Она была человеком с невысоким эмоциональным интеллектом, но всё же написала несколько бестселлеров. Правда, в тех произведениях не было и намёка на любовную линию, однако по совету читателей она многому научилась. «В поисках жены, чистой как нефрит» стало её первой попыткой написать романтическую историю, и реакция читателей тогда оказалась весьма положительной — это означало, что в вопросах мужских и женских чувств она уже кое-что понимает.
Сюй Сянжу внимательно проанализировала действия Цзинцзе и его поведение в прошлом — и вдруг пришла к ужасающему выводу.
Неужели великий демон… влюблён в неё?
По словам Се Жуюй, та встречалась с великим демоном всего дважды, и тот, судя по её описанию, не был таким уж кровожадным чудовищем, да и особых чувств к Се Жуюй не проявлял. Обе давно поняли, что Се Жуюй — перерожденка, и от этого вздохнули с облегчением.
Быть любимой великим демоном, похоже, не самая приятная перспектива.
Ведь именно он уничтожил всю семью Се Жуюй. У Сюй Сянжу, правда, не было сотен родственников — только покойный отец и хромающая мать. Великий демон вряд ли станет их убивать… или нет?
Выражение лица Сюй Сянжу несколько раз менялось, пока наконец не стало спокойным:
— Чему ещё я тебя научила?
Цзинцзе посмотрел на неё и чётко, слово за словом, произнёс:
— Ты научила меня грамоте и умению различать добро и зло; ты научила меня вежливости и честности по отношению к тебе; ты научила меня смотреть на мир широко и… понимать семь чувств и шесть желаний.
Дождь всё ещё не прекращался, и их голоса почти терялись в шуме воды, но каждое слово Цзинцзе проникло в уши Сюй Сянжу без пропуска. Каждый слог, произнесённый им, был полон скрытого смысла.
Глаза Цзинцзе были глубокими и яркими, в них плескались чувства, которых Сюй Сянжу не могла понять. Этот взгляд был слишком горячим — он обжигал ей глаза.
Сюй Сянжу отвела взгляд, слегка кашлянула и сказала:
— Похоже, ты мой ученик, и ученик неплохой.
— Сянжу, ты ошибаешься, — Цзинцзе приблизил голову и тихо прошептал ей на ухо. — Я никогда не был твоим учеником.
Не твоим учеником и не твоим младшим братом, Сянжу, — мысленно добавил Цзинцзе, но так и не осмелился произнести это вслух.
Слова юноши, казалось, отдавались эхом в голове Сюй Сянжу. Хотя фраза была самой обыкновенной, она почувствовала, что что-то изменилось.
Кончики ушей незаметно покраснели.
В этот момент с неба спустилась целая толпа людей, подняв при приземлении огромные брызги, которые облили всех с ног до головы.
Лин Цзымин сразу заметил Сюй Сянжу и удивлённо воскликнул:
— Посланник! Как вы оказались здесь раньше нас?
Остроглазые члены секты сразу же уловили неладное:
— Посланник… похоже, заперта.
Так же, как Сюй Сянжу и её спутники отправились первыми, а Цзинцзе с другими прибыли на внешнее море на целый месяц раньше, так и теперь Лин Цзымин с товарищами потратили более двух часов, чтобы добраться до дна ущелья, а Сюй Сянжу уже целый час сидела в заточении.
В мире всегда найдутся тайные тропы для тех, кто знает, куда идти.
Лин Цзымин и остальные долго крутились вокруг стальной клетки, но так и не нашли способа её открыть. Сталь оказалась необычайно прочной — ни мечи, ни грубая сила не могли её пошевелить.
Когда все семьдесят с лишним членов секты исчерпали ци, Лин Цзымин, смущённо опустив голову, сказал:
— Ваш слуга бессилен спасти вас из беды.
Сюй Сянжу была ошеломлена:
— Я же сказала вам не тратить силы впустую! Теперь вы и на утёс не сможете взобраться.
Лин Цзымин спросил:
— Посланник, что нам делать?
— Передайте послание отшельникам: пусть принесут сухие дрова и солому, а также сбросят сюда половину припасов. Сначала решим вопрос с едой и ночлегом.
К ночи ущелье Сыцюй превратилось в дождь из посылок. Чтобы содержимое не намокло, каждый сосредоточенно следил за падающими свёртками, стараясь поймать их в воздухе.
Разложив всю солому на земле и соорудив из сухих веток и дров примитивный шалаш, те, кто находился в клетке, просто уложили солому под ноги и на крышу.
Разведя костёр, все распаковали посылки и начали делить еду.
Сюй Сянжу держала в одной руке клецки из клейкого риса, а другой помогала Цзинцзе восстанавливать циркуляцию ци:
— Скоро ли ты прийдёшь в себя?
Она узнала, что как только Цзинцзе восстановится, он сможет открыть эту клетку, и сразу же велела членам секты по очереди передавать ему ци, чтобы ускорить восстановление каналов.
Ранее её удар пришёлся прямо в даньтянь Цзинцзе. Хотя это и не привело к полной потере сил, всё же нанесло серьёзную травму. Во время лечения Линь Сюньи не преминул заметить, что обычно никто не может ранить Цзинцзе — только Сюй Сянжу он не защищает.
Тело Цзинцзе быстро восстанавливалось. На самом деле, он уже мог использовать большую часть своего внутреннего ци — ведь её удар лишь нарушил поток ци, вызвав внутреннюю травму, которую достаточно было просто упорядочить.
Цзинцзе уже мог открыть стальную клетку, но, поднеся слова к губам, вдруг изменил их:
— Потребуется ещё немного времени.
Узнав, что их отношения действительно хороши и что этот парень, кажется, испытывает к ней особые чувства, Сюй Сянжу ощутила сильную вину. Хотя она ударила в панике и не могла винить себя за это, всё же чувствовала себя неловко — ведь она действительно нанесла ему урон.
Сосредоточив ци в ладонях, Сюй Сянжу отложила клецки в сторону и обеими руками стала усиленно восстанавливать его каналы:
— Как ты себя чувствуешь?
— Больно, — Цзинцзе решил не лгать Сянжу и смягчил «очень больно» до просто «больно».
— Где именно? — машинально спросила Сюй Сянжу. — Потру — и станет легче.
Сразу же осознав, что сказала, она мысленно воскликнула: «Этот парень отравлен! Почему я веду себя как заботливая нянька?»
Цзинцзе скрыл улыбку и нахмурился:
— Здесь, в даньтяне.
С этими словами он потянулся, чтобы взять её руку и приложить к больному месту.
Сюй Сянжу резко отдернула руку и бросила на него строгий взгляд:
— Ты же мужчина! Не ной.
— Ладно, — тихо ответил Цзинцзе и добавил: — Сянжу, я голоден.
Это требование можно было исполнить.
— Что хочешь?
— Клецки из клейкого риса.
— Их уже нет…
Сюй Сянжу не успела договорить, как Цзинцзе взял клецки, которые она отложила, и, приложившись к тому месту, где она откусила, съел их.
Цзинцзе смотрел на неё, жуя клецки, которые уже касались её губ. В этот миг повисла томительная, наполненная чувственностью тишина.
— Похоже, тебе больше не нужна помощь в восстановлении каналов. Отныне восстанавливайся сам, — холодно сказала Сюй Сянжу, подошла к противоположной стороне клетки, легла на бок и твёрдо решила больше не разговаривать с Цзинцзе.
Пока её память не полностью вернулась, Цзинцзе позволял себе всё больше вольностей. Сюй Сянжу это не нравилось — ей следовало дать ему чёткий отпор.
Пусть он и великий демон, но не имеет права делать всё, что вздумается.
А Цзинцзе, увидев, что Сюй Сянжу рассердилась, почувствовал, как сладкие клецки во рту стали горькими. Он не знал, что именно сделал не так, но точно понимал — рассердил её.
Глядя на её спину, он вспомнил давний эпизод: Сянжу тогда тоже так уходила, сказав, что прогоняет его.
Тогда он был ничтожным и слабым, его жизнь не стоила и пылинки. Сейчас же он обладал огромной силой, мог гордо держать голову и занял своё место среди лучших мастеров Поднебесной.
Но страх того времени не уменьшился ни на йоту. Мысль о том, что он может потерять Сянжу, была настолько ужасной, что он не смел даже думать о ней. Это был его кошмар, преследовавший каждую ночь последние три года — холодный взгляд Сянжу, которого он боялся больше всего на свете.
И теперь страх вновь охватил его.
Он не смел тревожить её, не смел спрашивать, не смел даже думать. Клецки больше не лезли в горло, а вокруг него начала скапливаться ледяная, подавляющая аура, распространявшаяся вместе с просочившимся ци.
Пламя костра, будто встретившись с сильным ветром, заколыхалось, стало слабеть и наконец погасло с тихим «пшш», оставив лишь тлеющие угольки.
Члены секты, весело перекусывавшие сухим пайком, сразу же подумали, что это Сюй Сянжу потушила огонь.
Значит, их непостижимая посланница рассердилась — возможно, из-за шума. Все мгновенно замолкли, даже жевать стали как можно тише.
Сюй Сянжу, более чуткая, чем остальные, почувствовала низкое давление, исходящее от Цзинцзе.
Если бы она не знала его раньше, то подумала бы, что великий демон вот-вот начнёт резню. Но сейчас она не думала об этом — просто не могла понять, о чём он думает.
В темноте раздался его голос — растерянный и пустой:
— Сянжу, не злись на меня.
Линь Сюньи дрогнул, и его пирожное с османтусом упало в неизвестность.
Члены секты, слышавшие в мире культиваторов имя Цзинцзе, задрожали, почувствовав, как по спине пробежал холодок.
Только Сюй Сянжу осталась совершенно спокойной. Она вздохнула:
— Не шуми. Мне спать хочется.
Члены секты: «Ууу… Значит, это всё-таки посланник потушил огонь! Наверное, мы слишком громко шумели».
После этого наступила долгая тишина. Единственным звуком были стрекоты ночных насекомых.
Проспав ночь на соломе, Сюй Сянжу неожиданно выспалась отлично. Она потянулась, открыла глаза — и увидела, как с десяток голов уставились на неё с небольшого расстояния.
Сюй Сянжу метнула в их сторону «Ледяное очищение», и члены секты мгновенно разбежались. Поднявшись, она подошла к Лин Цзымину:
— Исследовали ли вы местность?
— Да, — ответил Лин Цзымин. — Мы обнаружили три двери, каждая окружена массивом. Неизвестно, какая ведёт к жилищу Гу-бабки. Вчера, спускаясь, мы заметили гигантскую сосну в центре ущелья — подозреваем, там что-то не так, но ещё не успели тщательно осмотреть.
Сюй Сянжу кивнула. Только теперь она заметила, что клетка уже открыта. Стальные прутья были аккуратно перерезаны у самого основания, будто острым клинком.
Без сомнений, это сделал Цзинцзе. Она повернула голову — клетка Цзинцзе тоже была открыта, а его самого нигде не было. Сюй Сянжу не могла определить, огорчена она или облегчена.
Заметив её взгляд, Лин Цзымин добровольно сообщил:
— Господин Цзинцзе ушёл с несколькими членами секты проверять одну из дверей. Он велел передать вам: «Хорошо отдохните, я вернусь и принесу извинения».
Сюй Сянжу равнодушно кивнула, не выказав никаких эмоций.
Лин Цзымин долго колебался: стоит ли рассказывать посланнику о том, что произошло прошлой ночью? Это был настоящий вопрос.
Прошлой ночью Цзинцзе открыл клетку очень рано, но после того как костёр погас, они не осмелились его снова разжечь и поэтому не видели, как именно он бесшумно перерезал столько стальных прутьев. Однако на рассвете они обнаружили серьёзную проблему.
Цзинцзе нежно смотрел на посланника… и спал рядом с ней!!!
Когда члены секты уставились на них, Цзинцзе двумя пальцами согнул упавший стальной прут и спокойно произнёс:
— Вы знаете, что можно говорить, а что — нет?
Члены секты лихорадочно закивали, внутри уже рыдая рекой: «Кто сказал, что в Секте Лунного Бога все мастера? Посланник нас мучает, а теперь и какой-то парень пришёл и тоже издевается!»
«Может, согнуть сталь и круто, но в следующей жизни я тоже смогу — веришь?»
Но, как бы они ни бушевали внутри, оспаривать его они не осмеливались. Ведь ходили слухи, что Цзинцзе убил собственного отца, и его характер никак нельзя сравнивать с принципами посланника, которая никогда никого не убивала.
Поэтому, долго мучаясь между верностью и жизнью, Лин Цзымин всё же решил промолчать.
Члены секты разделились на три группы: одна последовала за Цзинцзе к дверям, другая — за Линь Сюньи к гигантской сосне, а третья осталась здесь, чтобы обеспечить Сюй Сянжу спокойный сон.
Сюй Сянжу размяла суставы. Благодаря прекрасному сну она чувствовала себя отлично — теперь, даже если Гу-бабка явится снова, она сможет с ней сразиться.
— А Шэнь Чжу-гун и остальные всё ещё наверху?
Лин Цзымин запнулся:
— Их… пригласила к себе Гу-бабка.
Лю Сюй, Шэнь Чжу-гун и четверо отшельников остались наверху. Утром двое отшельников спустились, чтобы присоединиться к Сюй Сянжу, но когда вернулись, Лю Сюя и Шэнь Чжу-гун уже не было — остались лишь два отшельника с заблокированными точками.
— Мы уже рассказали отшельникам о наших приключениях, так что господин Лю знает, как себя вести, — сказал Лин Цзымин. — Пока он не упомянет, что знаком с нами, их будут принимать гостеприимно.
http://bllate.org/book/5334/527868
Готово:
