— Господин, вот как выглядит госпожа — всё в порядке.
Фан Цяо поднял глаза и взглянул на Ду Жаньцина. Всего одного взгляда хватило, чтобы он улыбнулся:
— Отлично! Открывайте ворота — пускайте их внутрь!
Едва двери распахнулись, как толпа хлынула в дом Фан Цяо. Фан Пэй сразу же увидела «Ду Жаньцинь», зарыдала и бросилась к ней, судорожно обнимая. Остальные, убедившись, что госпожа Ду здорова, спокойно разошлись. Фан Юй и Конг Юань сделали большой крюк и как раз подоспели к Фуъюаню, когда Фан Цяо открыл дверь. Они мгновенно заметили «Ду Жаньцинь». Фан Юй уже собирался попросить Конг Юань первой заговорить с ней, но Фан Цяо опередил его, сказав, что госпожа нездорова и примет их в другой раз. Пришлось им, опечаленными, уйти восвояси.
Остальные, услышав, что «госпожа Ду» нуждается в покое, тоже не стали задерживаться и быстро разошлись. Только пятый сын и третья дочь упорно не хотели уходить и упрямо остались в комнате. Когда все наконец ушли, Исинь тихо заговорил:
— Отец, куда делась мама? Это не она, я вижу. У мамы за правым ухом родинка, и ещё…
Он не договорил: его прервала сестра. Ийюй вдруг зарыдала и бросилась в объятия Фан Цяо, не произнеся ни слова. Она долго плакала, пока наконец не успокоилась немного и, всхлипывая, спросила:
— Отец, правда ли, что мама нас бросила… Отец, мне нужна мама! Я не хочу, чтобы кто-то другой притворялся ею! Пусть эта женщина снимет мамины одежды! Я не хочу, чтобы она стала моей матерью…
Эти слова больно ударили Фан Цяо в самое сердце. Он сглотнул ком в горле, ладонью погладил дочь по аккуратной причёске и мягко сказал:
— Третья дочь, это не чужая женщина. Это ваш дядя, родной брат вашей матери. Пусть пока поживёт у нас и позаботится о вас. Поверь отцу — я верну вам маму. Не плачь, хорошо?
Ийюй, услышав это, перестала плакать и, красноглазая, кивнула.
— Четвёртый сын, подойди и попрощайся со своим младшим братом. Возможно, следующая встреча состоится лишь через десять лет, — позвал Фан Цяо Ицзэ.
Ицзэ чувствовал себя неловко, но всё же решительно вошёл в комнату и сунул брату свой короткий меч. Он знал от отца, что брата отправляют учиться, и, хоть обычно они постоянно ссорились, боялся, что его обидят чужие.
— Отец… Куда ты меня отправишь? — спросил Исинь, не понимая замысла отца, и в голосе его прозвучали слёзы: ему показалось, будто отец прогоняет его.
— Исинь, если я не ошибаюсь, твою мать держат в плену и требуют тебя в обмен. Согласен?
Исинь, услышав это, решительно кивнул. В других делах он мог проявлять хитрость, но когда дело касалось жизни матери, он никогда не был трусом.
— Исинь, тот человек — мой учитель, а значит, и твой будущий наставник. Попрощайся с тётушкой, старшим и вторым братом, а потом отправляйся со мной.
Фан Исинь послушно простился со всеми, взял короткий меч, подаренный четвёртым братом, и последовал за отцом.
— Отец, ты сказал, что мама в Гуйгу. А что это за место — «Гуйгу»? Там есть призраки?
— Испугался?
— Нет, просто думаю: если там правда есть духи, надо купить побольше серы и киновари…
Фан Цяо тихо рассмеялся, растрепал волосы сыну и лёгким щелчком стукнул его по лбу:
— Не нужно. Тамошний Яньло не ест мяса.
— А если я захочу мяса?
— Просто сваришь в кастрюле.
— Но ведь ты сказал, что Яньло там не ест мяса…
— Сваришь всё вместе — он будет есть овощи, а ты — мясо. Разве нельзя?
Фан Исинь задумчиво кивнул.
Гуйгу, также известная как Долина Яньло, славилась искусством применения ядов. Её обитатели могли как исцелять, так и убивать — всё зависело от одного лишь намерения. Говорили, что до эпохи Вэй-Цзинь у главы Гуйгу была неснимаемая кровавая печать, из-за которой он становился жестоким убийцей. Однако предпредыдущий глава долины, Янь Эръюй, сумел снять эту печать, после чего клан Янь ушёл в полное уединение, больше не вмешиваясь в дела мира и помогая лишь тем, кому судьба благоволила.
В наши дни искусство ядов владели лишь два рода — Янь из Гуйгу и Ду Гу. Прямые потомки рода Янь умели выращивать царя ядовитых насекомых своей кровью и управлять десятками тысяч видов ядов. Их влияние было огромным. Род Ду Гу, по слухам, происходил от основной ветви рода Янь и также специализировался на ядовитых насекомых.
Однако в применении ядов никто в Поднебесной не мог сравниться с наследниками рода Янь. В Гуйгу росли десятки тысяч видов ядовитых растений и животных. Постоянный жёлтоватый ядовитый туман окутывал долину, где переплетались бесчисленные ядовитые существа. Обычный человек, не принявший защитного эликсира, погибал здесь за мгновение. В лесах водились чёрные медведи, и кроме них — ничего живого. Хотя место казалось райским уголком, оно было лишено всякой жизни: даже птицы, пролетая над ним, падали мёртвыми.
Ду Жаньцинь уже два месяца провела в этой долине. В её голове начали всплывать обрывки воспоминаний, но всё вокруг казалось ей чужим и непонятным. Мир, который она помнила, явно отличался от нынешнего времени. Откуда она пришла? Кем была? И куда должна идти дальше?
Глава девяносто четвёртая. В поисках в долине
Снова наступило время после полудня — пора идти в лечебный бассейн. Ду Жаньцинь взяла бамбуковую корзинку с чистой одеждой и специально завернула к Бамбуковому павильону, чтобы проверить, чем занят Янь Чжицин. Увидев, что он углубился в чтение медицинского трактата, она спокойно направилась к бассейну. За последние два месяца, если он не был занят, почти наверняка следовал за ней и подглядывал! Если бы она, как несколько дней назад, страдала от ядов в теле и была в опасности, это ещё можно было бы понять. Но сейчас она чувствовала себя гораздо лучше, а этот странный Янь Чжицин заставлял её каждый день нервничать!
Как только Ду Жаньцинь покинула павильон, из тени выскочили двое белых стражников и ворвались в комнату, преклонив колени перед дверью Янь Чжицина:
— Доложить главе! Кто-то прорвался сквозь Ловушку Четырёх Морей у входа в горы и уже ворвался в Лабиринт Двадцати Восьми Созвездий! Прошу указаний!
Гуйгу располагалась среди труднодоступных гор, защищённых ядовитым туманом и тремя ловушками у входа: Ловушка Пяти Элементов, Ловушка Четырёх Морей и Лабиринт Двадцати Восьми Созвездий. Последняя из них считалась финальным рубежом: если её преодолеть, путь в долину будет открыт. Незваный гость, сумевший так быстро пройти первые две ловушки, явно отлично знал Гуйгу и не боялся ядовитого тумана.
Янь Чжицин нахмурился, отложил трактат и, заинтересовавшись, отправился вместе со стражниками к входу.
Лабиринт Двадцати Восьми Созвездий был построен по астрономическим принципам и невероятно запутан. Один неверный шаг — и путник попадал в дикий лес, где его ждали чёрные медведи. Шансов выжить почти не было.
Тем, кто прорывался сквозь ловушки, был Фан Цяо. В юности он изучал здесь механику и однажды победил Янь Чжицина всего на один ход. В наказание тот заставил его три года разрабатывать эти три ловушки. Если бы сегодня сюда пришёл кто-то другой, вряд ли он выбрался бы живым.
— Исинь, проглоти эту пилюлю.
Фан Цяо дождался, пока сын послушно выполнит приказ, затем подхватил его на плечи:
— Исинь, переходя лабиринт, молчи и не шевелись.
Хотя Исинь обычно был шалуном, в важные моменты проявлял смекалку. Он крепко ухватился за плечи отца и замер.
— Семь созвездий Юга — в обратном порядке: Чжэнь, И, Чжан, Син, Лю, Гуй, Цзин; семь созвездий Севера — по порядку: Куй, Лоу, Вэй, Мао, Би, Цзы, Шэнь. Оставить Цинлун, оставить Байху, идти напрямик, прямо к сердцу.
Фан Цяо невозмутимо шагнул вперёд, прошёл сквозь центральную астральную ловушку и одним прыжком вырвался за пределы лабиринта, изящно миновав стражников. Он шёл на север, пока перед ними не открылась широкая поляна, окутанная жёлтоватым туманом. Всюду зеленела трава, несмотря на сезон, а в центре сверкал изумрудный пруд. Лишь тогда он опустил сына на землю.
Янь Чжицин подоспел к выходу из лабиринта как раз в тот момент, когда ворота начали закрываться. За такое короткое время незваный гость уже преодолел ловушку? Янь Чжицин вошёл внутрь, осмотрел расположение звёзд и механизмов — всё было цело, никто не повредил ловушку. Значит, он знал, кто пришёл.
— Глава! Мы не смогли его остановить! Готовы понести наказание!
— Ничего страшного. Его и не удержать. Да и ловушку я не менял уже много лет — специально оставил путь для этого неблагодарного ученика, чтобы он вспомнил, как навестить своего учителя.
Янь Чжицин вернулся в Бамбуковый павильон. Гость, несомненно, искал его и, скорее всего, уже мчался к бамбуковой роще.
Когда он подошёл к павильону, оттуда донёсся шум. Высокий голос возмущённой женщины мог принадлежать только Ду Жаньцинь. Та, завидев его, выскочила из дома и обвиняюще закричала:
— Янь Чжицин! Почему ты не сказал, что здесь есть другие мужчины? Ты меня совсем погубил!
— Что? Ты выглядишь вполне здоровой! Ни капли не похоже, что с тобой что-то случилось!
— Янь Чжицин! Этот человек утверждает, будто он твой старший ученик, вломился в лечебный бассейн и увидел меня голой! Я сделала ему замечание, а он, представляешь, расплакался! Это и есть твой всемогущий старший ученик? Фу, какая мерзость!
Расплакался после нескольких слов?
Янь Чжицин нахмурился и бросился в дом, уверенно восклицая:
— Конечно, не мой стар…
Слово «ученик» застряло у него в горле.
Он никак не ожидал увидеть Фан Цяо с красными глазами, отвернувшегося к окну и сидящего на полу, прижимающего к себе малыша лет пяти-шести. Оба — и взрослый, и ребёнок — вытирали слёзы.
— Ду-нян, что ты сделала с моим старшим учеником? — немедленно спросил Янь Чжицин, повернувшись к ней.
— Да ничего я не делала! Эти двое ворвались ко мне и напугали до смерти! Я просто объяснила им, что надо соблюдать приличия, и вот они такие!.. Этот человек… правда твой старший ученик?
Ду Жаньцинь взглянула на прекрасное лицо, залитое слезами, и почувствовала лёгкое отвращение. Она всегда недолюбливала мужчин с таким «персиковым» лицом, особенно тех, кто плачет, как девчонка — это вызывало у неё тошноту.
— Ма… ма… ма… уууу… — Исинь, видя, что мать не узнаёт ни отца, ни его самого, зарыдал ещё громче.
— Эй-эй! Сколько раз тебе говорить — не зови меня «мамой»! — Ду Жаньцинь испуганно отпрыгнула назад, боясь, что малыш прилипнет к ней.
Услышав эти слова ребёнка, Янь Чжицин быстро сел и внимательно осмотрел мальчика.
— Цок-цок, брови и глаза действительно похожи на Ду-нян, а переносица… — он бросил взгляд на молчаливого Фан Цяо, кашлянул и перевёл разговор: — Ду-нян сейчас моя ученица. Раз десять лет не возвращался домой, забрать её у меня не получится.
Фан Цяо резко встал и подтолкнул сына прямо к Янь Чжицину, хрипло произнеся:
— Возьми другого. Этот более сообразительный.
Фан Исинь всё ещё горько плакал из-за того, что мать его не узнала, но, услышав слова отца, тут же закивал.
— Ах… В прошлой жизни я, наверное, сильно тебе задолжал…
Янь Чжицин был в унынии. Он подобрал троих людей, и все они оказались связаны с Фан Цяо. Он положил руку на кости мальчика, прошёл по руке до запястья и нащупал пульс. Сразу стало ясно: парень — настоящий дар, из него получится великолепный мастер. Но… так легко отпускать такого послушного и способного ученика было обидно!
— Ду-нян, принеси из моей комнаты две шкатулки с нефритовыми фигурами. Сыграю с ним партию в вэйци.
Ду Жаньцинь проворно принесла фигуры, но партия затянулась с полудня до вечера, а на доске лежало всего несколько камней! Пришлось ей идти готовить ужин. Едва она вошла на кухню, за ней последовал маленький мальчик.
— Мама, добавь в кашу чёрный перец для меня и отца.
— Хорошо, не забуду.
Ду Жаньцинь машинально потянулась за приправой, но не нашла «чёрного перца» и вдруг вспомнила — она же не дома.
Нет, дома?
http://bllate.org/book/5329/527372
Готово:
