Лянь Чжоу рассмеялся — от злости, а не от веселья:
— Ты, похоже, забыла: он куратор не только твой, но и мой.
— Но он же друг моего брата! Если брат узнает, что я так поздно гуляю, точно прибьёт!
Лянь Чжоу не шелохнулся.
Гу Ичжи в отчаянии сжала пальцами край его рубашки и слегка потянула:
— Пойдём же…
Он чуть повернул голову и бросил на неё равнодушный взгляд:
— Он уже свернул.
— А?
Она робко выглянула из-за его спины и действительно увидела, как куратор скрылся за поворотом.
Гу Ичжи облегчённо выдохнула:
— Уф, чуть сердце не остановилось.
От такого переполоха она полностью проснулась и выпрямилась:
— Видишь? Мне всегда везёт!
Лянь Чжоу с готовностью согласился:
— Да, везёт, как собаке в дерьме.
Го Сюй проснулся рано утром и сразу увидел сообщение от Ма Цзинъюя, присланное глубокой ночью:
[Хочу спросить: если увижу двух студентов — парня и девушку — возвращающихся с улицы после полуночи, стоит ли их отчитать или сделать вид, что не заметил?]
Утреннее раздражение у Го Сюя ещё не прошло.
— Ты хуже базарной бабы! Из-за такой ерунды будить? Хочешь — я сам пойду куратором работать!
Вчера Ма Цзинъюй прислал ему видео, где его пёс несёт завтрак какому-то «красавчику факультета». Монтаж, музыка — всё так драматично, будто в мелодраме.
Го Сюй знал причину этого завтрака, но не знал, насколько надменен этот сын рода Лянь. Он и так был в ярости, а тут ещё Ма Цзинъюй, словно сплетница, ловит каждый слух.
Разозлившись ещё больше, он набрал ещё одно сообщение:
— Все взрослые люди! Кто ты такой, чтобы их учить? Если так хочется проявить власть куратора — иди лови тех, кто вообще не возвращается!
После завтрака «сплетница-куратор» позвонил ему.
— Ты с утра съел динамита, что ли?
После еды раздражение улеглось, и Го Сюй ответил спокойнее:
— Не шли мне больше эту чушь! Сам еле высыпаюсь, а ты ещё и работой своей грузишь?
Ма Цзинъюй засмеялся:
— Просто доложить хочу: я их не тронул.
Го Сюй скрипнул зубами:
— С каких пор я стал твоей подружкой-советчицей? Хочешь — я переучусь!
— Не похож ты на подружку. Но подумай: среди всех студентов, почему именно я тебе пишу?
Го Сюй замолчал на секунду:
— Моя сестра?
— Именно. С «красавчиком факультета». Почти час ночи.
Он фыркнул:
— Какой ещё «красавчик»? Каждый год всё хуже — теперь и обезьяна может стать красавчиком!
— Не ругайся так. Может, он станет твоим зятем.
— Катись!
Лянь Чжоу спал как убитый, когда телефон Гу Ичжи на подушке начал вибрировать.
Он нащупал его и поставил на беззвучный режим. Но через пару секунд телефон снова завибрировал — настойчиво, будто звонил сама смерть.
Пришлось открыть один глаз и взглянуть на экран.
Брат?
Звонок сам отключился, но почти сразу пришло сообщение в WeChat:
[Го Сюй: Ответишь мне в течение минуты, или отрежу тебе хвост!]
Лянь Чжоу швырнул телефон Гу Ичжи обратно на подушку и спокойно перевернулся на другой бок, снова закрыв глаза.
Всё равно её хвосту не жить.
Через минуту-другую он снова перевернулся, а затем резко сел.
— Дун Исянь! — пнул он кровать.
Дун Исянь, заспанный и злой, рявкнул:
— Чего тебе?!
— Позвони и скажи этой собачке, чтобы пришла за телефоном. Её брат ищет.
Дун Исянь выругался:
— Жить с вами — на десять лет жизни меньше!
Он уже достал телефон, как вдруг из-под одеял вынырнул Ци Чэн:
— Дай мне телефон. Я сам отнесу. Вчера она так испугалась — куплю яичко, чтобы отвести испуг.
Лянь Чжоу промолчал.
Дун Исянь:
— Давай скорее! Однажды я вас всех прикончу. Ни разу нормально не поспишь, даже трусы уже болтаются!
Лу Лянхао спал, как младенец — будто сам Чжоу-гун его благословил. Едва голова коснулась подушки, он начинал храпеть, как электродрель. Сегодня утром он бодро собрал вещи и уехал домой.
Ци Чэн взял у Лянь Чжоу телефон и положил на стол. Он почти всё упаковал и теперь аккуратно скручивал провод от ноутбука.
Напевая, он снова начал декламировать стихи:
«…Не нужно быть глубоким —
тьма не поглотит солнечную искренность.
Бесстрашна ты…
Ты — осенняя поэзия…»
Дун Исянь взорвался:
— Заткни свою птичью пасть!
В комнате наконец воцарилась тишина.
Лянь Чжоу быстро натянул одежду, спустился с кровати, прошёл пару шагов и небрежно схватил телефон Гу Ичжи.
— Отнесу ей сам. Заодно заберу кое-что.
Ци Чэн: — …
Дун Исянь:
— Что именно?
Лянь Чжоу помедлил:
— Термос.
Лицо Дун Исяня, до этого мрачное, вдруг озарилось надеждой:
— Завтрак есть?
— Нет. Пустой. Быстрее звони, пусть выходит.
— …Пустой?! Тогда зачем вообще тащиться?!
У женского общежития Гу Ичжи не было. Зато он увидел Ли Жожюэ.
Она слегка улыбалась и подошла к нему:
— Ичжи в туалете. Я вышла за телефоном.
Лянь Чжоу молча кивнул и засунул руку в карман, чтобы достать телефон.
Когда он уже собрался уходить, Ли Жожюэ окликнула его:
— Ты помнишь Лю Жуя?
Лянь Чжоу посмотрел на неё:
— Помню.
Лю Жуй учился с ним в одной международной школе. После окончания средней школы Лянь Чжоу два года провёл за границей, и их отношения были скорее формальными.
Ли Жожюэ слегка прикусила губу:
— Он мой детский друг. Он говорил, что ты собираешься продолжить учёбу за границей. Это правда?
Лянь Чжоу помолчал:
— Пока не решил.
Из-за его внешности на них то и дело бросали взгляды прохожие.
Ли Жожюэ опустила глаза:
— Можно добавиться к тебе в WeChat?
Лянь Чжоу ещё не успел ответить, как она поспешно добавила:
— Мои родители тоже думают отправить меня учиться за границу, но я сомневаюсь. Хочу сначала закончить бакалавриат здесь. Мне кажется, наш университет не хуже зарубежных.
Она подняла на него большие, красивые глаза:
— А ты как думаешь?
Её глаза — тёмные, блестящие, как у оленя, — были полны нежности и гордости.
Лянь Чжоу кивнул:
— Да, у нас и правда неплохо. За границей не так уж и сказочно.
Она моргнула пару раз и открыла WeChat:
— Ты сканируешь меня или я тебя?
Говоря это, она уже включила камеру сканирования.
Лянь Чжоу молча показал свой QR-код.
Он немного страдал дальтонизмом и не запоминал, кто из девушек дарил ему подарки или записки. Поэтому ему было неловко общаться с незнакомыми девушками — даже отговорка «руки нет» не всегда спасала.
— Передать Ичжи что-нибудь?
— Нет.
Гу Ичжи вышла из туалета, и Ли Жожюэ уже держала её телефон.
Она посмотрела в экран.
Ци Чэн написал, что купил яйцо, чтобы «отвести испуг».
Два пропущенных звонка от Го Сюя и угроза отрезать ей хвост.
Цзянь Ихань спрашивал, вернулась ли она, и напоминал принести ему лунные пряники.
Её отец, старик Го, требовал фото в роще гинкго.
Голова у Гу Ичжи закружилась.
Яйцо не нужно — она вовсе не так напугалась.
Брату пока не ответит — всё равно уже поздно.
Старшему курсу нужно вежливо ответить.
А отцу — просто голосовое сообщение, потом схожу в рощу гинкго и сделаю фото. Только Сяо Цин нет рядом — не знаю, кто поможет сфотографировать.
Ци Чэн ответил первым: яйцо уже куплено, выходи забирать.
Она встала, собралась позвонить Го Сюю, как вдруг пришло ещё одно сообщение.
[Лянь Чжоу: Принеси термос. Я уезжаю домой.]
Пальцы Гу Ичжи слегка напряглись.
Что он вмешивается?
Разве в этом термосе золото или бриллианты, что он так за ним гоняется?
Но тут же мелькнула мысль: отлично! Самый подходящий человек для фотосессии явился.
[Гу Ичжи: Хорошо. Встретимся у озера Исинь.]
Озеро Исинь рядом с рощей гинкго и недалеко от медицинского факультета. Сначала сфотографируется, потом отдаст термос.
Так можно будет небрежно, как бы между делом, попросить Лянь Чжоу:
«Сфотографируй меня пару кадров».
Он ведь не откажет в такой мелочи.
Идеальный план.
Она спустилась, забрала «яйцо от испуга», купила завтрак по дороге и наконец позвонила Го Сюю.
— …Вернулась хотя бы. Если бы не удача, пришлось бы тебе нас встречать… Я в общежитии? Сейчас возьму термос… Да спешу же, он кому-то ещё нужен.
После завтрака она села на свой электросамокат и приехала к озеру Исинь. Издалека увидела Лянь Чжоу: он стоял, прислонившись к перилам, с наушниками в ушах, уставившись в телефон.
Как бы ни старался казаться крутым, у него это всегда выглядело элегантно.
Она поставила ноги на землю и коротко «би-ипнула».
Лянь Чжоу поднял глаза и медленно осмотрел её — сначала лицо, потом самокат.
— Где термос? — холодно спросил он.
Гу Ичжи положила подбородок на руль и повернулась к нему боком:
— Лянь Чжоу, этот термос что, семейная реликвия?
Лянь Чжоу смотрел на неё бесстрастно:
— Да.
И не только термос. Еда в нём — тоже.
Пусть его еда укрепляет её «персиковые цветы» — ему это не по душе.
Гу Ичжи выпрямилась:
— Ладно, сегодня я его верну. Ты же «красавчик факультета», лицо университета. Разве тебе идёт, если на руле велосипеда болтается термос?
Лянь Чжоу усмехнулся:
— Сегодня я на метро.
Она так заботлива, что Лянь Чжоу уже подозревает: её «персиковые цветы» съели его еду и потеряли его термос.
— На метро тоже не красиво! Подумай: ты же «красавчик факультета», лицо университета! Как ты будешь толкаться в метро с термосом? Все посмеются. Лучше садись на велосипед, а термос я сама отнесу.
Она улыбнулась, и на щеке заиграла ямочка:
— Да и сегодня праздник — метро забито. А вдруг тебя расплющит?
Сейчас ей нужно, чтобы он сделал фото, так что нельзя его злить — только уговаривать.
Лянь Чжоу бросил взгляд за её спину, потом медленно снял наушники и перенёс вес тела на другую ногу.
Гу Ичжи почувствовала его взгляд и незаметно глянула в зеркало заднего вида. От ужаса у неё похолодело всё тело.
Позади неё, скрестив руки на груди, стоял мужчина. На поясе у него висел… семейный реликт рода Лянь.
Она не видела его лица, но и так знала: перед ней сам Яньло.
Губы её дрожали:
— Лянь Чжоу, ты знаешь, у кого в нашем университете модельное лицо?
Лянь Чжоу молча смотрел на неё.
— Бакалавр медицинского факультета, магистратура без перерыва, победитель городских вступительных экзаменов. Его зовут Го Сюй. Это… мой брат.
— Брат, это… однокурсник из семьи дяди Ляня. Его зовут Лянь Чжоу.
— Лянь Чжоу, это мой брат.
Щёки Гу Ичжи слегка порозовели. Она опустила голову и взяла у Го Сюя термос, повесив его на крючок самоката.
Лянь Чжоу оттолкнулся от перил, подошёл ближе и слегка кивнул:
— Брат Го.
По ауре Го Сюя он уже понял: это вовсе не какие-то там «персиковые цветы». Настоящие «цветы» так не задирают нос.
Воздух застыл. Мир погрузился в молчание.
Го Сюй даже не взглянул на него — только смотрел на сестру.
Гу Ичжи по-прежнему держала голову опущенной, будто побитая собака, цепляющаяся за свой хвост.
Через некоторое время Лянь Чжоу поправился:
— Брат Сюй.
Только теперь Го Сюй перевёл на него взгляд и медленно произнёс:
— Зови «старший курс».
Лянь Чжоу помолчал, потом лёгкой усмешкой бросил:
— Старший курс.
В прошлый раз, когда он был в доме Го, старик Го дразнил его, как ребёнка: говорил, что он изнеженный, не отличает лук от чеснока, и что его сестра намного лучше.
А теперь, увидев Го Сюя, он понял: «после нас хоть потоп», «выше горы — ещё гора».
По сравнению с этим «собакой-сыном» старик Го — просто милый дедушка.
Го Сюй поднял подбородок и слегка наклонил голову:
— Куда вы вчера ходили?
Гу Ичжи:
— Брат, я же тебе уже сказала, мы…
Го Сюй перебил:
— Я не тебя спрашивал.
Лянь Чжоу спокойно и чётко изложил события прошлой ночи.
Гу Ичжи мысленно восхищалась: хоть он и немногословен, но умеет ясно и по делу объяснить ситуацию.
Го Сюй:
— Ты вышел из дома без денег и заставил её тебя подвозить?
http://bllate.org/book/5285/523591
Готово:
