«Неужели у неё голова не в порядке? Опять придётся посылать её к господину Чжоу.
К счастью, господин Чжоу — нормальный человек и умеет понимать, что ему говорят.
Чэнь Сяньбэй не подглядывала за этой сценой у окна. В её сердце не было и тени притворной нежности к Цзян Бояо — только решимость разрубить этот узел раз и навсегда.
Босиком она ступила на пушистый шерстяной ковёр и направилась в гардеробную. Там висел огромный портрет её матери — тот самый, что когда-то восхищал поклонников. Позже, когда Чэнь Сяньбэй повзрослела, она велела увеличить его и заново напечатать.
Она присела рядом с портретом и, склонив голову, смотрела на него с теплотой и тоской.
Посидев так немного, она обхватила колени и мягко прижалась лбом к огромному раму.
Словно в детстве, когда прислонялась к плечу матери и капризничала.
Неожиданно ей так захотелось маму.
Именно эту картину и увидел Фэн Янь в медном зеркале. Он замер, сжал губы, захотел утешить её, но понял: сейчас она не услышит ни слова. Даже если бы она стояла рядом с ним прямо сейчас, он не знал бы, что сказать.
Он просто молча смотрел на неё, будто рядом с ней находился.
Фэн Янь уже убрал медное зеркало, когда Чэнь Сяньбэй вошла в пространство. Он долго репетировал перед зеркалом, чтобы она ни за что не заподозрила, что он видел её уязвимость.
В душе он искренне сочувствовал ей. Она была несчастна, достойна жалости.
На его месте он бы взял нож и пошёл разбираться с теми мерзавцами. А она вынуждена терпеть. Поэтому он теперь понимал её желание вырезать видео и показать его Цзян Бояо. Точнее, теперь он поддерживал бы её в любом поступке. Девушка, которую обманули, имеет право на всё — лишь бы не убивала и не поджигала. Он твёрдо решил стать её опорой.
Чэнь Сяньбэй уже пришла в себя.
Ей не было грустно — просто в трудные моменты она всегда особенно скучала по маме, мечтала, чтобы та была рядом.
Зная, что Фэн Янь каждый день может наблюдать за реальным миром целый час, она небрежно спросила:
— Ты сегодня видел своих родных?
Фэн Янь осторожно покачал головой:
— Нет.
Действительно не видел. Он даже не знал, доброе ли это зеркало или злое: с одной стороны, оно показало ей коварные замыслы той женщины, посягнувшей на Цзяна; с другой — почему оно не позволило ему увидеть родителей? Подумав, он сказал:
— Это твой золотой палец, а не мой.
Чэнь Сяньбэй улыбнулась.
Фэн Янь осторожно уточнил:
— Ты уже окончательно разорвала отношения с этим Цзяном?
Чэнь Сяньбэй с наслаждением потянулась:
— Разорвала. Я снова свободна.
— Настроение, наверное, плохое? — спросил Фэн Янь.
Чэнь Сяньбэй покачала головой:
— Нормально.
Ведь стоит подумать, что теперь она больше не связана с этими двумя, а они сами испытают унижение пострашнее её — и грусть тут же уходит.
Хм… Неужели её месть слишком жестока?
Фэн Янь подумал и сказал:
— Иди за мной.
Он направился к пещере. Чэнь Сяньбэй, ничего не понимая, последовала за ним. Добравшись до входа, Фэн Янь заложил руки за спину и заявил:
— Помнишь, ты хотела, чтобы я ругался за тебя? Так вот — ругайся сама. Говори всё, что хочешь. Здесь тебя никто не услышит.
— А ты разве не человек? — удивилась Чэнь Сяньбэй.
— Сейчас я в виде духа, — ответил Фэн Янь. — Так что не считаюсь человеком.
Чэнь Сяньбэй: «…»
Ну и ладно. Не обязательно так буквально.
Она попробовала — но ругаться не получалось.
Фэн Янь, увидев её выражение лица — «очень хочется ругаться, но никак не выходит», — предложил по-детски:
— Давай постепенно. Ты говоришь «он», а я — «чёрт побери».
Чэнь Сяньбэй не поняла, на что она вдруг согласилась, но всё же поиграла в эту, по-детски глупую, игру.
Чэнь Сяньбэй:
— Он.
Фэн Янь:
— Чёрт побери, бабушка его!
Чэнь Сяньбэй прикусила губу, сдерживая смех. Ей вдруг показалось, что этот метод действительно работает. Возможно, совсем скоро она сможет ругаться и в одиночку.
Фэн Янь продолжил:
— Чёрт!
Чэнь Сяньбэй:
— Это растение.
Фэн Янь:
— Собачья парочка.
Чэнь Сяньбэй:
— Чтоб сдохли.
Фэн Янь:
— Чтоб собачья парочка прожила сто лет.
Чэнь Сяньбэй:
— Чтоб сто болезней их мучили.
Фэн Янь:
— Чтоб бесплодными остались.
Чэнь Сяньбэй:
— Чтоб детей и внуков было хоть отбавляй.
Фэн Янь одобрительно поднял большой палец:
— Ты отлично справляешься!
Надо признать, такая глупая игра действительно снимала напряжение. Чэнь Сяньбэй теперь смеялась от души. Увидев её искреннюю улыбку, Фэн Янь наконец перевёл дух.
Спустя некоторое время беседка в пространстве снова выдала задание, которое поставило Фэн Яня в тупик.
[Задание №5: поймать в пруду трёх золотых рыбок. Подсказка: как Цзян Цзыя — рыба сама клюнёт, если захочет.]
[Награда: ключ от чердака.]
В пруду была только чистая вода — никаких рыб. Как их ловить?
Это задание не легче, чем у самого Цзян Цзыя.
Другие задания хотя бы давали понять, куда направлять усилия. А тут… рыбалка, но где рыба? К счастью, Фэн Янь стал гораздо спокойнее, чем в первые дни. Раньше он бы уже сорвался и начал ругаться, но теперь…
Чэнь Сяньбэй увидела, как он сидит у пруда, погружённый в глубокие размышления.
Как ни странно, ей стало даже приятно.
Она присела рядом, и два «недалёких ума» всерьёз обсудили проблему. Фэн Янь, чувствуя, что она скоро покинет пространство, сменил тему и серьёзно спросил:
— Ты раньше слышала обо мне?
Чэнь Сяньбэй кивнула.
Репутация Фэн Яня в кругах Яньцзина была огромной: во-первых, из-за его знатного происхождения, во-вторых — из-за его дерзкого, своенравного и, по слухам, совершенно бесполезного характера.
Но познакомившись с ним лично, она убедилась: слухам верить нельзя.
— Тогда ты наверняка знаешь, какую шикарную жизнь я веду, — сказал Фэн Янь. — В восемнадцать лет старший брат подарил мне частный самолёт и выделил отдельную воздушную трассу. Если настроение плохое — лечу в Англию кормить голубей или в Париж смотреть Эйфелеву башню. Зимой люблю ездить в Хоккайдо — смотреть снег и греться в онсэне. У меня есть ещё остров, где всегда лето. Как только наступают холода, я улетаю туда отдыхать: ловлю крабов, любуюсь закатом, собираю ракушки и строю замки из песка. Вечером засыпаю под шум прибоя, а утром просыпаюсь от него же. Разве не прекрасно?
Чэнь Сяньбэй с недоумением посмотрела на него — не понимала, к чему он всё это говорит.
Фэн Янь вздохнул и пристально посмотрел ей в глаза:
— Я хочу сказать: делай с ними всё, что захочешь, но не страдай из-за них. Даже секунда твоей боли — это уже их победа. Когда я выберусь отсюда, приглашу тебя на свой остров. Поживёшь там, почувствуешь такую же беззаботность — и поймёшь: «Да что это за ерунда? Совсем не стоит внимания!» Если мести покажется мало — скажи мне, и я сам помогу тебе вернуть должок.
Вот что он хотел донести.
У них столько денег, что хватит на целую жизнь роскоши. Зачем тратить драгоценные эмоции на чужих людей?
Он произнёс такие мудрые слова и надеялся, что они проникнут в её душу и потрясут её до глубины.
Но она немного помолчала, опустив голову, а потом подняла глаза и первой фразой спросила:
— А где твой остров?
Фэн Янь: «…?»
Это главное? Серьёзно??
Тем не менее, он назвал географическое положение своего острова.
Чэнь Сяньбэй задумчиво сказала:
— Как раз совпадение: у меня тоже есть остров. Если я правильно помню его местоположение, он должен быть прямо рядом с твоим.
Фэн Янь: «?»
— Мы можем стать соседями.
Иногда судьба действительно удивительна. Раньше, отдыхая на своём острове, Чэнь Сяньбэй мельком слышала от господина Чжана, что семья Фэней тоже купила там остров. Она не придала этому значения — ведь между островами приличное расстояние. Но теперь, услышав рассказ Фэн Яня, она вспомнила об этом.
*
Цзян Сюань упала с лестницы. К счастью, её вовремя заметили, и соседка по комнате отвезла в больницу.
Травмы оказались серьёзными: несколько переломов. К счастью, голова не пострадала, но врачи настоятельно рекомендовали несколько месяцев провести в покое. Соседка, видя, как Цзян Сюань страдает, под влиянием её уговоров и намёков наконец взяла её телефон и набрала номер Цзян Бояо. По телефону она сильно преувеличила тяжесть состояния Цзян Сюань. Цзян Бояо, хоть и был раздражён из-за отмены помолвки и завален текущими делами, вспомнил, как много лет назад Цзян Сюань подарила ему тёплый лучик света в мрачной жизни. Его сердце смягчилось: ведь она одна за границей, и если он не приедет, кто за ней присмотрит?
К тому же, в глубине души у него мелькнуло подозрение: не родители ли его подстроили эту «несчастную случайность»?
В любом случае, он обязан навестить её. Ведь она ни в чём не виновата, а если пострадала из-за него — он обязан взять ответственность.
Он тайно, никому не сказав, купил билет и вылетел за границу.
В аэропорту он случайно заметил женщину со спиной, очень похожей на Чэнь Сяньбэй.
Хотя он знал, что это невозможно, всё же машинально побежал за ней. Догнав, он увидел её лицо — и понял: это не она.
Он раздражённо сжал переносицу.
Что-то не так.
Цзян Сюань знала, что Цзян Бояо приедет. Она попросила соседку вымыть ей волосы. Если бы не боялась показаться слишком наигранной, она бы даже нанесла лёгкий макияж. Она понимала, что внешне сильно уступает Чэнь Сяньбэй, но также знала: Цзян Бояо не гонится за красотой. Иначе он давно бы влюбился в Чэнь Сяньбэй. Но этого не случилось. За весь прошедший год он не проявлял к ней настоящих чувств — только холодную вежливость.
Тем не менее, люди так устроены: даже зная, что он не ценит внешность и что в его сердце есть место только для неё, она всё равно не хотела предстать перед ним бледной и измождённой.
Соседка поддразнила её:
— Вот и правда: «Для милого — всё угодно».
Цзян Сюань действительно пошла на всё ради своей «жертвенной уловки».
Переломы причиняли мучительную боль. Когда действие обезболивающего заканчивалось, ночами она не могла уснуть.
Раньше, чтобы собрать деньги на учёбу, она работала на нескольких работах и уже была выжжена дотла. А теперь, прикованная к постели, чувствовала себя ещё хуже.
Когда соседка передала ей зеркальце, и Цзян Сюань увидела своё отражение, она сама ахнула.
Цвет лица ужасный. Оценив время прилёта рейса, она незаметно для соседки немного привела себя в порядок.
Цзян Бояо только вошёл в палату и увидел Цзян Сюань — хрупкую и беззащитную на больничной койке, с гипсом на ноге и бинтами на руке и голове.
Как только она увидела его, слёзы хлынули рекой. Она уже готова была изобразить сложное выражение лица — «мне невыносимо больно, я хочу плакать, но раз ты пришёл, боль ушла» — как вдруг в палату постучали и вошли.
Она подумала, что это медсёстры или врач.
Но это оказался тот самый китайский адвокат!
Цзян Бояо как раз собрался утешить Цзян Сюань, но, увидев незнакомца, инстинктивно отступил на шаг от кровати.
Он раньше не встречал этого адвоката и не знал его.
Адвокат, как всегда, был в строгом костюме, с портфелем в руке и профессиональной улыбкой на лице.
— Госпожа Цзян, услышав о вашей болезни, я решил навестить вас.
Не дожидаясь её реакции, он достал из портфеля лист бумаги и положил на тумбочку.
— Мне искренне жаль вас, но я обязан напомнить: до срока возврата долга, установленного моим клиентом, остаётся всего неделя. Мой клиент надеется, что вы погасите всю сумму вовремя. Благодарю за сотрудничество.
Цзян Сюань вцепилась в простыню. Внутри она кипела от ярости: почему именно сейчас?!
— Что за дело? — наконец спросил Цзян Бояо.
Теперь он смутно вспомнил, что на том злополучном банкете Чэнь Шэнъюй упоминала: Цзян Сюань заняла у Чэнь Сяньбэй шестьсот тысяч на учёбу за границей.
Цзян Сюань поняла: от этого не уйти. Очевидно, Чэнь Сяньбэй знала, что Цзян Бояо приедет, и специально послала адвоката в этот момент, чтобы испортить ей всё.
http://bllate.org/book/5238/519546
Готово:
