Е Шу смотрела на рыдающую няню Су и чувствовала, как сердце её сжимается от горечи.
Эта женщина всё время думала лишь о своих детях, но никогда — о себе. Представить только: в те времена она была слабой девушкой, которую похитили, надругались над ней, она забеременела, родная семья отвергла её, и ей пришлось одной, с огромным животом, выживать в горах. А потом — рискнуть жизнью ради рождения близнецов, из которых один был болезненным и слабым… и принять невыносимое решение — отказаться от одного из них. Как же это должно было мучить!
Кровная связь, родные дети… В этом мире у неё наконец-то появились настоящие близкие. Если она просто сбежит, то Е Ху, злопамятный и жестокий, обязательно отомстит няне Су и хрупкому Су Жо. Поэтому она обязана увести с собой и мать, и брата.
— Я не стану давать пустых обещаний, но сделаю всё возможное. Знаю, матушка, вам тяжело на душе. Так вот: сегодня, выйдя за эти двери, я буду вести себя так, будто ничего не изменилось. Не надо тревожиться — живите, как раньше. А когда я добьюсь своего, обязательно вернусь за вами и Су Жо и всё устрою как следует.
Е Шу ещё хотела заглянуть к Су Жо, но, подумав, решила не рисковать: его здоровье и без того шатко, а такие новости могут его сильно потрясти. Лучше не тревожить.
Вернувшись в свои покои, Е Шу увидела, что Чжуан Фэй уже дожидается её, поставив на стол тарелку со льдом и арбузом. Увидев хозяйку, та тут же вскочила:
— Как всё прошло?
Е Шу взяла кусочек арбуза, откусила пару раз и спросила:
— У тебя есть проверенные люди? Надёжные. Чтобы слушались только меня.
— Есть двое. Девушка когда-то спасла им жизнь — можно доверять, — задумчиво ответила Чжуан Фэй.
«Так вот как!» — удивилась про себя Е Шу. Оказывается, прежняя хозяйка тела тоже совершала добрые дела?
Чжуан Фэй объяснила: в замке Линъюнь юноши часто собирались в шайки и дрались между собой. Однажды прежняя Е Шу гуляла по улице и наткнулась на группу подростков, которые избивали двух других. В тот день ей было не по себе, и, воспользовавшись своей силой, она просто перебила всю компанию нападавших. Именно те двое спасённых мальчишек и были теми самыми людьми, о которых сейчас говорила Чжуан Фэй.
Е Шу поняла: теперь ей совершенно ясно, почему жители замка так её боятся — едва завидев, тут же падают на колени, словно перед привидением. Прежняя хозяйка действительно внушала ужас: в плохом настроении могла убить даже своих же людей. Кто осмелится сравниться с такой жестокостью?
— Это братья Ма Цзян и Ма Хэ, — продолжала Чжуан Фэй. — Оба обожают готовить девушка. Каждый раз, когда едят вашу еду, плачут от благодарности и помнят, что вы их спасли.
Е Шу смутно припоминала этих двоих.
— Отлично. Пусть они займутся этим. Главное — никакой огласки и подозрительного поведения. Пусть незаметно следят за безопасностью няни Су и Су Жо.
Чжуан Фэй немедленно отправилась всё организовать.
…
Спустя три дня Бай Сюсюй, задействовав всех тайных агентов Байсяотаня, наконец выяснила заказчика и доложила Е Ху.
Тот вызвал Е Шу, чтобы та присутствовала при разборе.
— Горничная, подсыпавшая зелье, поступила в дом три года назад. Её поручительницей выступила Третья сестра Чжоу, которая работает на Яньский дворец. Мы предположили, что и сама горничная, скорее всего, связана с Яньским дворцом. После расследования выяснилось: накануне происшествия она ходила за покупками и встречалась с подмастерьем из аптеки «Тунъань». Тот сразу после инцидента скрылся, но вчера его поймали. Под пытками он признался: действовал по приказу самого Яньского князя.
Бай Сюсюй передала показания Е Шу для ознакомления.
Протягивая бумаги, Е Шу заметила на тыльной стороне ладони Бай Сюсюй свежие следы от плети — раны ещё не зажили.
Пробежав глазами содержание, Е Шу пока воздержалась от комментариев. Цель подсыпки любовного зелья была очевидна: не убить её, а лишить девственности. Кто же больше всего выиграет, если она потеряет честь? Конечно, Яньский дворец, который всеми силами избегает союза с замком Линъюнь.
Бай Сюсюй тут же опустилась на колени и обратилась к Е Ху:
— Господин, следует преподать Яньскому дворцу суровый урок! Пусть узнают, чего стоит гнев замка Линъюнь! И пусть это станет местью за нашу госпожу!
Е Шу недовольно скривила губы. Эта женщина явно пыталась выглядеть «преданной и дальновидной» перед отцом, но выбрала не тот момент.
Е Ху, однако, уловил этот едва заметный жест дочери.
— У тебя другое мнение, Шу? — полуприкрытые глаза Е Ху приоткрылись, лицо оставалось мрачным и угрожающим. Его аура жестокости стала настолько ощутимой, что никто не осмеливался взглянуть на него прямо, несмотря на прежнюю красоту черт лица.
— Мне кажется, это не дело рук Яньского дворца, — ответила Е Шу, раз уж её спросили.
Бай Сюсюй изумлённо уставилась на неё, в её взгляде читалась насмешка и недоверие: «Как можно говорить такую глупость? Всё же очевидно!»
— О? — Е Ху полностью раскрыл глаза и внимательно посмотрел на дочь, приглашая продолжать.
— Инцидент в храме Фахуа Третья сестра Чжоу спланировала мастерски — без случайного стечения обстоятельств разгадать её замысел было бы почти невозможно. Но на этот раз всё слишком прозрачно, даже нарочито. Яньский дворец много лет поддерживает отношения с отцом и прекрасно знает силу замка Линъюнь. Если они не хотят открыто ссориться с вами, зачем им совершать столь глупую ошибку, которую легко раскрыть? Разве они не понимают, что отец обязательно выследит их?
Е Ху лениво протянул:
— Мм.
Это было одобрение. Затем его взгляд медленно переместился на Бай Сюсюй.
Та, услышав слова Е Шу, задрожала и упала на колени. Она хотела что-то сказать в своё оправдание, но, встретившись взглядом со старым главой замка, вдруг всё поняла: она провалила испытание. Это был её последний шанс искупить вину, и она его упустила. Страх сковал её тело, зубы начали стучать. Она чувствовала: на этот раз ей не избежать смерти.
— За всем этим стоит Вэй Лэсянь, советник наследного принца из Восточного дворца. Его цель — поссорить замок Линъюнь с Яньским дворцом, чтобы мы сами уничтожили друг друга. Горничная просто угодила Третьей сестре Чжоу, но не была её человеком. А подмастерье из аптеки — смертник Вэй Лэсяня, подброшенный специально, чтобы оклеветать Яньский дворец. Разумеется, он и не собирался выдавать истину.
Е Ху кратко изложил суть дела, и в его холодных глазах мелькнуло отвращение. Он взглянул на Бай Сюсюй, которая уже без сил лежала на полу в ужасе, и едва заметно махнул рукой.
Ши Ин тут же выволок её за дверь. Бай Сюсюй широко раскрыла глаза, пытаясь закричать, но не успела даже издать звука — удар Ши Ина по затылку мгновенно выключил её сознание.
Выходит, Е Ху знал правду с самого начала. Сегодняшнее «расследование» было всего лишь проверкой для Бай Сюсюй — и та её не прошла.
Е Шу равнодушно наблюдала, как её уносят. Ни капли удовлетворения она не почувствовала. Бай Сюсюй, в сущности, была такой же пешкой в руках Е Ху, как и она сама. А пешки, утратившие пользу, не просто выбрасывают — их превращают в удобрение для цветов.
— Отец отомстит за тебя. Отправляйся в Хуашань спокойно, — сказал Е Ху.
Е Шу поняла намёк: пора собираться в путь.
Она уже собралась уходить, но отец остановил её:
— Так спешишь? Не хочешь остаться и побеседовать со мной?
Е Шу мысленно фыркнула: «Разве это не ты только что торопил меня?»
— Отец сегодня, кажется, не в духе, — сказала она, садясь рядом.
— Конечно, не в духе. Моя дочь пострадала — как мне быть весёлым? — вздохнул Е Ху. — Свари мне лапшу, утешь отца.
— С удовольствием, — отозвалась Е Шу и спросила, какую именно лапшу он предпочитает.
— Такую же, как в прошлый раз, — ответил Е Ху, опустив веки, будто пряча половину своей печали.
Е Шу вдруг показалось, что отец вызывает сочувствие. Но тут же она отогнала эту мысль: «Это, конечно, иллюзия. Такому жестокому человеку нельзя сочувствовать».
Она быстро приготовила флаговую лапшу, лично подала её в комнату и поставила на стол, добавив несколько лёгких закусок.
Е Ху стоял у окна, спиной к дочери. Увидев блюдо, он замер, явно колеблясь.
Е Шу насторожилась, но прежде чем она успела что-то спросить, Е Ху снова повернулся к окну.
— Иди, — произнёс он с грустью в голосе.
Е Шу вышла, нахмурившись. «Странное время пошло: даже великие злодеи и главные антагонисты теперь изображают жалких несчастных. Да я-то здесь самая несчастная! Место занято — не лезьте!»
Потом она отправилась проведать Сун Цинци. Интересно, проснулся ли Великий Злодей или всё ещё спит, как спящая красавица?
Когда Е Шу пришла, Сун Цинци как раз умывался. Убедившись, что он в норме, она вкратце рассказала ему результаты расследования.
Сун Цинци принял от Чжао Лина полотенце, аккуратно вытер лицо и перевёл на Е Шу тёмный, пристальный взгляд.
— Что такое? — спросила она.
И тут до неё дошло:
— Ты ведь почти два дня спал… Наверное, голоден? Сейчас сварю тебе лапшу — как раз осталась.
Но Сун Цинци вдруг схватил её за руку и продолжал смотреть прямо в глаза.
Е Шу сразу поняла: она ошиблась. Великому Злодею нужно нечто иное. Этот взгляд казался знакомым… Она вспомнила! Осторожно приблизившись к его груди, она тут же оказалась в крепких объятиях.
— Я тоже скучал по тебе, — прошептал он ей на ухо.
«А?!»
Она ведь не говорила, что скучает! Откуда у него это «тоже»?
Е Шу послушно постояла в его объятиях, вдыхая прохладный аромат зимней сливы, пока он наконец не отпустил её. Потом она смотрела, как он ест её лапшу, и договорилась с ним: послезавтра они покинут замок Линъюнь.
После прощания с Сун Цинци к Е Шу подошёл Чжао Лин.
— Мой господин пока не может ехать верхом. Не соизволите ли подготовить экипаж?
Сначала два дня спал без пробуждения, теперь не может сидеть на коне…
— Что с ним не так? — удивилась Е Шу.
— Нет сил, — бросил Чжао Лин и резко ушёл.
Е Шу осталась одна под палящим солнцем, чувствуя полное замешательство.
«Нет сил?» — повторила она про себя. Тут же вспомнились красные пятна, которые она оставила на его шее в ту ночь. Именно после этого Сун Цинци и впал в беспамятство. Неужели всё из-за неё?
Она презрительно скривила губы.
У неё-то никаких ощущений не было, а у Великого Злодея — «нет сил». Неужели она так хороша… или он настолько слаб?
Зато сейчас он вёл себя вполне нормально — даже попросил обнять. Значит, во сне она ничего компрометирующего не сболтнула. И, наверное, именно из-за слабости он так раздражался, когда она навещала няню Су.
В это время Сун Цинци сидел у окна и неторопливо пил приготовленный Е Шу суп из ласточкиных гнёзд.
Суп был нежным, ароматным, с лёгкой сладостью — настоящее наслаждение. Но в глазах Сун Цинци то и дело вспыхивала тень.
Чжао Лин сообщил ему, что Е Шу посылала Чжуан Фэй за теми простынями — теми, с той ночи.
— Сказала, что хочет сохранить на память первую ночь с любимым человеком, — передал он дословно.
Ха.
До отъезда оставалось два дня. Раз Сун Цинци будет ехать в экипаже, а тот способен везти много багажа, можно не экономить на весе. Раз уж времени ещё достаточно, Е Шу решила приготовить нечто особенное — большой запас питательного, долговечного и удобного в употреблении продукта, который можно брать с собой в дорогу и использовать в любой момент для восстановления сил.
Для этого ей понадобились огромный котёл, неглубокая деревянная форма квадратной формы и большой молот.
Она высыпала в котёл сто цзинь ирисок, томила на слабом огне, пока сахар не растаял, затем энергично перемешала, добавила грецкие орехи, изюм, миндаль, финики, арахис и семечки подсолнуха. В самом конце всыпала кунжут и с максимальной силой перемешала всё до тех пор, пока каждый орешек и сухофрукт не оказался равномерно покрыт липкой карамелью. Затем массу выложили в деревянную форму.
http://bllate.org/book/5169/513361
Готово:
