Его ладонь была тёплой. Она сжала тонкий корпус ручки и всё ещё ощущала на ней слабое, почти неуловимое тепло, оставленное им.
Ручку одолжили, но бумаги так и не нашлось. Парень в конце концов предложил ей расписаться прямо на спине его рубашки.
Ужин начался в семь вечера и затянулся до одиннадцати.
Настроение у одноклассников по-прежнему было приподнятым: один за другим они поднимали руки, предлагая отправиться в караоке и петь до самого утра.
— Нуань, пойдёшь с нами? — спросила одна из девушек.
Другая толкнула её локтем и рассмеялась:
— Да ты совсем без глаз! Разве не видишь, что кто-то уже заждался серьёзного разговора с ней?
Ши Нуань знала: Цзян Няньбай пришёл сегодня именно затем, чтобы поговорить с ней. И ей самой хотелось окончательно всё прояснить.
— Я не пойду в караоке. Отдыхайте хорошо!
Она помахала одноклассникам, перевела взгляд на Лу Чжихэна, слегка прикусила губу и одарила его тёплой, красивой улыбкой.
— Учитель Лу, до свидания.
Теперь, когда они выпустились, скорее всего, больше никогда не встретятся.
Цзян Няньбай приехал на машине. Ши Нуань открыла дверцу и села внутрь.
Чёрный седан стоял у входа в жилой комплекс. Водитель молча сидел за рулём, не закуривая, уставившись в экран телефона.
Экран светился, время шло секунда за секундой.
В 23:50:37 из двора выехала машина.
От въезда до выезда прошло меньше десяти минут.
Лу Чжихэн остался доволен — холодная жёсткость в его глазах полностью исчезла. Он небрежно бросил телефон на пассажирское сиденье и нажал на газ.
В ту же ночь ему приснился сон.
Во сне к нему влетела прекрасная бабочка, а затем превратилась в милую девочку и бросилась ему в объятия.
Сон был чудесным, но, проснувшись, он почувствовал жар во всём теле, горло пересохло, будто в нём пылал огонь. Ничто не могло облегчить это состояние.
Кроме неё.
Целовать тебя слаще мёда
Хуо Мин проснулся утром и увидел новое сообщение в WeChat.
Прислал Лу Чжихэн. Время отправки — два тридцать ночи.
«Ну надо же, — подумал Хуо Мин, — с каких пор он стал совой?» Сон как рукой сняло. Он открыл сообщение и увидел перевод денег.
Сумма: 288 юаней.
«Что за ерунда?» — отправил он знак вопроса.
К его удивлению, ответ пришёл почти сразу — похоже, тот не спал всю ночь.
Лу: [Ты сам говорил, что это консультационная плата.]
Хуо Мин напряг память и вспомнил: полгода назад он действительно давал совет по поводу любовных дел и тогда в шутку заявил: «Профессиональный консультант онлайн! Не 998, не 888 — всего 288!»
«Ха-ха», — рассмеялся он и начал набирать ответ, чтобы подразнить друга.
[Я же тогда чётко сказал: «Упустишь момент — не вернёшь». Мы ведь братья, я не хочу наживаться, но прошло уже полгода! Цены выросли, и моя консультация теперь должна стоить как минимум в сто раз дороже.]
Лу: [Хорошо.]
Лу Чжихэн тут же отправил новый перевод. Через WeChat нельзя было перевести такую сумму, поэтому он использовал Alipay.
Увидев, что тот говорит всерьёз, Хуо Мин перестал шутить и стал серьёзным.
[Ты что, правда влюбился?]
Сообщение ушло, но ответа долго не было.
Хуо Мин невольно вспомнил их школьные годы.
В семнадцать–восемнадцать лет парни обычно пылают гормонами и интересуются всем, что связано с отношениями между мужчиной и женщиной.
Иногда они собирались компанией и смотрели взрослые фильмы, исследуя тайны жизни.
Он и Гу Хуай всегда смотрели с замиранием сердца и возбуждением, а вот Лу Чжихэн оставался совершенно равнодушным — лицо каменное, никакой реакции.
Выглядело так, будто он смотрит не эротику, а передачу «Лекторий» или «Право сегодня».
Гу Хуай однажды решил, что тот просто строит из себя святого, и потащил его в укромный уголок:
— Слушай, а у тебя там… ничего не происходит, когда смотришь?
Лу Чжихэн спокойно посмотрел ему в глаза:
— Нет.
Хуо Мин и Гу Хуай переглянулись и хором вынесли вердикт:
— Этот тип точно фригид!
Но что их до сих пор удивляло — девчонки в школе почему-то особенно любили этого «фригида».
Ведь все трое были примерно одинаково хороши собой и одинаково богаты!
Однажды они стали свидетелями, как одна младшекурсница призналась ему в любви.
Хотя она и была младше, фигура у неё уже сформировалась, лицо соблазнительное, умела одеваться — настоящая красавица.
Они не слышали, что она говорила, но вдруг увидели, как она встала на цыпочки и поцеловала его в губы.
Лу Чжихэн молча вытащил салфетку и начал яростно вытирать рот, будто на нём осталась какая-то грязь.
Девушка расплакалась и убежала.
Хуо Мин был в шоке. Ну ладно, фригид — понятно, но зачем так грубо? Если бы это был он, даже не испытывая симпатии, он бы вежливо отказался, особенно если девушка красива. От поцелуя ведь ничего не отваливается! Зачем так явно показывать отвращение? Это же больно для чувств!
С тех пор в душе Хуо Мина затаилось сомнение:
«А вообще Лу Чжихэн женщин любит? Может, у него ориентация не та? Надо будет как-нибудь намекнуть Гу Хуаю быть осторожнее...»
Теперь, спустя почти десять лет, он наконец-то узнает правду! Как тут не волноваться?
Он принялся посылать сообщения одно за другим:
[?? Пропал??]
[Кто тебе нравится? Не переживай, я помогу — точно завоюешь её сердце!]
[Эээ… кстати, Лу Чжихэн, та, кто тебе нравится, точно женщина?]
[Я не имею ничего против, в двадцать первом веке всё свободно, просто у меня нет опыта в мужских отношениях.]
Прошло много времени, и Хуо Мин уже решил, что тот не ответит, но вдруг пришло сообщение от Лу Чжихэна:
[Она мне призналась, но я отказал. Теперь, кажется, она меня немного ненавидит. Есть ли способ всё исправить?]
[Возможно, даже больше чем немного.]
18 июня Ши Нуань утром сходила в университет и получила диплом бакалавра.
Не успела она даже задуматься о быстротечности юности, как уже после обеда её вызвали на фотосессию для образа персонажа.
У Лиша уже нашла ей вторую роль — снова злодейка, на этот раз по имени Чжао Люйи.
Десять часов в сутки она проводила на съёмочной площадке, а вечером, вернувшись в отель, зубрила реплики на следующий день.
Её героиня была не просто злой, но и очень болтливой. Каждый день — десятки страниц текста, половина из которых — интриги против главной пары.
Вечером Цяньцянь помогала ей прогонять сцены на завтра и вдруг задумчиво произнесла:
— Почему эта второстепенная героиня, будучи богатой и красивой, всё равно клевещет на главную героиню и ломает отношения главных героев? Разве она не понимает, что, если её раскроют, герой станет её ненавидеть ещё сильнее?
Ши Нуань задумалась:
— Наверное… потому что не может иначе.
Цяньцянь не поняла, но тут же увидела, как та встала с дивана и улыбнулась:
— Я пойду принимать душ. Ты тоже иди отдыхать.
Вода хлынула из душа, заполняя ванную паром.
Ши Нуань подняла руку и начала загибать пальцы:
— Шесть, семь, восемь… Всего три месяца.
Она не видела Лу Чжихэна уже три месяца.
Намыливаясь пеной, она попыталась войти в образ Чжао Люйи.
Если бы она работала вместе с человеком, в которого влюблена, и каждый день видела, как он нежничает с главной героиней… Её психика тоже бы не выдержала.
Поэтому решение полностью отключиться от всего, что связано с Лу Чжихэном, было самым разумным.
Возможно, именно из-за сочувствия к героине, которая, как и она, страдала от неразделённой любви, Ши Нуань так точно передавала её внутреннюю борьбу и отчаяние.
Она показывала не только злобу, но и жалость — ту самую боль любви, которую невозможно реализовать.
Режиссёр Линь часто хвалил её:
— Ши Нуань, ты отлично справилась с этой сценой!
Потом он повернулся к Шэнь Люйцуну:
— Вы оба не актёры по образованию. Шэнь, тебе стоит чаще обсуждать сцены с ней.
Шэнь Люйцун играл второго мужского героя. Он стал известен благодаря шоу талантов два года назад, у него огромная армия фанатов, но с актёрской игрой дела обстояли плохо.
Он послушно взял сценарий и пошёл обсуждать с Ши Нуань. Из-за частых встреч их запечатлел журналист, пришедший на площадку!
Как раз в тот момент на волосах Ши Нуань оказался сухой листик, и Шэнь Люйцун дотронулся, чтобы снять его.
«Щёлк-щёлк» — фотограф сделал два кадра, которые легко можно было истолковать двусмысленно.
Вечером маркетинговый аккаунт выложил фото с неопределёнными комментариями, и между фанатами тут же вспыхнула война.
Менее чем за час Ши Нуань и Шэнь Люйцун оказались в топе Weibo.
Зная, насколько агрессивны фанаты Шэнь Люйцуна, Ши Нуань уже готовилась к потоку оскорблений.
Но, открыв Weibo, она не увидела ожидаемого кошмара.
В личных сообщениях она заметила, что Шэнь Люйцун опубликовал пост и специально упомянул её:
Шэнь Люйцун (V): Слушаем режиссёра, старательно репетируем — и вдруг попали в топ! [facepalm] Чувствую себя обиженным @Ши Нуань (V)
Обычно знаменитости редко комментируют такие слухи, но он не просто выступил с опровержением — сделал это в шутливой форме.
Его фанаты поверили и направили весь гнев на маркетинговый аккаунт.
Ши Нуань поняла, что он защищает её, и с благодарностью репостнула его запись:
Ши Нуань (V): Очень обидно и грустно! Нужно срочно выпить чашку молочного чая, чтобы прийти в себя Шэнь Люйцун: Слушаем режиссёра, старательно репетируем — и вдруг попали в топ! [facepalm] Чувствую себя обиженным @Ши Нуань (V)
Под постом появились комментарии:
«Ха-ха, обнимаю нашу Нуань!»
«Маркетологи наговаривают одним ртом! Не расстраивайся, Нуань! Советую молочный чай с мороженым и сырной пенкой от Yi Dian Dian~»
«Их диалог такой милый! Неожиданно влюбилась в эту парочку [cry][cry]»
«Плюсую! Внезапно зафандомила этих обиженных! [cry][cry]»
Ши Нуань не знала, смеяться ей или плакать от этой странной пары, которую ей приписали. Но, подумав, решила, что уж лучше так, чем быть затоптанной в грязь. Она отложила телефон и больше не обращала внимания.
А в это время Гу Хуай устроил вечеринку, заявив, что это торжество в честь того, что:
«Лу Чжихэн наконец покинул ряды бедных школьных учителей и официально вступил в стан злобных капиталистов».
http://bllate.org/book/5394/532113
Готово:
