Хэлянь Цин на мгновение замер, затем опустил глаза и, помолчав, вместо ответа спросил:
— А как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
Вопрос застал её врасплох. Ведь теперь, когда они официально поженились, разве уместно звать её «госпожой»? Если кто-нибудь подслушает — не избежать сплетен и пересудов.
Но если не «госпожой», то, может, «супругой»?
Фу… Лучше уж нет.
Взвесив оба варианта, она выбрала тот, что вызывал наименьшее отвращение:
— Ничего, зови так, как тебе нравится.
С этими словами она поманила его к себе, усадила за письменный стол и добавила:
— Я задала тебе этот вопрос не просто так. Хочу кое-что обсудить. Ты ведь знаешь: наш брак — вынужденная мера. Я уже говорила тебе, что не испытываю к тебе симпатии. По крайней мере, пока нет. Поэтому…
Она вынула три листа бумаги, над которыми трудилась полчаса с утра, и аккуратно разложила перед ним. Каждый был исписан мелким, плотным почерком.
— Сначала прочти, потом поговорим.
Хэлянь Цин взял первый лист. В первой же строке значилось: «Госпожа Вэнь Жожэнь, обладательница титула „Вечного Блаженства“, имеет высший авторитет в доме великого генерала. Все важные решения принимаются ею. Второстепенные вопросы решает великий генерал Хэлянь Цин, однако в случае разногласий окончательное слово остаётся за госпожой».
В его глазах мелькнула улыбка, но он сдержался и продолжил читать.
«Великий генерал Хэлянь Цин обязан безоговорочно подчиняться воле госпожи так же, как верно служит императору. В частности: если госпожа велит идти налево, он не смеет свернуть направо; если велит стоять, не смеет сесть; если велит есть вегетарианскую пищу, не смеет прикасаться к мясу».
Далее следовало: «Кроме того, но не ограничиваясь этим: подавать воду, когда госпожа хочет пить; массировать ноги и спину, когда устала; писать покаянные письма, когда госпожа разгневана» — и так далее.
Остальной текст Хэлянь Цин уже не читал. Его взгляд застыл на одном-единственном слове — «жена». Хорошо, что он сидел, а она стояла: иначе она непременно заметила бы, как его лицо озарила счастливая улыбка.
Тем временем кто-то другой был полон уверенности в собственной победе.
Эти три листа условий она продумывала всю ночь. Хотя они и не несли реальной угрозы, зато были крайне унизительны! Ни один мужчина в здравом уме не согласился бы на подобное!
Как только он в ярости вскочит и разорвёт бумаги, она тут же заговорит о ребёнке. Ведь сделка — это всегда обмен: если он не принимает её условия, с какой стати ей выполнять его?
При этой мысли Вэнь Жожэнь невольно улыбнулась — победа была уже так близка.
— Я прочитал.
Голос Хэлянь Цина вернул её к действительности.
— Прочитал? — радостно спросила она. — Ну как? Ужасно, да? Совершенно неприемлемо? Сейчас ты в бешенстве, верно? Хочешь разорвать это в клочья? Не переживай, я понимаю твоё состояние. Рви! Смело рви!
— Я согласен.
— …
— Что ты сказал?
— Я сказал, я согласен.
Вэнь Жожэнь ещё не успела опомниться, как он взял кисть и поставил подпись в правом нижнем углу каждого листа. Затем потянулся за печатью и уже собирался поставить оттиск.
— Подожди! — она вдруг схватила его за руку и пристально посмотрела в глаза. — Ты точно не хочешь подумать ещё раз? Я разрешаю тебе отказаться!
Хотя ему и не хотелось отпускать её руку, он всё же решительно отстранил её и спокойно ответил:
— Я подписывал множество актов о капитуляции вражеских государств. Твои условия… соблазнительны. У меня нет причин отказываться.
С этими словами он «бах!» — чётко поставил печать на первом листе, затем ещё два раза — на остальных. Все три страницы теперь несли чёткий оттиск его имени.
Рядом стоявшая госпожа почувствовала, как мир рушится. «Соблазнительны?!» — возмущалась она про себя. — Да он, наверное, сошёл с ума! Эти условия — чистейшее национальное унижение! Где тут хоть капля соблазна?!
— Держи, — он протянул ей подписанный договор.
Вэнь Жожэнь с трудом сдержала внутренний крик и, стараясь выглядеть спокойной, слабо улыбнулась в ответ.
— Ладно, поздно уже. Иди умывайся и ложись спать. Сегодня я переночую в другом покое.
Он встал, подошёл к двери и распахнул её, давая ей пройти первой.
Фраза «в другом покое» на миг ошеломила её. Хотя она и сама собиралась предложить раздельные покои, странное чувство возникло от того, что он угадал её мысли и даже проявил учтивость.
«Ладно, не буду об этом думать. Раздельные покои — только в радость!»
Она презрительно фыркнула, убрала договор и направилась к выходу. Но в тот самый момент, когда она проходила мимо Хэлянь Цина, из её живота раздалось громкое «ур-р-р!».
Вэнь Жожэнь покраснела от стыда и, неловко рассмеявшись, прикрыла живот ладонью:
— Я… я сегодня ещё ничего не ела…
Ночной рынок на улице Чжуцюэ славился своим оживлением: даже спустя полчаса после наступления часа Хай множество лавок держали двери нараспашку. Например, знаменитый ресторан «Сяннин», где в это время суток не было ни одного свободного столика.
Вэнь Жожэнь, сменив свадебный наряд на повседневную одежду, пришла сюда вместе с Хэлянь Цином и выбрала самый дальний уголок — отдельную комнату для трапезы.
Это заведение она настоятельно рекомендовала, утверждая, что их «сахарные лотосовые корни» и «утка по-ханьски» — лучшие в столице, и даже придворные повара не идут с ними ни в какое сравнение.
Хэлянь Цин, хоть и присутствовал на свадебном пиру, всё время был занят светскими беседами и лишь вскользь перекусил парой кусочков. Но для воина, привыкшего жевать корни и кору в походах, голод не был проблемой.
Теперь же, сидя с ней в этой уютной комнате и вдыхая ароматы блюд, доносящиеся со всех сторон, он почувствовал, что действительно проголодался. Позволив ей с воодушевлением рекомендовать блюда одно за другим, он без возражений позволил ей заказать целых пять основных яств.
Через полчаса блюда начали появляться на столе, и каждое оправдало её восторженные отзывы: всё было безупречно и ароматно.
Первым подали «утку по-ханьски» — её любимое блюдо. Её особенно восхищало, что утку выращивали на лугах, а мясо готовили с тридцатью восемью редкими травами. Как только блюдо поставили на стол, насыщенный аромат специй и лекарственных трав заполнил всё пространство.
— Попробуй скорее! Это моё самое-самое любимое блюдо! — она положила ему в тарелку кусочек нежирного мяса.
Хэлянь Цин отведал — мясо было сочным, острота не жгла горло, послевкусие — изысканным. Он кивнул:
— Да, очень вкусно.
— Ну конечно! — гордо подняла она подбородок и игриво подмигнула ему. — Я знаю все лучшие угощения в столице. Впредь, если захочешь чего-нибудь вкусненького — спрашивай меня. Ты платишь, я угощаю!
У кого-то вновь заработали «волшебные уши»: он услышал лишь одно слово — «впредь». Его глаза мягко прищурились, и он тихо ответил:
— Хорошо.
Затем на столе появились остальные блюда: «сахарные лотосовые корни», «котелок из усадьбы Конфуция», «тушёные грибы с серебряным ушком» и «креветки в форме нефритового пояса».
Когда последнее блюдо — креветки — поставили перед ними, выражение лица Хэлянь Цина на миг изменилось, но тут же он вновь стал невозмутимым, будто ничего и не было.
Как и с предыдущими блюдами, он без колебаний съел кусочек, который она положила ему в тарелку, и, увидев её ожидательный взгляд, дал положительную оценку, дабы удовлетворить её гордость знатока.
Но на этот раз всё пошло иначе. Вэнь Жожэнь с наслаждением ела, параллельно рассказывая ему о тонкостях приготовления каждого блюда, как вдруг заметила ярко-алое пятно на его шее.
— Ты… ты… — она широко раскрыла глаза и в ужасе указала пальцем. — Твоя шея…
Он нащупал кожу, взглянул на участок под манжетой и спокойно сказал:
— Ничего страшного, просто аллергия.
— Как это «просто аллергия»?! При сильной аллергии можно умереть!
Она тут же вытерла руки платком и решительно потянула его к выходу.
— Но я ещё не доел креветки, которые ты заказала.
Взглянув на его тарелку, где креветки едва тронуты, она сразу поняла причину и с досадой, смешанной с виной, сказала:
— Даже если бы тебе их сам Небесный Владыка подал, сегодня ты их не ешь!
И, не дав возразить, потащила его в ближайшую аптеку.
Лекарь осмотрел его и сказал, что, к счастью, съел немного — опасности нет. Достаточно будет выпить отвара, и завтра сыпь полностью исчезнет.
Заметив, как Вэнь Жожэнь облегчённо выдохнула, врач шутливо добавил:
— Ваш мужец, право, счастливый человек! С тех пор как вы вошли, на вашем лице не исчезала тревога. Ах, вот бы и моей жене так заботиться…
Оба замерли. Один — от радости, другая — от смущения.
Но лекарь, похоже, решил не останавливаться:
— К тому же, госпожа, раз вы в положении, будьте особенно осторожны. Во многих блюдах «Сяннина» есть ингредиенты, запрещённые беременным. Не стоит из-за минутного желания съесть что-то вкусненькое ссориться с супругом.
С этими словами, довольный собой, как будто совершил доброе дело, он улыбнулся им и отошёл к стеллажам с травами.
«Откуда у меня такой живот? Я просто хорошо поела!» — Вэнь Жожэнь обиженно потрогала свой округлившийся живот и бросила злобный взгляд на Хэлянь Цина, который еле сдерживал смех.
«Хм! И не пойду больше в эту аптеку!»
Когда они вышли из аптеки, уже наступил час Цзы. Сегодня она мало спала, а теперь ещё и плотно поела — сонливость накатила с новой силой. Вернувшись домой, она быстро умылась и сразу улеглась спать, а Хэлянь Цин действительно отправился в другую комнату.
На следующий день, обычно предназначенный для новобрачной, чтобы поднести чай свекру и свекрови, Вэнь Жожэнь осталась без дела — родители Хэлянь Цина давно умерли. К тому же император, её дядя, пожаловавший великому генералу несколько дней отпуска по случаю свадьбы, дал им обоим возможность отдохнуть.
Она сидела во дворе и наблюдала, как он утром тренируется. Как и предсказал лекарь, после вчерашнего отвара сыпь полностью сошла.
Сейчас он отрабатывал приёмы меча — это было его ежедневной утренней привычкой.
Вэнь Жожэнь, скучая, опиралась на каменный столик. Надо признать, Хэлянь Цин поистине мастер: каждый его удар был точен, чист и полон силы. Неудивительно, что род Хэлянь пользовался таким уважением в армии, а десятки тысяч «железных всадников Хэлянь» хранили ему верность.
Погрузившись в размышления, она вдруг увидела, как он резко остановился, тяжело дыша, схватился за ворот рубашки и, совершенно естественно, снял её.
— Ааа! — закричала она, инстинктивно зажмурившись и отвернувшись.
— Прости, — поспешно надел он одежду. — Я забыл, что ты здесь.
Впрочем, винить его было не за что: по утрам, когда прохладно, он привык тренироваться в одной рубашке, а как только тело разогревалось и начинал идти пот, снимал её.
Просто сегодня он так увлёкся, что забыл о её присутствии.
Сам он ничуть не смутился, но уши Вэнь Жожэнь покраснели до багрянца. Поскольку он теперь её законный супруг, ругать его «развратником» было нельзя, и она лишь сердито бросила на него взгляд и убежала в дом.
Сяо Юй и Хэ Му, стоявшие у ворот двора, покачали головами: «Один — дерево, другой — невинность. Когда же они наконец сблизятся?»
К полудню Вэнь Жожэнь, уютно устроившись в комнате с романом, вдруг услышала стук молотка за окном.
Выглянув, она увидела, как Хэлянь Цин, стоя на лестнице, которую держал Хэ Му, что-то прибивал к ветке старого вяза посреди двора.
— Что ты делаешь?
Он обернулся. Только теперь она заметила, что перед ним висел длинный толстый канат, привязанный к ветке, а он как раз закреплял его.
— Я услышал от Сяо Юй, что в твоём дворе Маркиз Чанпин сделал тебе качели. Поэтому…
Вэнь Жожэнь резко повернулась к служанке, та тут же опустила голову, будто страус, прячущийся в песок.
«Фу! Предательница! Больше не дам тебе вкусняшек!»
Надув губы, она снова посмотрела на Хэлянь Цина:
— Только не упади. Не хочу стать вдовой на второй день свадьбы.
— Хорошо, я буду осторожен, — ответил он, поворачиваясь обратно к дереву. В уголках его губ мелькнула едва уловимая улыбка, и он продолжил стучать молотком по ветке.
http://bllate.org/book/5375/530798
Готово:
