хозяйку аптеки постоянно кто-то пытается бороться.
*
После обеда, пока все отдыхали, Су Жо позвал Цзян Чэня в сад, под иву — в самый укромный уголок. Ему нужно было поговорить с ним.
Оглядевшись и убедившись, что во дворе никого нет, Су Жо спросил:
— Какие у тебя планы на будущее?
Юноша уже достал блокнот, чтобы писать, но Су Жо остановил его:
— Можешь использовать язык жестов или чтение по губам. Я недавно немного научился — простые фразы пойму. Не нужно писать, это долго.
Су Жо так и не мог понять: сестра ведь не знает ни жестов, ни чтения по губам — как за такое короткое время их отношения стали такими близкими? Общение с таким трудом… Конечно, сестра терпеливая и добрая, но разве самому писать не утомительно?
[Я хочу быть хорошим для неё], — беззвучно произнёс юноша.
Су Жо, прочитавший по губам, презрительно фыркнул. Пустые слова, которым нельзя верить.
— Я, конечно, на стороне сестры, и мои слова будут предвзяты. Но с моей точки зрения, это именно она добра к тебе: приютила, кормит, поит, потратила немало серебра, чтобы отвезти тебя в Юаньлин. Ты собрал линчжи, деньги от продажи у неё, но она ни копейки не тронула — можешь забрать в любой момент. Все твои дела зависят от сестры. И теперь ты говоришь, что хочешь быть хорошим для неё? Кто тебе поверит?
Всё это лишь благодаря помолвке, которая связывает сестру уже много лет. Он пользуется лишь её добротой.
Су Жо знал, что не так великодушен, как Су Йе, и не способен прощать так легко. Несколько шпилек и помощь в аптеке не искупают всей боли и хлопот, которые принесли сестре род Цзян и сам Цзян Чэнь.
Кроме того, он тайком ревновал: Цзян Чэнь, появившись совсем недавно, сразу отобрал у него большую часть внимания сестры. Теперь даже заботы Су Йе доставались Цзян Чэню чаще, чем ему, родному брату.
Юноша серьёзно смотрел на Су Жо, не проявляя ни малейшего замешательства.
[Я ничтожен и бессилен. Какие бы красивые слова я ни говорил, в моём положении им никто не поверит. Но я докажу делом: с ней рядом я сделаю так, чтобы она жила спокойно и счастливо. Время подтвердит мои слова. Обещаю: я буду ждать, пока ты сам не убедишься в правдивости моих слов, и лишь после твоего одобрения попрошу её согласия на свадьбу. Если же в этот период я причиню ей боль — бумага о помолвке будет аннулирована. Устраивает?]
Слова звучали убедительно. Су Жо спросил:
— А если я намеренно буду чинить препятствия и тянуть время, не признавая твоих усилий?
Юноша достал блокнот и на первой странице написал:
[Звание для меня ничего не значит. Су-цзецзе — свет моей жизни. Лишь бы остаться рядом с ней — этого достаточно.]
Он протянул блокнот Су Жо. Тот сразу заметил почерк — действительно красивый, не зря юноша из богатой семьи, где учили грамоте. Затем он прочитал только что написанное и две предыдущие фразы:
[Су-цзецзе, я очень тебя люблю.]
[Су-цзецзе тоже любит меня, верно?]
Одна фраза — смиренное признание, другая — взаимное признание чувств. Значение было очевидно любому.
Су Жо начал понимать: между Цзян Чэнем и сестрой настоящая взаимная любовь. Это уже не то, во что он может вмешиваться.
Он молча кивнул и ушёл.
Су Йе как раз подошла к саду и увидела эту сцену. Подойдя ближе, она с любопытством спросила:
— Что тебе сказал А Жо?
[Ничего особенного. Он проверяет меня по стандартам будущего свояка.]
Юноша не мог скрыть улыбку — он был явно доволен.
Авторские заметки:
Днём уснула и проспала — не успела дописать. Завтра выложу шесть тысяч иероглифов. На этот раз точно! Честно-честно!
Су Йе ничего не поняла. Какой ещё свояк?
Во-первых, их помолвка ещё не утверждена, а во-вторых, разве А Жо не был против Цзян Чэня? Что изменилось?
— С каких пор ты стал его свояком? И как тебе удалось добиться его одобрения?
Юноша загадочно улыбнулся и, как она сама часто делала с ним, погладил её по голове.
[Это секрет. Самой интереснее будет разгадать. Так что, Су-цзецзе, уделяй мне больше внимания — и ты узнаешь ответ.]
Он хотел, чтобы и улыбка, и взгляд принадлежали только ему.
Су Йе сняла его руку с головы. Она заметила: с тех пор как она сказала ему, что можно быть немного своенравным, он начал осторожно испытывать границы её терпения. Если она, как в прошлый раз, скажет, что злится, он тут же извинится. А если просто строго посмотрит, как сейчас, он, как только она уберёт его руку, снова погладит её по голове.
Хоть и дерзит, но умеет читать её настроение.
Она улыбнулась:
— Не скажешь — тогда сама спрошу А Жо.
С ним ничего не поделаешь. Она и так уделяет ему достаточно внимания.
Юноша был уверен в себе.
[Он тебе не скажет.]
— Конечно скажет! Что бы я ни захотела узнать, А Жо всегда расскажет.
Су Йе хорошо знала брата — он не станет с ней играть в игры. Она была уверена: стоит спросить — и узнает, о чём они говорили.
Юноша лишь улыбнулся и легко бросил:
[Он не станет меня хвалить.]
Это окончательно сбило её с толку. Почему вопрос о разговоре превратился в похвалу ему? Любопытство разгорелось сильнее, и она тут же пошла искать Су Жо.
К её удивлению, брат ничего не захотел рассказывать, сказав лишь, что они обсудили обычные вещи, и ей не о чем беспокоиться.
Не получив ответа, Су Йе чувствовала зуд в душе, как и ожидал юноша. Она то и дело поглядывала на него, пытаясь угадать причину по его поведению, но так и не смогла ничего понять.
*
Су Жо, временно заменивший лекаря Чжоу в качестве сидячего врача в аптеке, за всё утро принял лишь пару-тройку покупателей.
Вчера, когда он вернулся домой, дела тоже было мало. Сегодня — то же самое.
Разве не говорили, что дела пошли в гору? Почему теперь ещё хуже, чем раньше? Неужели тётя Чжоу соврала, чтобы он не волновался?
— Цзецзе, что случилось с нашей аптекой? Почему так мало покупателей? Произошло что-то?
http://bllate.org/book/5534/542779
Готово:
