— Ох, простите меня, сестрица Цзеюй, — сказала Мо Ицинь, всё ещё досадуя на недавнее и потому не сумев скрыть раздражения в голосе.
Лан Сянъюй, однако, не обиделась. Напротив, она считала, что люди, владеющие всеми семью чувствами и шестью желаниями, куда легче поддаются управлению. Гораздо опаснее те, кто лишил себя всяких стремлений. Поэтому грубые слова Мо Ицинь не тронули её — лишь лёгкий вздох вырвался из груди, и, покачав головой, она удалилась, прихватив с собой служанку.
Мо Ицинь коленила так долго, что сама уже потеряла счёт времени. Только к вечеру Лу Ваньнин и другие, узнав о случившемся, стали умолять Е Тинсюаня, и лишь тогда он позволил ей вернуться в павильон Миньчжу.
Едва переступив порог, Мо Ицинь оказалась в водовороке забот: Юэ’эр принесла грелку, тёплую одежду, пушистое одеяло, сварила имбирный отвар — всё, что только могло согреть. От такого напора Мо Ицинь чуть не рассмеялась: служанка явно перестраховывалась. Но тут же чихнула — «Апчхи!» — и, покраснев, молча смирилась с хлопотами Юэ’эр.
Лишь убедившись, что госпожа в тепле и порядке, Юэ’эр наконец прекратила суету, велела Лиюйсу удалиться и, осторожно понизив голос, сказала:
— Госпожа, впредь держитесь подальше от цайжэнь Ван. С её ребёнком всё плохо.
Мо Ицинь и сама заметила бледность лица Ван Сыцзюнь и заподозрила неладное. Теперь же, получив подтверждение от Юэ’эр, она окончательно укрепилась в своих опасениях. К счастью, сегодня обошлось без беды: если бы Ван Сыцзюнь упала и потеряла ребёнка, вина Мо Ицинь стала бы куда серьёзнее. Любопытствуя, она спросила:
— Насколько всё плохо у цайжэнь Ван?
— Пульс очень слабый, и с ребёнком, похоже, не всё в порядке, — сообщила Юэ’эр, передавая всё, что узнала, поддерживая Ван Сыцзюнь. — Когда я помогала ей встать, заметила: тело у неё неестественно лёгкое, руки слегка дрожат, настроение крайне нестабильное… Есть признаки отравления.
— Если Ван Сыцзюнь действительно отравлена, то лекарь, осматривавший её, наверняка это заметил. Значит, он делает вид, что ничего не видит, — при этой мысли Мо Ицинь пробрала дрожь, и сердце её наполнилось ледяным холодом. Она тут же позвала Лиюйсу: — Сходи и узнай, какой лекарь осматривал цайжэнь Ван.
— Слушаюсь, — ответила Лиюйсу и ушла.
Холод в душе Мо Ицинь не проходил. Беременность Лу Ваньнин теперь находилась под защитой людей Е Тинсюаня и была в безопасности, но с ребёнком Ван Сыцзюнь всё иначе. Стоило выяснить, кто из лекарей её осматривал, и можно будет понять, кто стоит за этим злым умыслом.
Вскоре Лиюйсу вернулась и доложила:
— Цайжэнь Ван осматривал лекарь Лянь из Императорской аптеки.
Лекарь Лянь… Это имя вновь прозвучало в ушах Мо Ицинь. В прошлый раз, когда её чуть не обвинили в ложной беременности, диагноз ставил именно Лянь Цзышо. И вот теперь он снова причастен к делу Ван Сыцзюнь. Похоже, его связь со Сюэ Ваньтао давно стала известна злым людям, которые теперь используют это в своих целях. Бедная Бай Цзыинь — столько раз пыталась всё скрыть ради них.
Мо Ицинь махнула рукой, отпуская Лиюйсу, и задумалась: кто же хочет погубить Ван Сыцзюнь? Поскольку замешан Лянь Цзышо, убийца наверняка из лагеря Юй Сяожоу, а наиболее вероятной преступницей выглядит Мо Юйлань. Ведь именно она тогда предложила вызвать лекаря для осмотра Мо Ицинь, после чего и появился Лянь Цзышо. Она так тщательно всё рассчитывала, но в итоге всё же допустила промах, оставив за собой улики.
Однако мысль о том, чтобы использовать это дело для падения Мо Юйлань, вызывала у Мо Ицинь сожаление. Если раскрыть отравление Ван Сыцзюнь, неизбежно вскроется связь Лянь Цзышо со Сюэ Ваньтао, а затем и то, как Бай Цзыинь их прикрывала. Хотя наказать злодеев — дело правое, Мо Ицинь не хотела втягивать в это невинных. Значит, с этим делом нужно быть особенно осторожной.
В марте, когда певчие птицы наполняли воздух, зелёные листья распускались, а сотни цветов соперничали в красоте, во всём дворце царила атмосфера покоя и тепла. В этот день, полный ароматов и пения птиц, императрица устроила весенний банкет для всех наложниц и жён императора. Получив приглашения, все они тщательно нарядились и пришли на празднество.
Банкет проходил в саду Чуньтай. Роскошные наряды, изысканные украшения — всё было устроено с великолепной пышностью. Яркие наложницы, прогуливаясь среди цветущих деревьев и кустов, соперничали в красоте с самими цветами, создавая зрелище необычайной прелести. Весёлые голоса и смех наполняли воздух радостью. Даже императрица, захваченная этой атмосферой, улыбалась всем приветливо и доброжелательно.
Хотя это и был семейный ужин, правила соблюдались неукоснительно: места распределялись строго по рангу. Слева от императрицы, как обычно, сидела Юй Сяожоу, а справа должно было быть место Шуй Линнань, но та не пришла из-за недомогания. Под Юй Сяожоу расположились Мо Юйлань и Фэн Цюйминь, а напротив них — Бай Цзыинь, Лан Сянъюй и Чжу Си’эр. Мо Ицинь, имея низкий ранг, сидела в заднем ряду напротив Ся Минцзинь.
— Весной сотни цветов расцветают, птицы поют — поистине достойный повод для праздника! — подняла бокал императрица, произнося тост, и все остальные дружно поддержали её, создавая картину полного согласия.
— Какой чудесный банкет, а меня даже не пригласили! Это возмутительно! — раздался голос из-за цветущих кустов.
Там стояла девушка лет двенадцати–тринадцати, чьё изящное личико затмевало даже самые прекрасные цветы. Надув губки, она выглядела чрезвычайно мило и озорно.
Лан Сянъюй, узнав её, улыбнулась:
— Да это же наша драгоценная цзюньчжу! Простите, что не встретили вас как следует.
Девушка, не обидевшись на поддразнивание, весело уселась рядом с Лан Сянъюй и, взяв её за руку, сказала:
— Тётушка Юй, вы меня дразните! Я пожалуюсь отцу!
— Ты, шалунья, — ласково ущипнула её за нос Лан Сянъюй, и в голосе её звучала нежность. Девушка лишь высунула язык и продолжила болтать с ней.
Императрица, оставленная без внимания, слегка нахмурилась и недовольно сказала:
— Няньцзяо, тебе уже не маленькая, а всё ещё никаких манер. Через два-три года тебе пора будет выходить замуж, и тогда Ци-ваню придётся немало поволноваться.
— Ну и пусть не ищу! Что в этом такого? Неужели думаете, будто меня никто не захочет взять? — Е Няньцзяо, игнорируя наставления императрицы, отвернулась и продолжила говорить Лан Сянъюй: — Тётушка-императрица такая скучная, неудивительно, что дядюшка её не любит. Теперь я и сама в этом убедилась.
Эти наивные слова, прозвучавшие в устах ребёнка, больно ранили императрицу, но она не могла ничего возразить. Ведь Е Няньцзяо была любимой дочерью Е Тинъаня и внучкой императрицы-матери Лан, да и сам Е Тинсюань души в ней не чаял. Оставшись одна против всех, императрица могла лишь сдерживать гнев.
Заметив, что императрица сдерживается, Е Няньцзяо решила не давить дальше и сменила тему, рассказывая Лан Сянъюй о своих недавних путешествиях.
Императрица натянуто улыбнулась, представила всем Е Няньцзяо и снова заговорила с близкими наложницами, стараясь забыть неловкий момент. Раз императрица делала вид, что всё в порядке, остальные тоже начали весело обсуждать последние новости. Неизвестно, кто завёл речь первым, но вскоре все заговорили о Гу Цинчэн.
— Эй, а где же гуйжэнь Гу? — удивилась Чжу Си’эр, оглядев всех присутствующих. — Её ведь недавно сняли с карантина! Она же так любит шумные сборища, а сегодня её нет — какая досада!
— Да уж, говорят, её танец поражает воображение, — подхватила Фэн Цюйминь, не видя в этом угрозы своим интересам. — Жаль, что не довелось увидеть!
Их перебранка, хоть и была беззлобной, всё же унизила Гу Цинчэн. К счастью, та сегодня не пришла — иначе наверняка разразился бы скандал.
Е Няньцзяо, до этого болтавшая с Лан Сянъюй, заинтересовалась:
— А кто такая эта гуйжэнь Гу?
— Она одна из новых наложниц, поступивших в прошлом году, — объяснила Чжу Си’эр. — На новогоднем банкете она поразила всех своим танцем, и многие вельможи с восторгом её хвалили.
— О, так она просто танцовщица! — презрительно фыркнула Е Няньцзяо.
— Повтори-ка это ещё раз!
Как раз в этот момент, словно услышав о себе, Гу Цинчэн появилась в саду в сопровождении служанки, вместе с Ван Сыцзюнь и Вэнь Цзиньшань. Она была вне себя от ярости и свирепо смотрела на Е Няньцзяо, будто хотела её съесть.
Е Няньцзяо никогда не сталкивалась с таким гневом. Подняв подбородок, она язвительно сказала:
— Ну и что? Всего лишь танцовщица, пусть и симпатичная. Чем ты так гордишься?
— Ты… — Гу Цинчэн задрожала всем телом от злости и уже готова была броситься на Е Няньцзяо, но Ван Сыцзюнь удержала её, тихо уговаривая: — Сестра Гу, похоже, эта девочка из знатного рода. Лучше не связывайтесь с ней.
Гу Цинчэн резко вырвала руку. Разум покинул её — недавние обиды и сегодняшнее оскорбление были невыносимы. Она решила во что бы то ни стало проучить Е Няньцзяо.
Лан Сянъюй, видя ярость Гу Цинчэн, мягко сказала Е Няньцзяо:
— Ацзяо, не говори глупостей. Гуйжэнь Гу — дочь маркиза Цзинъюаня, а не какая-то танцовщица.
— Даже если она и правда дочь маркиза, она всё равно недостойна уважения, — не сдавалась Е Няньцзяо. — Разве дочь знатного дома станет выступать перед всеми, как простая танцовщица? Чем она тогда от них отличается?
Лан Сянъюй на мгновение замолчала. В империи Дацин девушки из благородных семей, конечно, учились танцам, но только для мужа, а не для публичных выступлений, подобных тем, что устраивали низкородные танцовщицы.
— Ты ещё посмей сказать! — Гу Цинчэн уже шагнула к Е Няньцзяо, чтобы дать ей пощёчину, но кто-то вовремя остановил её.
Е Тинсюань крепко схватил Гу Цинчэн за руку, с такой силой, будто хотел её сломать, но вовремя одумался и оттолкнул в сторону:
— Ты всё ещё не раскаиваешься? Снова и снова повторяешь одну и ту же ошибку!
Поддерживаемая Вэнь Цзиньшань и Шу Чунь, Гу Цинчэн поднялась, прижимая покрасневшую и опухшую руку, и, заливаясь слезами, всхлипывала:
— Ваше Величество, в чём я провинилась? Это же она первой меня оскорбила! — Она указала на Е Няньцзяо, не понимая, почему Е Тинсюань встаёт на сторону этой дерзкой девчонки, а не её, потерпевшей.
Но сколько бы Гу Цинчэн ни выглядела жалкой и несчастной, Е Тинсюань оставался непреклонен:
— Ты — старшая, должна подавать пример, а не вести себя так безрассудно. Не понимаю, чему тебя учил маркиз Цзинъюань!
— Если мой отец плохо меня воспитал, то чему научил своего ребёнка её отец? Разве прилично младшей так грубо говорить со старшей? — холодность Е Тинсюаня довела Гу Цинчэн до отчаяния. Она забыла обо всех правилах и этикете, думая лишь о том, чтобы выразить свой гнев. — Я нарушила приличия? А она? Разве она не нарушила их первой?
— Это ты сама виновата. Если сама не ведёшь себя достойно, как можешь требовать уважения? Даже если бы маркиз Цзинъюань был здесь, он бы не стал защищать тебя, — заявила Е Няньцзяо, почувствовав поддержку Е Тинсюаня и ещё больше возгордившись.
Е Тинсюань взглянул то на Е Няньцзяо, то на Гу Цинчэн и подумал, что обе — не подарок: обе вспыльчивы и несдержанны. Он мягко взял Е Няньцзяо за руку и тихо упрекнул:
— Даже если гуйжэнь Гу в чём-то виновата, Ацзяо, тебе не следовало так с ней говорить. Она всё же твоя старшая.
— Дядюшка! — Е Няньцзяо принялась трясти его за руку, капризно надув губы. — Но ведь я сказала правду! Даже если маркиз Цзинъюань пришёл бы сюда, ему было бы стыдно показаться вам с такой дочерью. Он бы не знал, куда глаза девать!
Е Тинсюань не знал, что делать с такой шалуньей, и лишь успокаивал её, после чего повернулся к Гу Цинчэн:
— Ладно, ладно, я с тобой не спорю. Но даже если твои слова правдивы, ты не должна так грубо нарушать правила и неуважительно обращаться со старшими. В этот раз прощаю, но впредь такого не будет.
— Ацзяо поняла, — весело ответила Е Няньцзяо, радуясь про себя: она знала, что стоит ей немного покапризничать, как Е Тинсюань всё простит, независимо от того, любимая ли это наложница или кто бы то ни было.
Доброе отношение Е Тинсюаня к Е Няньцзяо глубоко ранило Гу Цинчэн. Она не ожидала, что император пожертвует ею ради дочери какого-то вана и так легко простит обидчицу. Сердце её сжалось от боли, будто его пронзили ножом. Вдруг Гу Цинчэн пожалела, что вообще пришла во дворец. Если бы не пришла, она по-прежнему была бы любимой дочерью отца, окружённой заботой и лаской. А здесь её унижают, оскорбляют, насмехаются над ней, и даже тот, кто когда-то говорил ей сладкие слова, теперь смотрит на неё с холодным равнодушием. Неужели это и есть безжалостность императорского дома? Теперь Гу Цинчэн это поняла до конца.
http://bllate.org/book/5333/527784
Готово:
