Женщина дослушала до этого места и почувствовала, как лицо её залилось стыдливым румянцем. Она и не подозревала о подобном и всё это время была уверена, что деньги приходят от Ту Цзю из Лояна. Потом ей сказали, будто их прислал третий молодой господин Ту, но именно тогда, когда дом Ту пострадал от разбойников, третий молодой господин отказался одолжить им серебро. И ей, и Ту Цзю это показалось странным. Лишь теперь она поняла: те деньги были не от третьего господина Ту, а от Ли Сянхуа. Разово помочь — не велика заслуга, но Ли Сянхуа поддерживала их годами, не прекращая ни на день.
Чэнь Сянжу закончила рассказ и тихо вздохнула:
— Она была несчастной женщиной. Вся её жизнь была привязана к одному лишь Ту Цзю. В итоге он причинил ей боль, и даже в последние мгновения перед смертью она всё ещё думала о нём.
Старуха опустила голову и с тяжёлым голосом произнесла:
— Да, несчастная женщина…
Она была слишком упрямой. Зная, чем всё кончится, зачем мучить Ту Цзю? Лучше уж разрешила бы ему взять служанку, но ни за что не допустила, чтобы Ли Сянхуа вошла в дом как равноправная жена.
Старуха снова вздохнула:
— Говорят, Ту Цзю был вынужден. Сначала он хотел взять Ли Сянхуа в жёны на равных правах, но мать его упрямо отказывалась из-за чести семьи. Из-за этого он несколько дней спорил с ней, пока мать не пригрозила самоубийством и не заставила его поклясться, что он возьмёт Ли Сянхуа лишь наложницей…
— Раз он не мог этого сделать, не следовало губить всю жизнь Ли Сянхуа. Ту Цзю был первым мужчиной, распустившим её косу, и единственным, кого она любила всей душой. Он причинил ей слишком много боли.
Пока они беседовали, вдалеке прокричел петух, возвещая рассвет.
Лицо Чэнь Сянжу омрачилось.
— Теперь, глядя назад, смерть старшей сестры, быть может, и к лучшему. Ей не пришлось пережить все ужасы этих смутных времён.
Только бедняжка Гуа-гуа… Родилась без матери. Но пока жива я, Чэнь Сянжу, я выращу дочь Ли Сянхуа и буду любить её всем сердцем.
Старуха спросила:
— Говорят, у этой госпожи Ли остался ребёнок. Кто же она?
При мысли о Гуа-гуа лицо Чэнь Сянжу смягчилось.
— Она в порядке.
— А отец ребёнка… — старуха больше всего хотела узнать, действительно ли девочка — дочь Ту Цзю.
Чэнь Сянжу ответила:
— Кто он — уже неважно. Как и сестра, я никогда не задавалась вопросом, кто наш родной отец. Зачем об этом думать? Если отец не дал нашей матери имени в доме и ни дня не заботился о нас, он не заслуживает зваться отцом.
Последние слова прозвучали решительно. Подтекст был ясен: даже если девочка и от Ту Цзю, он никогда в жизни не услышит от неё слова «папа».
Сердце старухи тяжело сжалось. Она мечтала, что когда дела пойдут лучше, заберёт внучку домой — всё-таки родная кровь. Но слова Чэнь Сянжу ясно давали понять: та не собиралась раскрывать правду. От Ту Цзю? От господина Цзиня? Или от господина Суня?.. Старуха не могла ничего понять.
Они ещё немного поболтали, в основном о Ли Сянхуа и семье Ту.
Ту Цзю искренне любил Ли Сянхуа. Даже когда он пришёл в «Мягкий аромат», чтобы забрать деньги, предназначенные для неё, его истинным намерением было вернуть Гуа-гуа в дом Ту. Конечно, он и деньги хотел получить, но все подумали, будто он пришёл только ради них, и жестоко его оскорбили.
Теперь, когда человек умер, все обиды и злобы канули в Лету.
В сердцах обеих женщин царили сложные, переплетённые чувства.
Плащ Чэнь Сянжу высох. Она надела его и высыпала из своего кошелька немного мелочи — около одной ляна и двух цяней. Увидев, что у бабушки с внуком, вероятно, давно не было сытой еды, а на дворе уже похолодало, особенно у реки, где они сидели в лёгкой одежде, Чэнь Сянжу сказала:
— Матушка, возьмите эти деньги. Завтра наймите лодку и возвращайтесь домой, в Цзяннань. Мне пора! Берегите себя.
Старуха смотрела ей вслед. Оказывается, Ли Сянхуа сделала для их семьи Ту столько доброго: отправляла деньги Ту Цзю в Лоян от своего имени, а ей — от имени Ту Цзю. А она, старуха, разрушила их союз.
Она защищала свою невестку, не понимая, что Ли Сянхуа упрямо хотела статуса равноправной жены, чтобы не повторить судьбу своей подруги Е Хунцзяо и обрести спокойную жизнь. А старуха всё подозревала, что у Ли Сянхуа скрытые цели.
Когда Чэнь Сянжу ушла далеко, ребёнок тихонько позвал:
— Бабушка…
И, наклонив голову, спросил:
— Почему ты не сказала ей, что мой отец — Ту Цзю?
— Глупыш, разве ты не слышал? Эта девушка ненавидит нашу семью. Она из рода Чэнь, младшая сестра Ли Сянхуа…
Теперь понятно, почему Чэнь Сянжу так резко осуждала семью Ту за неблагодарность.
Между Ту Цзю и Ли Сянхуа была настоящая связь. Без вмешательства старухи они бы остались вместе.
А теперь, получив помощь от Чэнь Сянжу, она сможет вернуться домой — этих денег хватит на обратный путь.
Слёзы хлынули из глаз матери Ту. Она осознала, что сама стала виновницей гибели доброй и преданной девушки. Она виновата перед Ли Сянхуа и перед Ту Цзю, но не жалела о своём поступке.
Две служанки, которых она выбрала Ту Цзю в наложницы, тоже пострадали: когда армия Сунь заняла Линань, старшая наложница, проявив смекалку, сама изуродовала лицо, сохранив честь, а младшую увезли люди из уездного управления — до сих пор неизвестно, жива ли. Если бы не возраст и невзрачность законной жены Ту Цзю, и ей не миновать беды.
Если бы она раньше знала, сколько добра сделала для них Ли Сянхуа, не стала бы так упрямо мешать. Надо было позволить Ту Цзю хоть иногда навещать её. Теперь дом Ту и вправду прослыл домом неблагодарных и жестоких людей.
*
Чэнь Сянжу шла долго, пока наконец не добралась до ближайшего городка и не наняла лодку до Лояна.
Днём она не смела показываться на глаза, поэтому заплатила горстку мелочи местному жителю за ночлег в горах и ушла перед закатом.
Ночь становилась всё холоднее.
Она вернулась в Чанхэцунь, но сегодня всё казалось иным: в нижней части деревни дома светились огнями, звучали песни и смех. Особенно ярко горели красные фонари у дома Люй, где она раньше жила.
Увидев эти фонари, сердце её сжалось: на каждом красовалась большая красная надпись «Счастье».
Она втянула голову в плечи и пошла по знакомой тропинке. Чёрный пёс, узнав её, вместо лая радостно завилял хвостом и начал прыгать вокруг.
Во дворе стоял резкий запах вина и кислый, тошнотворный смрад. Из кабинета доносились пьяные голоса:
— Люй, давай ещё! Поздравляю с женитьбой!
— Люй, правда ли, что Чэнь Сянжу — твоя двоюродная сестра? Весь Лоян говорит, что она раздаёт беднякам серебро каждый день! Невероятно!
Видимо, господа Ван и Хэ тоже напились и остались на ночь.
Раньше, когда она заговаривала о свадьбе, Люй Минчэн всегда отвечал: «Как только вернётся тётушка Лю, сразу поженимся». Тётушка так и не вернулась, но Люй Минчэн уже женился — пышно и торжественно. Просто потому, что она ему не нравилась. Раз не хотел брать её в жёны, зачем давать обещание?
Люй Минчэн, раз ты не ценишь меня и причинил боль, я больше не стану думать о тебе ни на миг.
В её жизни есть три категории людей: близкие, враги и чужие. Раньше она считала его близким, но он сам отказался от этого. Теперь он — её враг. После того как она отомстит, он станет для неё чужим. Если он будет заботиться о Гуа-гуа и оберегать её, Чэнь Сянжу простит ему свою обиду. Если же нет — пусть не пеняет на её жестокость.
На кухне Люйлюй всё ещё хлопотала, выглядя измученной. Вдруг она подняла глаза и увидела во дворе человека. Собравшись крикнуть, она замерла, заметив знак Чэнь Сянжу — та приложила палец к губам и покачала головой.
Люйлюй на миг растерялась, затем быстро подбежала, схватила Чэнь Сянжу за руку и потащила в западное крыло. Зайдя в комнату, она не зажгла свет, а обняла хозяйку и зарыдала:
— Госпожа! Говорят, вас отдали армии Чэн… Все считали, что вы погибли! Я так волновалась, так переживала…
— Люйлюй, тебе здесь хорошо?
Люйлюй энергично замотала головой:
— После вашего ухода Минъэр стала управляющей и постоянно кричит на нас. Она даже не позволила няне Сюй остаться во дворе — говорит, ребёнок шумит. На третий день после вашего отъезда няню Сюй выгнали в конюшню. Луя пожалела её и попросила отца построить хижину. Новая госпожа запретила трогать вещи из вашей комнаты, так что пришлось соорудить простую кровать.
— А Гуа-гуа?
— Малышку тоже перевели в конюшню. Как можно жить там, когда так холодно? Ветер гуляет со всех сторон!
Перед отъездом Чэнь Сянжу просила Люй Минчэна заботиться о Гуа-гуа, но теперь, когда у него появилась Ян Фу Жун, он обо всём забыл и стал слабаком. Этот дом — её собственность, и она не позволит им так над ней издеваться. Но сейчас она вернулась тайно, не стоит привлекать внимание.
Чэнь Сянжу сказала:
— Люйлюй, я вернулась, чтобы забрать Гуа-гуа. В Лояне нам нечего делать — поедем в Шу. Господин Цзинь говорил, что у него там есть мастерская по производству шуского парчового шёлка. Я хочу уехать туда. Пойдёшь со мной?
— Конечно! Тысячу раз да! Куда пойдёте вы, туда пойду и я. Няня Сюй как раз отняла у малышки грудь несколько дней назад — мы можем взять её с собой.
Чэнь Сянжу нежно погладила похудевшее лицо Люйлюй. Они были вместе много лет: формально госпожа и служанка, но по духу — как родные. Хотя их связь не сравнится с той, что была у неё с Ли Сянхуа, они прошли через немало испытаний.
— Мы с тобой и малышкой представимся семьёй.
— Но вы совсем не похожи на мужчину! Пусть уж я буду мужем. Госпожа, я не уберегла ваши вещи… Как только вы ушли, Ян Фу Жун забрала себе все ваши красивые наряды, даже любимое платье в стиле цюйцзюй…
— Ничего страшного. Я верну всё в десять, в сто, в тысячу раз!
— Вы увезли с собой документы на дом и землю? Люй Минчэн с Ян Фу Жун искали их несколько дней, потом перестали и спрашивали меня. Я сказала, что не знаю, но, наверное, вы их прихватили.
Чэнь Сянжу улыбнулась:
— Ты будешь мужчиной, а я — обычной женщиной.
Она никогда не позволила бы той женщине тронуть самое дорогое. Подняв половицу у кровати, она достала шкатулку с любимыми жемчужными украшениями, а также документы на дом и землю, и банковские билеты. Неудивительно, что они не нашли — всё было спрятано так надёжно.
Чэнь Сянжу убрала всё обратно, взяв только документы и банковские билеты. Украшения были слишком заметны для путешествия.
Люйлюй удивилась:
— Почему у вас договор на продажу Луя?
— Забыла? Я отправила Луя со старшим молодым господином Цзинем в Лоян, чтобы она помогла обустроить хозяйство. Тётушка Лю подумала, что Луя сбежала, и взыскала с меня двести лянов, поэтому её договор оказался у меня.
Говоря это, Чэнь Сянжу положила договор в конверт:
— Передай это няне Сюй. Ещё шесть лянов для неё — немного, но на постройку приличной хижины хватит. Пусть мать с сыном не живут в конюшне. Няня Сюй так долго заботилась о Гуа-гуа — даже если нет заслуг, есть усталость.
Женщине в одиночку, с сыном, потеряв связь с семьёй, приходилось очень тяжело.
Чэнь Сянжу разложила всё по конвертам и написала письмо Люй Да, прося его позаботиться о няне Сюй и помочь ей получить три-четыре му земли, чтобы они могли спокойно жить в этих горах. Также она велела вернуть Луя её отцу, чтобы он мог забрать дочь домой.
Люйлюй вышла, чтобы выполнить поручение. Чэнь Сянжу выбрала несколько неброских нарядов из простого шелка и надела одежду деревенской женщины.
Пока она собиралась, вдруг раздался яростный крик Люй Минчэна:
— Подлая! Ты обманула меня! Обманула!.. Ты вылила куриную кровь из бутылки на постель! Кто тебя трогал? Говори!
Пусть они ругаются — это уже не касается Чэнь Сянжу.
Ярость Люй Минчэна бушевала. Женщина, которую он считал святой, оказалась испорченной. Она даже подготовила маленькую бутылочку с куриной кровью, чтобы обмануть его. Он жестоко сдавил ей шею.
Лицо Ян Фу Жун покраснело от злости и стыда.
— Ради тебя я предал Сянжу! А ты оказалась такой бесстыжей шлюхой! Я ослеп, что женился на тебе! Сколько мужчин тебя трогало? Говори!
За этим последовали два громких удара.
http://bllate.org/book/5320/526204
Готово:
