Эта династия, хоть и не упоминалась в летописях, соблюдала придворный этикет, близкий к цинскому, тогда как одежда и причёски скорее напоминали танские и сунские. Что до башмаков на деревянной подошве — откуда они взялись и как дошли до наших дней, никто толком не знал; впрочем, для наложниц их ношение не было обязательным.
Однако прежняя хозяйка этого тела любила подчёркивать свой статус: ведь такие башмаки полагалось носить лишь наложницам, достигшим ранга «красавица» и выше, причём чем выше ранг, тем роскошнее обувь. Яо Юйвэй, опасаясь, что кто-нибудь заподозрит подмену, тоже была вынуждена их надевать.
Войдя в покои, Яо Юйвэй поклонилась нескольким высокоранговым наложницам и заняла своё место.
Когда почти все собрались, Шу Гуйфэй наконец появилась вместе с наложницей Шунь, явившись с опозданием.
Лицо Шу Гуйфэй, как всегда, было густо напудрено. Её черты были выразительными, но нельзя было сказать, что она красива; однако под густым макияжем она сразу становилась ярче.
На ней было платье насыщенного багряного цвета, гармонирующее с макияжем. Но в такую жару этот огненно-красный наряд заставлял окружающих чувствовать себя ещё жарче.
В сравнении с ней наложница Шунь, идущая рядом, выглядела куда скромнее: её одеяние было светло-бирюзовым, а в волосах поблёскивало несколько одноцветных бирюзовых шпилек. Хотя наряд и был простым, он производил приятное впечатление.
— Мы, Ваши служанки, кланяемся Гуйфэй Шу, да пребудет Ваше величество в добром здравии! Кланяемся наложнице Шунь, да пребудете Вы в добром здравии!
Шу Гуйфэй неторопливо опустилась на своё место, поправила одежду и лишь затем произнесла:
— Вставайте.
Едва все уселись, как раздался голос церемониймейстера:
— Прибыла императрица!
Яо Юйвэй, не успев как следует устроиться на месте, снова поднялась на ноги и поклонилась.
— Мы, Ваши служанки, кланяемся императрице, да пребудет Ваше величество в добром здравии!
Императрица мягко произнесла:
— Сёстры, не стоит церемониться. Прошу, вставайте.
Когда все снова заняли свои места, императрица с улыбкой сказала:
— Как быстро пролетело время! Новоприбывшие сёстры уже больше месяца живут во дворце. Есть ли у кого-нибудь неудобства или привыкание даётся с трудом?
— Докладываю императрице, — отозвалась госпожа Лу, — во дворце мне и еда по вкусу, и сон крепкий, да и сёстёр так много — болтаем, смеёмся, скучать некогда. Честно говоря, мне здесь даже лучше, чем дома.
На лице госпожи Лу расцвела искренняя улыбка, а две ямочки на щёчках делали её особенно миловидной.
На ней было платье из тонкой розовой ткани «мягкий дым», на запястьях — пара розовых браслетов, а в волосах — розовая хрустальная шпилька. Всё это, вместе с её детской внешностью, вызывало у окружающих непроизвольную симпатию.
Вот только характер её вовсе не располагал к дружбе. В оригинальной истории эта госпожа Лу была настоящей вертихвосткой, готовой в любой момент переметнуться к более выгодной стороне. Конечно, стремление к выгоде — естественное человеческое качество, и в этом нет ничего дурного.
Но дело в том, что прежняя хозяйка тела ничем ей не навредила, а та всё равно, чтобы угодить главной героине, зимой перекрыла ей подачу еды и угля.
Заброшенный дворец и без того был ветхим и холодным, прежняя хозяйка не умела топить печь, да и еды не было — так она и умерла, даже не осознав, что происходит.
Тут же подхватила наложница низшего ранга Мэн:
— Сестра Лу совершенно права! С такими сёстрами во дворце разговор не скучен, гораздо лучше, чем дома.
Эта наложница Мэн была особенно интересной фигурой: она приходилась двоюродной сестрой главной героине и внешне немного на неё походила. Именно императрица специально выбрала её для поступления во дворец, чтобы создать проблемы героине.
Услышав это, императрица сказала:
— Это прекрасно. Я всё боялась, что вам будет непривычно. Кстати, госпожа Яо, как ваше здоровье? Поправились ли вы?
Пока Яо Юйвэй вспоминала персонажей оригинальной истории, императрица неожиданно обратилась к ней.
Яо Юйвэй на мгновение растерялась, но тут же встала и ответила:
— Докладываю императрице, я почти полностью поправилась.
— Отлично. Вас троих приняли одновременно, так что берегите здоровье. Я очень надеюсь, что вы скорее подарите императорскому дому потомство.
— Мы, Ваши служанки, будем строго следовать наставлениям императрицы.
Когда трое снова сели, наложница Шунь, сидевшая рядом с Шу Гуйфэй, улыбнулась и сказала:
— Императрица проявляет такую заботу, но, увы, государь редко посещает гарем. Чаще всего он заходит лишь к наложнице Ли и госпоже Яо. Однако даже там он задерживается ненадолго. Боюсь, сёстрам, как бы крепки ни были их тела, всё равно не удастся зачать наследника — ведь и самой искусной хозяйке не сварить кашу без крупы.
Сказав это, наложница Шунь заметила, как изменилось лицо Шу Гуйфэй, и тут же стала просить прощения:
— Простите, Ваше величество! Я виновата!
Шу Гуйфэй сквозь зубы процедила:
— Ты одна во всём дворце рот разевать умеешь?!
Яо Юйвэй с горечью наблюдала за происходящим: ведь главная героиня и она сама «пользовались одинаковой милостью», но наказывали почему-то только её. Смешно, конечно. Просто прежняя хозяйка тела была слишком глупа, а главная героиня — слишком хитра.
Что до наложницы Шунь, то её роль почти не отличалась от роли Ма Нао: одна подстрекала её, другая — Шу Гуйфэй, но цель у обеих была одна — навредить главной героине.
Императрица действительно добилась своего: пока она и Шу Гуйфэй боролись с главной героиней, ей не приходилось тратить собственные силы. Если бы император Цзяньчжан в конце концов не задумался об отстранении императрицы, она, вероятно, так и осталась бы незамеченной до самой смерти государя.
Императрица весело вмешалась, сглаживая конфликт:
— Ну что вы, сёстры, заодно ведь живём! Зачем сердиться? Кстати, мне недавно досталась корзина свежих личи. Раз уж все собрались, давайте вместе попробуем — одному весело, а в компании ещё веселее!
— Благодарим императрицу!
Шу Гуйфэй взяла личи и с улыбкой сказала:
— Само по себе личи — не редкость, но вот путь от Линнани до столицы так далёк, что на доставку уходит столько сил и средств, что фрукт становится поистине драгоценным.
Госпожа Лу льстиво добавила:
— Гуйфэй Шу, как всегда, обладает глубокими познаниями! Наверняка Вы уже не раз пробовали этот деликатес.
— Разумеется. Кстати, наложница Ли тоже уже успела отведать. Говорят, из пяти корзин, присланных из Линнани, целая корзина досталась именно ей, а мне — лишь половина.
Наложница Шунь подхватила:
— Верно! Кто сейчас в большей милости, как не наложница Ли? Даже новоприбывшая госпожа Яо, хоть и пользуется вниманием, не получила ни одной личи.
Яо Юйвэй не стала брать личи. До перерождения она их очень любила, но прежняя хозяйка тела страдала аллергией на этот фрукт.
Глядя на наложницу Шунь, Яо Юйвэй с наивным видом сказала:
— Оказывается, сестра Шунь так любит личи! Как раз кстати: я в последнее время страдаю от жара, так что, пожалуйста, съешьте мою порцию — не обидеть же императрицу отказом.
Лицо наложницы Шунь мгновенно посерело от досады, но она вынуждена была принять фрукт.
Императрица, улыбаясь, сказала:
— Поздно уже. Все расходятся.
— Провожаем императрицу!
Саньча, заметив, что у Яо Юйвэй плохой вид, испугалась, что та разболеется от злости, и поспешила утешить:
— Госпожа, не принимайте близко к сердцу. Всего лишь корзина личи, да и Вы же их не любите.
Ма Нао, конечно, не упустила такой возможности и тут же подлила масла в огонь:
— Госпожа, нельзя недооценивать даже одну корзину личи! Каждый год привозят строго определённое количество, и как может обычная наложница, стоящая ниже Вас по рангу, присвоить целую корзину?
Ни Саньча, ни Ма Нао не знали, что прежняя хозяйка тела страдала аллергией на личи — их назначили после её поступления во дворец.
Яо Юйвэй побледнела, язык стал неметь, а на шее и руках начался зуд. В душе она горько вздохнула: оказывается, аллергия у прежней хозяйки настолько сильна.
Ма Нао, заметив, что Яо Юйвэй плохо себя чувствует, злорадно подумала: «Дура и есть дура! Какой бы красивой ни была — всё равно вертится у меня на крючке».
Как раз в этот момент подоспела наложница Ли.
Она, словно ивовая ветвь на ветру, поклонилась Яо Юйвэй:
— Служанка кланяется госпоже Яо, да пребудете Вы в добром здравии!
Надо признать, хоть наложница Ли и уступала прежней хозяйке тела в красоте, её хрупкая, беспомощная внешность отлично пробуждала в мужчинах желание защищать.
Яо Юйвэй, чувствуя себя плохо, на мгновение забыла велеть ей подняться. Саньча тихо напомнила:
— Госпожа...
— Вставайте.
Наложница Ли сказала:
— Я специально велела слуге принести личи, чтобы отнести их Вам. Какое счастье встретить Вас здесь!
Не успела Яо Юйвэй ответить, как Ма Нао резко вмешалась:
— Ты нарочно пришла похвастаться? Остатки своей корзины личи решила нам подбросить? Кто мы такие по твоему мнению?
Наложница Ли робко ответила:
— У меня нет никаких других намерений. Просто я подумала, что, родившись на севере, Вы, вероятно, любите личи. А я из Цзяннани, с детства ела их каждый день и уже поднадоело. Если Вы не побрезгуете, я с радостью отдам Вам всю корзину.
За этими словами явно скрывалось пренебрежение к её «непросвещённости».
Яо Юйвэй сейчас было не до споров, и она решила не отвечать наложнице Ли. К счастью, в этот момент паланкин уже подъехал к дворцу Юэхуа.
Спускаясь из паланкина, Яо Юйвэй безразлично сказала:
— Оставьте личи себе. И, кстати, напоминаю: то, что пожаловал государь, нельзя просто так дарить другим. Даже если Вы и захотите подарить, я не могу нарушать этикет.
Наложница Ли не могла позволить Яо Юйвэй так просто уйти: хоть она и пользовалась милостью, в последнее время государь чаще посещал дворец Юэхуа, чем её покои. Она не могла допустить потери расположения.
Наложница Ли дотронулась до личи, сделала несколько шагов вперёд и схватила Яо Юйвэй за запястье. Она случайно узнала, что у Яо Юйвэй аллергия на личи, и сегодня решила воспользоваться этим.
Яо Юйвэй и так чувствовала себя ужасно, а злобный контакт наложницы Ли вызвал мгновенную реакцию: запястье защипало, будто иглами. Она инстинктивно оттолкнула наложницу, та же упала на землю.
Служанка наложницы Ли тут же вступилась за хозяйку:
— Моя госпожа с добрым сердцем принесла Вам личи, а Вы не только не благодарите, но ещё и толкаете её!
Не дав Яо Юйвэй ответить, Саньча парировала:
— С чего вы взяли, что это наша госпожа толкнула? Может, наложница Ли сама упала, чтобы оклеветать нашу госпожу? Да и вообще, наша госпожа — наложница пятого ранга, а ты кто такая, чтобы указывать ей? Твои манеры, видать, в собачьем брюхе остались!
Саньча действительно умела дать сдачи.
— Цайлянь, замолчи! Это не госпожа Яо толкнула, я сама не удержалась на ногах.
Глядя на притворно-кроткое лицо наложницы Ли, Яо Юйвэй чуть не вырвало от отвращения. Во-первых, прежняя хозяйка тела только что перенесла болезнь и сил у неё почти не было. Во-вторых, по комплекции она была явно хрупче наложницы Ли. Даже если бы та не ожидала толчка, упасть так не могла.
Но сюжет требовал своего развития, и Яо Юйвэй, изображая надменность, сказала:
— Кто велел тебе вдруг бежать ко мне? Я ведь не специально толкала, да и силы-то почти не приложила. Откуда знать, что ты такая хрупкая?
Глаза наложницы Ли слегка покраснели:
— Госпожа права. Это я сама не удержалась.
Яо Юйвэй самодовольно заявила:
— Раз поняла — хорошо.
С этими словами она развернулась и медленно направилась к воротам дворца. «Где же этот проклятый император? Пора бы уже появиться! У меня кончаются реплики... Неужели что-то забыла? В оригинале ведь после этих слов сразу приходил Цзяньчжан. Я же почти дословно повторила... Почему он не идёт? И как же мне плохо... Еле держусь...»
— Прибыл государь!
Услышав возглас церемониймейстера, Яо Юйвэй с облегчением выдохнула: теперь всё точно. Наконец-то она получит своё наказание — домашний арест. В такую жару ей и вовсе не хотелось каждый день таскаться в покои императрицы.
— Служанка кланяется государю, да пребудет Ваше величество в добром здравии!
— Вставайте.
— Благодарю государя.
— О чём беседовали две любимые наложницы?
Вслед за звучным, бархатистым голосом император Цзяньчжан подошёл к ним.
Солнечный свет озарял его очерченные скулы, тонкие губы и прямой нос. Под лучами его ресницы слегка отливали золотом, а полуприкрытые веки скрывали прекрасные миндалевидные глаза. Яо Юйвэй, украдкой взглянув на него, на мгновение замерла.
Она не ожидала, что император Цзяньчжан окажется таким красавцем. Ей невольно вспомнились древние строки: «Цзоу Цзи был выше восьми чи и отличался исключительной красотой».
Она не знала, насколько прекрасен был исторический Цзоу Цзи, но эти слова идеально описывали стоящего перед ней императора.
— Ни о чём особенном, — поспешила ответить наложница Ли, не дав Яо Юйвэй открыть рот. — Просто обсуждали пустяки.
Яо Юйвэй мысленно фыркнула.
— Какие там пустяки! Ведь...
Наложница Ли резко оборвала служанку:
— Цайлянь, замолчи!
— Госпожа...
Глядя на эту слаженную игру госпожи и служанки, Яо Юйвэй мысленно произнесла: «Пожалуйста, начинайте своё представление», а на лице сохранила полное спокойствие.
— Говори.
Как и ожидала Яо Юйвэй, император Цзяньчжан вмешался.
— Государь! Прошу, защитите мою госпожу! Она с добрым сердцем принесла личи госпоже Яо, а та не только не поблагодарила, но ещё и толкнула мою госпожу! Теперь у неё нога вывихнута!
http://bllate.org/book/5337/528088
Готово:
