Наследный принц и Гэлэ внимательно слушали, как Магу подробно воссоздавала картину «места преступления».
— То, что они сделали, означает одно: они заранее знали, что Сяо Я скоро умрёт от отравления. Скажите мне честно: разве настоящая мать и бабушка стали бы безучастно смотреть, как гибнут их дочь и внук? — возмущённо воскликнула Магу.
Наследный принц и Гэлэ одобрительно кивнули.
— В мире не бывает таких жестоких матерей, которые пожертвовали бы жизнью собственной дочери, — задумчиво произнёс наследный принц, вспоминая вчерашний допрос госпожи Цянь. Её горе тогда показалось ему подозрительно наигранным.
— Полагаю, нам стоит тайно допросить обеих женщин, — сказал Гэлэ, бросив взгляд на наследного принца.
Тот кивнул, погрузившись в размышления, и через мгновение произнёс:
— Считаю, пока не стоит поднимать шум. Если всё, чего мы добьёмся, — это поимка Чжан Моаня, тогда это вовсе не стоит тех усилий, которые я вкладываю.
На самом деле наследный принц стремился уничтожить не Чжан Моаня, а весь дом маркиза Аньцина и даже Циньского вана. Чжан Моань был для него ничтожеством, недостойным внимания.
Однако Магу чувствовала: всё не так просто. Она вспомнила, как в прошлый раз Чжан Моань пришёл в дом Ху и умолял её принять роды у наложницы Юэ. Тогда он стоял на коленях, почти плача, и умолял спасти его ребёнка. Этот мужчина, хоть и говорил, что готов пожертвовать жизнью матери ради ребёнка, явно очень дорожил своим потомством.
Следовательно, даже если Чжан Моань способен пожертвовать своими женщинами, он никогда не пошёл бы на убийство собственного ребёнка. Поэтому Магу не верила, что он мог использовать жизнь женщины и ребёнка, чтобы отомстить ей.
— Раз император поручил вам, Ваше Высочество, вести расследование, значит, он уже кое-что знает.
— Как ты думаешь, хочет ли император, чтобы я раскрыл это дело или, напротив, не хочет?
Маркиз Аньцин — влиятельный сановник, Циньский ван — императорский сын, за спиной которого стоит любимая наложница Хань. А ещё за ними стоит вся партия Циньского вана, чьи сторонники разбросаны по всему двору. Одно неосторожное движение — и вся империя придёт в смятение.
Магу молча слушала, как наследный принц и Гэлэ обсуждали дальнейшие шаги.
— Гэлэ, сначала выясни отношения между госпожой Цянь и погибшей, — приказал наследный принц.
— Слушаюсь, — ответил Гэлэ, склонив голову.
— Магу, тебе предстоит выяснить позицию Циньского вана. Посмотри, причастен ли он к этому делу, — повернулся к ней наследный принц.
Магу на мгновение замерла, но затем ответила:
— Слушаюсь.
Покинув дворец наследного принца, она едва успела сделать несколько шагов, как её окликнул Гэлэ.
— Госпожа, будьте особенно осторожны с Циньским ваном, — предупредил он.
— Благодарю. Я буду осторожна, — ответила Магу, чувствуя усталость. Ей очень хотелось уйти из этой борьбы, которая вовсе не была её собственной.
— Если вам понадобится моя помощь, просто пришлите за мной. Цзюйлань знает, где меня найти, — добавил Гэлэ, кланяясь.
Магу поблагодарила и ушла.
Едва она вернулась в Медицинскую академию, как обнаружила там ожидающего её Циньского вана.
«Интересно, кем же я стала в их глазах? — подумала она с горькой усмешкой. — Почему эти принцы и наследники не могут оставить меня в покое?»
— Приветствую Циньского вана, — сказала она, подходя и кланяясь, хотя внутри её всё бурлило от раздражения.
— Ты вернулась. Я давно тебя жду, — произнёс ван, ставя чашку чая на стол и улыбаясь. — Садись.
— Благодарю, Ваше Высочество, — ответила Магу, намеренно проигнорировав его слова о том, что он «давно ждал». Она села и опустила глаза, не желая вступать в разговор.
В комнате повисло неловкое молчание.
— Магу, ты сердишься, что я тогда не выступил в твою защиту?
«Сердита ли я? — спросила она себя. — Вряд ли дело в этом».
— Нет. Те люди намеренно оклеветали меня. Никто не смог бы помочь, даже если бы захотел, — ответила она честно. Ведь даже наследный принц, заступившись за неё, был осуждён императором.
Циньский ван, однако, решил, что она обижена.
— В тот момент, когда все смотрели, я только что услышал обо всём и не мог сразу что-то сказать, — пояснил он.
«Чем дальше в лес…» — подумала Магу. Она отлично помнила, как в тот день госпожа Цянь остановила императорскую карету с прошением. Циньский ван тогда не просто промолчал — он наговорил столько, что наследного принца строго отчитали.
— Понимаю, — коротко ответила она, вежливо улыбнувшись.
Магу не хотела продолжать эту тему и не нуждалась в объяснениях. Он ведь ван — высокородный принц, а она всего лишь простолюдинка. Ей не подобает требовать оправданий от него.
— Скажите, Ваше Высочество, по какому делу вы сегодня пожаловали? — перевела она разговор.
Циньский ван не ответил сразу. Он помолчал, а затем сказал:
— Просто хотел увидеть тебя. Тебя вчера освободили, и я подумал: не осталось ли у тебя обиды?
Обиды? Конечно, есть! Но на кого?
— Слава небесам, правда восторжествовала, и моё доброе имя восстановлено. Остаётся лишь надеяться, что убийцу поймают, и покойная обретёт покой, — сказала Магу, пристально глядя на вана, хотя её лицо оставалось спокойным.
— Это дело расследует Министерство наказаний. Не тревожься об этом, — ответил он с лёгкой заботой в голосе.
Магу глубоко вздохнула.
— Почему ты вздыхаешь? — спросил ван с удивлением.
Она подняла глаза, грустно сказав:
— Просто не понимаю, кому я так насолила, что меня снова и снова пытаются уничтожить. А теперь из-за этого погибла ещё одна жизнь.
— Почему ты говоришь, что жизнь погибла напрасно?
Магу снова вздохнула:
— Ведь ясно же: кто-то пытался оклеветать меня.
— Откуда такая уверенность? — удивился ван. — В тот день я присутствовал при допросе госпожи Цянь. Она ведь сказала, что ты — единственная, кто подходил к покойной. Разве не так?
— Ваше Высочество, вы не знаете всей правды, — ответила Магу, изображая обиду. — Госпожа Цянь с самого начала действовала намеренно. Неужели в мире бывают такие жестокие матери, которые спокойно смотрят, как их дочь умирает у них на глазах? Я подозреваю, что госпожа Цянь сговорилась с кем-то, чтобы оклеветать меня. Но зачем? Я ведь даже не знала ни Сяо Я, ни госпожу Цянь!
Она прикрыла лицо рукой, будто плача, но краем глаза следила за реакцией вана. Однако на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Министерство наказаний установит истину. Лучше забудь об этом и вернись к своей обычной жизни, — сказал он спокойно.
«Какой официальный ответ», — мелькнуло у неё в голове. Циньский ван, скорее всего, знает всю правду — иначе не был бы так невозмутим.
Разговор явно зашёл в тупик. Нужно было срочно найти новую тему.
— Погода уже не такая жаркая, — сказала она. — Наверное, льда теперь потребуется меньше.
— Об этом позаботится Цзюйлань. Она уже договорилась с Хуали, — ответил ван.
— А, понятно…
Её попытка завязать беседу провалилась. В комнате снова воцарилось молчание.
— Магу, раз твоё доброе имя восстановлено, больше не вмешивайся в это дело. Займись тем, чем должна: принимай роды и подумай, как сделать для императора особенные шины, — нарушил тишину ван.
На этот счёт у неё пока не было планов. Она запнулась, пробормотала что-то невнятное и наконец выдавила:
— Я сделаю всё возможное.
— Не «всё возможное», а обязательно выполнишь. Разве ты открыла Медицинскую академию просто «чтобы попробовать»? Или построила Завод каучука ради «попытки»? — тон вана оставался ровным, но в словах чувствовалось давление.
Она, конечно, выполнит всё — но не сразу.
Видя, что Магу молчит, ван сжал кулак, но тут же разжал его.
— Отдохни несколько дней. Я пришлю Хуали с лучшими продуктами, чтобы Цзюйлань приготовила тебе что-нибудь полезное, — сказал он, поднимаясь.
Магу тут же встала, чтобы проводить его. Ван замедлил шаг и добавил:
— Не забывай о продвижении дела с каучуком. И поторопись с шинами для императора. Не думаю, что Его Величество будет доволен, если ты снова скажешь «я постараюсь».
Он имел в виду, что император скоро вызовет её и спросит о шинах. На самом деле, Магу уже почти договорилась с Гу Дайюнем о поставках для императорского двора. Дело было почти готово.
— Благодарю за напоминание, Ваше Высочество, — сказала она почтительно.
Ван лишь слегка кивнул и покинул Медицинскую академию.
Гэлэ быстро нашёл доказательства, что госпожа Цянь и Сяо Я не были матерью и дочерью.
В тот же день он тайно допросил госпожу Цянь от имени наследного принца.
Женщина дрожала на коленях. Она не знала, кто перед ней, и боялась, не прислали ли её убить.
— Твоя дочь зовётся Сяо Я? — спросил Гэлэ.
— Да…
— Врешь! — резко оборвал он её.
Госпожа Цянь чуть не лишилась чувств от страха.
— Сяо Я вовсе не твоя дочь! Кто тебя подослал, чтобы оклеветать Магу? — грозно спросил Гэлэ.
Этот приём сработал. Женщина побледнела, зрачки расширились.
Гэлэ подошёл, проверил пульс и, увидев, что она притворяется без сознания, холодно приказал:
— Принесите толстую иглу. Будем колоть, пока не очнётся.
Едва он произнёс это, госпожа Цянь моргнула и «проснулась».
— Я не хочу применять пытки, но и не испытывай моё терпение, — предупредил Гэлэ.
Она съёжилась на полу и дрожащим голосом прошептала:
— Это… это Чжан Моань. Он велел мне так сделать.
(На самом деле его никто не посылал, но ей передали сообщение: в любом случае винить Чжан Моаня.)
— Зачем Чжан Моань это сделал?
Ответ был таким, какого Гэлэ и ожидал:
— Потому что Магу отказалась выдать свою свояченицу за него в наложницы. Из мести он и подстроил всё это.
Гэлэ нахмурился: странно, что она называет его просто «Чжан Моань».
— И всё из-за этого? — удивился он.
http://bllate.org/book/5235/518587
Готово:
