Лу Гэ провела ладонью по голове волчонка. Волосы мальчика были тщательно причесаны придворными слугами, и теперь короткие жёсткие пряди слегка кололи кожу.
— Молодец.
Зелёные глаза Шэнь Чжи невольно изогнулись в лунные серпы. Наследный принц — добрый человек.
Автор говорит: «Слуга: Ты, чёрт возьми, гений, но всё равно не достоин наследного принца!»
Во дворце не бывает секретов — особенно когда Лу Гэ и не собиралась ничего скрывать.
Как только Шэнь Чжи продемонстрировал свою необычайную силу, она подняла глаза к небу. Солнце уже клонилось к закату — самое подходящее время для тренировок.
Лу Гэ на мгновение задумалась и приказала:
— Поднимите его и отведите на плац.
Стражники тут же схватили маленького раба, лежавшего на полу. Они давно невзлюбили этого льстивого мальчишку и действовали с изрядной грубостью.
Шэнь Чжи сначала не понял, что происходит, но едва его подняли, как начал изо всех сил вырываться.
Его руки стиснули так, что он не мог пошевелить ими, тогда он принялся брыкаться ногами. Благо, что сила у него была врождённая — один из стражников чуть не улетел от его удара.
Теперь у охраны появился повод. Они мгновенно окружили Лу Гэ и выкрикнули тревогу:
— Берегите наследного принца!
Их принц был хрупким — если бы его ударили так же, как обычного стражника, последствия могли быть катастрофическими.
Но Шэнь Чжи, оказавшись на земле, не сделал ничего, что могло бы причинить вред Лу Гэ. Он лишь растерянно посмотрел на неё, затем протянул обе белые ручонки, и его детский голосок, дрожащий от слёз, прозвучал обиженно:
— Больно.
Действительно, на его белоснежной коже остались два чётких отпечатка пальцев.
Придворные слуги немедленно упали на колени, умоляя о прощении:
— Мы вовсе не давили сильно!
Хотя ему предстояло пройти множество испытаний, у этого злодея оказалась удивительно нежная кожа. Шэнь Чжи боялся боли, но постоянно страдал от неё. После стольких мучений его характер искривился.
Тем временем стражник, которого он пнул, поднял штанину и увидел огромный синяк — страшный и уродливый.
Лу Гэ вздохнула:
— Ладно, вы двое отдохните. Сы Шу, иди впереди и проводи его.
Сы Шу была служанкой при наследном принце — белокожая, с овальным лицом, миндалевидными глазами и алыми губами. Настоящая красавица, всегда одетая скромно и наносящая лёгкий макияж, что придавало ей особую привлекательность.
Она всегда была добра к окружающим и умела всё делать аккуратно. Во восточном дворце её считали служанкой второго ранга.
— Молодой господин Шэнь, пойдёмте за мной.
После того как Шэнь Чжи попал во дворец, Лу Гэ уничтожила его рабскую метку, хотя его купчая всё ещё лежала в сундуке. Однако он ещё не знал об этом.
«Маленький раб» звучало неприятно, поэтому все во дворце обращались к нему просто по имени. Но Сы Шу была иной — она всегда ласково называла его «молодой господин Шэнь». Хотя она не была так близка с ним, как Одиннадцатый, Шэнь Чжи лучше всего слушался именно её после Лу Гэ и Одиннадцатого.
Услышав её голос, Шэнь Чжи сразу успокоился. Он пошёл за Сы Шу, но каждые несколько шагов оглядывался, словно проверяя, не передумает ли Лу Гэ.
Когда он уже почти вышел из бокового зала, вдруг, как стрела, метнулся обратно и крепко ухватился за клетку, в которой обычно спал.
Дверца клетки была открыта, но он не полез внутрь.
Он боялся, что, залезь он в клетку, её унесут вместе с ним. Подумав секунду, он в один прыжок взлетел на верх клетки почти двухметровой высоты и настороженно уставился вниз.
— Я не пойду с тобой! Я не хочу на плац!
За десять дней во дворце он ни разу не выходил за пределы восточного дворца. До семи лет его миром был заброшенный дворик в доме семьи Шэнь. После семи — тот дворик, собачья нора и окрестности.
Когда он жил на улице, его мать умерла, нянька тоже умерла, но тот дворик всё равно оставался для него домом.
А после того как его продали, дома не стало. Но когда Лу Гэ забрала его, восточный дворец стал его новым домом — и никто не имел права уводить его отсюда.
Сы Шу не ожидала такого сопротивления. Ведь это же мелочь, а она уж так опозорилась перед наследным принцем! Её лицо покраснело от стыда и досады.
Она подняла голову и мягко уговаривала снизу:
— Разве тебе не хочется посмотреть, что там, снаружи? Там очень интересно.
Шэнь Чжи крепко стиснул губы и решительно замотал головой:
— Я уже всё видел. Там нечего интересного.
На самом деле он был очень подвижен, но стражники во дворце все носили мечи, и без разрешения хозяина он не мог выйти.
Первые дни он съёжился в комок и, кроме Лу Гэ и Одиннадцатого, ко всем относился как ёж — при малейшем приближении поднимал иголки и рычал.
Через три-четыре дня Лу Гэ немного расширила его пространство, разрешив гулять по восточному дворцу, но запретив заходить в кладовые и важные помещения.
Восточный дворец был огромен — даже если бы он катался по полу три дня и три ночи, не обошёл бы и половины.
За эти дни он уже изучил окрестности спальни наследного принца и знал наверняка: никакого «плаца» там нет.
К тому же он видел, как во дворце наказывали провинившихся слуг — их криками и слезами уводили стражники в одежде.
Ошибка + одежда стражника + незнакомое место = уводят прочь = бросают.
В голове маленького раба сложилось уравнение, и он почувствовал ужасное предчувствие быть брошенным. Он крепко держался за клетку и не отпускал её, его зелёные глаза уставились на наследного принца вдалеке, и голос, полный отчаяния, прозвучал, как плач раненого зверька:
— Ты же обещал, что не бросишь меня!
Один из старших слуг нетерпеливо поправил:
— Надо говорить «ваше высочество»!
Лу Гэ взглянула на золотую клетку. Толстые прутья, толщиной с палец, были перекручены в узел от его хватки.
Он использовал все три приёма — плач, истерику и угрозу самоубийства — прямо на неё. Лу Гэ нахмурилась, и в её голосе прозвучала ледяная жёсткость:
— Снимите его оттуда.
Клетка крепилась к небольшому помосту, но снять её было несложно.
Маленький раб спрыгнул вниз и пустился бежать, но вместо того чтобы убегать, обхватил ближайшую красную колонну.
Эта колонна поддерживала потолок зала. Если её снять, потолок рухнет.
Ремонт колонны и упавшего участка потолка обошёлся бы дороже, чем сто таких Шэнь Чжи. Разумеется, никто не собирался её ломать ради того, чтобы его снять.
Его ручонки были слишком короткими, чтобы обхватить такую толстую колонну, поэтому он ловко, как обезьяна, взобрался вверх — ещё выше, чем на клетку.
Лу Гэ спросила:
— Ты слезешь?
Её голос был острым, как лезвие, и холодный, как зимний ветер, прямо в лицо маленькому рабу.
Его глаза заболели от этого ледяного взгляда:
— Ты соврал! Я не слезу! Никто не уведёт меня!
Глаза мальчика покраснели, и упрямство в нём было несокрушимым.
Лу Гэ почувствовала, как внутри что-то затрещало, будто струна, натянутая до предела, лопнула.
Терпение наследного принца иссякло. Она резко повернулась и ушла.
Шэнь Чжи, увидев её спину, в панике спрыгнул вниз и бросился к Лу Гэ, пытаясь ухватиться за её рукав.
— Я буду есть меньше! Я буду слушаться! Только не прогоняй меня!
Он двигался так быстро, что стражники, которые должны были защитить принца, опоздали.
Лу Гэ посмотрела на свой зажатый рукав и спросила:
— Что я тебе только что сказала?
Память у Шэнь Чжи была неплохой:
— Ты сказала отправить меня на плац.
Лу Гэ раздражённо ответила:
— А кому я это сказала?
Глаза Шэнь Чжи стали ещё круглее. Он вспомнил сцену и честно ответил:
— Стражникам.
Но он ведь не глухой — слышал же!
Ага! Когда он спрашивал, не прогонят ли его, Лу Гэ сказала, что никогда такого не говорила.
Шэнь Чжи смутно почувствовал, что-то понял. Он обрадовался, но тут же испугался — вдруг он рассердил наследного принца и теперь его действительно прогонят.
Мальчик поднял голову и прошептал:
— Но ты же сказал, что не прогонишь меня.
— Одиннадцатый.
Юноша, внезапно окликнутый, мгновенно выпрямился.
— Слушаю!
— Объясни ему, что такое плац.
— Есть!
Одиннадцатый не знал, волноваться ли за ошибку Шэнь Чжи или радоваться, что ему дали задание.
— Плац — это место для воинских тренировок. Его высочество хочет отправить тебя учиться боевому искусству.
Он сам был из чиновничьей семьи, хоть и не пользовался особым вниманием, но объяснить такие вещи мог без труда.
«Бедные учатся грамоте, богатые — воинскому делу». Бедной семье трудно выучить грамоте, но и воинскому делу тоже не просто обучиться.
Охота с луком вместе с охотниками — это ещё не обучение боевому искусству. Богатым семьям приходилось платить огромные деньги за хорошего наставника.
Одиннадцатый подробно и понятно объяснил всё, и Шэнь Чжи наконец понял.
Это не место для сна. Наследный принц не собирался избавляться от него. Он просто устроил истерику и несправедливо обвинил принца.
Как человек, спасённый и приюченный наследным принцем, он не только не проявил благодарности, но ещё и позволил себе обвинять принца. Это было неблагодарностью и самодурством.
Одиннадцатый не осмелился сказать вслух то, что думал: без лица и других достоинств человек не имеет права капризничать.
Наследный принц — законный наследник трона, человек выдающегося таланта и божественной красоты. Ему не нужно даже призывать — тысячи талантливых людей сами рвутся служить ему.
Одиннадцатый всегда был осторожен, чтобы показать свою полезность. А Шэнь Чжи? У него есть только лицо.
Нет, теперь у него ещё и сила.
Но сейчас мирное время, и зачем нужна такая сила?
Если Шэнь Чжи думает, что теперь он в безопасности — он глуп и наивен.
Ему уже четырнадцать, и даже если раньше его плохо учили, за полмесяца во дворце он должен был стать умнее.
Глаза щенка быстро наполнились слезами — крупные, прозрачные капли, готовые упасть.
— Прости.
Он неправильно понял наследного принца и устроил такой скандал.
Хотя Шэнь Чжи обычно не соблюдал правил, слова нянь он всё же запомнил.
Не всякий сумасшедший может стать злодеем — нужен умный сумасшедший.
Лу Гэ не ответила. Она лишь приказала наставнику, который занимался с ним физической подготовкой, усилить нагрузку.
Она всегда умела быть холодной. Если бы не ценила его талант, никогда бы не прощала ему столько.
Если не наказывать за ошибки, этот щенок совсем распоясается.
Лу Гэ сказала:
— Сегодня на плац не пойдёшь. Завтра я поговорю с наставником. Ты отведёшь его туда и подробно объяснишь все правила дворца. Не хочу, чтобы подобное повторилось.
На следующее утро Шэнь Чжи лишили любимых сладостей — теперь он ел только грубую, но сытную пищу. Его клетку перенесли в боковой зал, и он больше не мог видеть наследного принца.
Лу Гэ решила преподать ему урок и игнорировала его несколько дней.
На седьмой день она отправилась на плац.
Солнце палило нещадно, и даже к вечеру земля была раскалена. Тонкие сандалии жгли ступни, будто стоял на раскалённых углях.
Лу Гэ взглянула на мальчика, выполнявшего стойку «верховой наездник». Раньше он был похож на белоснежного самоеда, а теперь — на чёрного аляскинского маламута.
Конечно, это преувеличение, но кожа Шэнь Чжи действительно потемнела. Если присмотреться, между загорелой кожей и одеждой чётко виднелась белая полоса.
— Ваше высочество.
Его подбили за последние дни, и он уже понимал границы. Но, увидев наследного принца, он не мог сдержать радости.
Глаза мальчика засияли, как у птички, выпущенной из клетки, и он уже готов был броситься к Лу Гэ.
— Стоять! — раздался рёв наставника.
В тот же миг линейка врезалась ему в колено. Шэнь Чжи едва не упал.
Но за эти дни у него выработался рефлекс. Он встал прямо и снова попытался броситься вперёд.
Ничто не могло остановить его стремление к наследному принцу — даже пугающая линейка.
— Ваше высочество! Ваше высочество!
http://bllate.org/book/5214/516825
Готово:
